Nightmare

      Уже больше недели Олегу снились кошмары. Точнее, один и тот же кошмар. Он уже боялся ложиться спать.       По правде говоря, начинались эти сны достаточно невинно и абсолютно нестрашно. Ну как может быть пугающей просторная светлая гостиная где-нибудь в Версале, где он оказался в одной пижаме и домашних тапочках? Или негритянка, приглашающая выпить с ней чаю? Каким образом в его сознании сочетались Париж, негритянка и чайная церемония, Олег упорно не понимал, но за девушкой всё-таки шёл, так как чай любил и в реальности. Да и выбора то особого не было.       Однако стоило пройти вслед за девушкой через небольшую арку, как он оказывался не в другой гостиной, отличающейся от предыдущей только цветовым оформлением, а в мрачном гротескном лесу. То невысокие и корявые, то наоборот могучие, что одному человеку не обхватить, деревья навевали воспоминания не то о фильмах Тима Бёртона, не то о старых добрых ужастиках. Сходства с последними добавляла мелькающая то тут, то там между деревья рыжая шевелюра девушки. Уже другой. Невысокая, кудрявая. Большего рассмотреть не удалось. Но как и в классическом ужастике, незнакомка звала и манила за собой, а стоило отвернуться или попытаться уйти, тут же появлялась впереди и вновь звала за собой. Да по большому то счёту и неважно было, куда идти. Лес со всех сторон выглядел возмутительно одинаково. Посему Олег послушно пошёл и за этой девушкой, как та Алиса за Белым Кроликом. Сходства ситуации с произведением Кэрролла придавал тот факт, что рыжую никак не удавалось догнать, а лес становился всё более сюрреалистичным. Сальвадор Дали был бы доволен. Олег, впрочем, тоже был доволен лесом. Не смотря на буйство форм и расцветок вокруг, розовые слоны из огромных причудливых цветов не выпрыгивали и ни в кого в полёте не превращались. По крайней мере, пока.       Но ничто не может продолжаться вечно. Вот и лес наконец закончился. Закончился, правда, очень странно. Прямо в каком-то подземелье. По крайней мере, именно так Олег представлял себе казематы средневековых замков: длинный коридор с множеством забранных решётками камер по обе стороны. И камеры эти не пустовали. В каждой сидело по несколько существ, словно сбежавших из кунсткамеры или цирка уродов. Ростом дай Бог если до колена, с пепельно-серой кожей, сморщенными личиками напоминающие мопсов, они тянули к Олегу свои маленькие ручки с отнюдь не детскими когтями и скалили почти акульи зубы, стоило лишь попасть в поле их зрения. А не дотягиваясь, яростно и противно шипели. Стоило большого труда сдерживаться и не шарахаться от очередного монстрика, рискуя тем самым попасть в когти другому. Идти приходилось по самому центру, ведь лишний шаг влево или вправо грозил не расстрелом, а кое-чем менее приятным.       Коридор всё не кончался, рыжая «проводница» всё также маячила далеко впереди, а недовольное шипение всё больше действовало на нервы. Но когда оно вдруг прекратилось, стало ещё хуже. Теперь уродцы скалились и тянули руки молча. Олег с трудом подавил порыв закричать, хоть так разрушая эту гнетущую тишину. Он уже почти решился запеть, как за него это сделал кто-то другой, заставив в очередной раз вздрогнуть и даже тихонько пискнуть от страха. Раньше ничего подобного не происходило. Он просто проходил коридор, в конце концов оказываясь в тупике. Сейчас же смутно знакомый напев звучал где-то впереди. Чем ближе Олег подходил, тем отчётливее он различал слова.       «Тьма ползет из всех щелей,       И чёрная вода смеется,       Время повстречать в подъездах       Тех кто в памяти не стерся» - выводил приятный мужской голос, абсолютно не вязавшийся с этим местом.       Всё замедляя и замедляя шаг, Олег шёл по коридору. Добравшись, наконец, до камеры певца, он буквально врос в пол. Нет, там не было жутких монстров, которых подспудно ожидаешь увидеть в таком месте и в такой ситуации. В камере был лишь обычный парень. Ну, как обычный… По сравнению со всем виденным ранее – даже более чем.       Вот только Олег никогда раньше не сталкивался ни с кем похожим. Одна только внешность чего стоила. Густо подведённые чёрным глаза выглядели настоящими бездонными провалами. Бесстрастное выражение лица и слишком светлая кожа делали обитателя камеры похожим на статую. Если бы Олег был хоть чуть-чуть романтиком, или немного интересовался искусством, он бы сравнил юношу с прекрасной статуей, вытесанной из мрамора каким-нибудь гениальным греческим скульптором. Но в наше время искусство не в чести. Его вытеснил Голливуд, поэтому незнакомец представлялся скорее вампиром. Возможно, даже потомком небезызвестного графа Дракулы.       Оба «узника подземелья» замерли, неотрывно глядя друг на друга. И если в глазах Олега отчётливо читались шок и почти животный ужас, то его визави смотрел с мрачной надеждой. И именно это, казалось бы, невозможное, сочетание несколько успокаивало и делало юношу более человечным. Незнакомец пошевелился и что-то сказал, но его слова были заглушены диким визгом, заставившим Олега испуганно присесть и зажать уши руками. Источником звука оказалась таинственная провожатая, которая то ли решила напомнить о себе, то ли была возмущена вопиющим игнорированием своей персоны. В любом случае, внимание к себе она привлекла, но достигнутым результатом, по-видимому, не удовлетворилась и начала приближаться. Такого раньше тоже никогда не происходило, и Олег честно попытался испугаться ещё сильнее. Незнакомец тем временем уже успел приблизиться к решётке и снова пытался что-то сказать.       «Выпусти меня! Выпусти! Выпусти меня!» - повторял он. И чем ближе подбиралась девушка, тем громче и настойчивей звучал его голос, хотя выражение его лица при этом абсолютно не менялось. Да и не похож он был на отчаянно кричащего человека. А тут ещё и баньши, как окрестил девушку смутно знакомым словом Олег, снова начала визжать. Всё громче и громче. И тут нервы сдали окончательно. Вконец перепуганный парень подскочил к зарешёченной двери, толкнул её, затем, опомнившись, дёрнул на себя, не допуская даже мысли, что она может быть заперта, и, стоило, той поддаться, попытался заскочить в камеру. Желание отгородиться от странной рыжей хотя бы так, было почти непреодолимым. А что обитатель камеры мог оказаться кем-нибудь или, не приведи Бог, чем-нибудь пострашнее, он даже не задумался. Впрочем, у последнего были свои соображения по поводу открытой двери.       Вытолкнув едва заскочившего в камеру Олега обратно и последовав за ним, «вампир» цепко ухватил своего дезориентированного освободителя за руку и буквально потащил навстречу баньши. И посоветовал тихонько поскуливавшему парню замолчать. Тот от ужаса не только затих, но и перестал перебирать ногами. Впрочем, этого от него и не требовалось: тащили его с такой силой, что он банально скользил домашними тапочками по полу. Не дойдя до бывшей проводницы буквально несколько шагов, незнакомец резко свернул налево и шагнул прямо в стену, утянув за собой и Олега.       Очутившись в той самой гостиной, где ему предлагали чай, парень окончательно перестал что-либо понимать, а главное – чему-либо удивляться. Не трогают – и ладно. Он обессилено рухнул на диван, окончательно теряя связи с реальностью. Последним, что он успел заметить, прежде чем погрузиться в тёмное, похожее на беззвёздное небо марево, был странный незнакомец-«вампир» с заварочным чайничком в руках, приглашающий принять участие в традиционной чайной церемонии. …       Олег рывком сел на постели, судорожно оглядывая собственную, до последних мелочей знакомую комнату и потихоньку успокаиваясь.       «Это всего лишь кошмар», - твердил он сам себе, - «всё уже закончилось. Я уже проснулся».       И действительно, все вещи были на своих местах, из-под кровати не вылезали киношные монстры, цветы на подоконнике не тянули к нему свои лепестки, а забавный фарфоровый слоник смирно стоял на полке, как и положено приличной статуэтке. Всё как обычно. Ничего не изменилось.       Лишь до боли знакомый чайничек, тихонько притулившийся на прикроватной тумбочке, словно бы издевательски вопрошал: «А ты уверен, что уже проснулся? Или всё самое интересное ещё впереди?»