Порочный сборник

Девятнадцатого сентября лил дождь. Крупными каплями вода срывалась с туч, орошая землю; тёмно-серое небо выглядело совсем неприветливым и мрачным, но, несмотря на всё моё нежелание, выйти из Мэнора пришлось. Сегодня была наша с Флинтом очередь: мы должны были патрулировать Косой переулок. Как будто в этом полуразрушенном месте рискнёт показаться кто-то, идущий против политики министерства, более чем наполовину захваченного Волдемортом, но отказаться я не имел никакого права. Я выглянул в окно: дождевая вода заливала парк Мэнора, и ни одного павлина на улице не было видно. С самого моего пробуждения странное чувство поселилось в груди, в районе солнечного сплетения: смесь из тревоги, страха и ощущения, будто я забыл что-то важное. Оно не покидало меня, пока я принимал душ, натягивал на себя одежду и застёгивал водоотталкивающий плащ; оно преследовало меня, пока я шёл по коридору в холл, туда, где меня уже ждал Флинт. Мы обменялись кивками, когда наши взгляды пересеклись; не перекинувшись ни единым словом, вышли на улицу. Я накинул на голову капюшон, мысленно перебирая варианты того, что я забыл. Я нащупал в кармане плаща палочку — самое важное при мне. Флинт, тем временем, нацепил на лицо маску пожирателя; я не стал этого делать. Он протянул мне раскрытую ладонь, и мы трансгрессировали в Косой переулок. Знакомый рывок в области живота, лёгкое головокружение, и вот мы с Маркусом стоим у разрушенной лавки старика Оливандера, скрытые от редких прохожих стеной дождя. Я похвалил себя за дальновидность мысленно: ещё в Мэноре на обувь наложил водоотталкивающие чары, но… что же я все-таки забыл? Мы с Флинтом неспешно шагали по вымощенному булыжником переулку, и я поражался тому, насколько пустым казалось знакомое с детства место. Никогда тут не было так безлюдно, в любую погоду волшебники прибегали к магии и бродили по переулку, но не сегодня. Я полностью расслабился, пустился в самоанализ, желая найти причину своей тревоги и выяснить, что же я забыл. Девятнадцатое сентября… Что такого важного могло произойти в этот день со мной в прошлом? Первый полёт на метле? Поцелуй? Секс? Круцио от Лорда? Нет, всё не то. Дни рождения друзей? Тоже не то. Что же? Я перебирал кусочки мозаики своей памяти, шагал, глядя себе под ноги, на хлюпающую под тяжёлыми ботинками воду, когда Флинт неожиданно схватил меня за предплечье, останавливая. Я вскинул голову: сквозь пелену дождя просматривалась чья-то шустрая хрупкая фигурка, укутанная в плащ. Маркус подмигнул мне, выхватил волшебную палочку, направил её на фигуру. — Остолбеней! К нашему с ним общему удивлению, человек, на которого мы напали, мастерски отразил атаку Флинта, поставив Протего. Я обомлел. Может, мне показалось? Тем более голос, произнесший заклинание, был сильно приглушен шумом дождя, но сердце заколотилось, как скованный цепями бланджер, разгоняя кипящую кровь в моих жилах. Я сглотнул, но тоже потянулся за палочкой, краем глаза следя за Флинтом: нет, он её не узнал. Он просто действовал в соответствии с данной нам инструкцией. — Остолбеней! — повторил Флинт, когда фигура обратилась в бегство, и понесся следом за ней. Я припустил за Маркусом, заклинание которого снова было успешно отражено. Нет, я не ошибся. Кто ещё мог так мастерски ставить блоки? Только она… Мы гнались за ней недолго, в конце концов, она юркнула в какой-то тупичок, надеясь скрыться от нашего преследования; не тут-то было. Девушка жалась к высокой кирпичной стене, отрезанная от путей для побега, но мужественно выставившая перед собой волшебную палочку. Мы с Флинтом замешкались лишь на секунду, но ей, умнице, хватило и этого: мощным экспеллиармусом она обезоружила нас обоих, и тут Флинт её узнал. — Грейнджер! — он оскалился. Девушка, лишившая нас оружия, подумала, вероятно, что теперь она в относительной безопасности, ведь преимущество было на её стороне, но я-то знал, зачем Флинт потянулся за пазуху. Я мгновение смотрел на промокшую Грейнджер; дождь немного ослаб, и теперь я мог видеть её более-менее четко. Осунувшаяся, измученная, с кругами под глазами, но всё та же Грейнджер. Сердце защемило предательски, чувства так некстати проснулись во мне, ожили, и я видел, могу поклясться, что видел в её глазах то же, что чувствовал сам. Любовь. Я прекрасно знал, что сделает Флинт, когда достанет из-за пазухи тяжелый маггловский пистолет с разрывными пулями, и решение пришло в мою голову, ворвалось мощной лавиной, когда я заметил тень страха и мольбу в её глазах. Резким движением я сбил Флинта с ног; тот, громко охнув, упал, пистолет громыхнул о булыжник. Недолго думая, я поднял оружие и направил его на Маркуса, одарённый его шокированным взглядом. Мои мысли были чисты и ясны, а самым важным вдруг стало спасение жизни Гермионы. — Что ты делаешь? Убей её, Драко! — Мы отпустим её, — ровным голосом произнёс я, — или ты труп, Маркус. — Грейнджер нельзя отпускать! Ты рехнулся, Малфой? Её надо… — он не договорил. Три пули-бутона вошли в его плоть на груди, раскрывая свои лепестки в нём, разрывая вены и сухожилия, ломая кости, лишая Маркуса жизни. Я тяжело вздохнул, не до конца осознавая, что сделал, но именно в этот момент я вспомнил, почему для меня так важна эта дата — девятнадцатое сентября. — С днём рождения, Грейнджер, — переведя взгляд на неё и опустив дуло пистолета, тихо проговорил я. — С днём рождения…