Младшая неврастения

Тёмной, на удивление, прохладной ночью меня буквально выкинуло из пелены сна. Глянув на часы, я не смог сосчитать, сколько спал, хотя было и так понятно, что мало, но для такого, как я, это было уже везением. Глаза всё ещё не хотят полностью открываться, но сам я уже полностью проснулся, правда, непонятно только, отчего же. После того, как, едва дошагав до ванной, наскоро умылся, вернулся к себе и погрузился в царство музыки. Недавно друг по переписке посоветовал одну хорошую группу, и их творчество действительно пришлось мне по душе. Кажется, миры мой и солиста совершенно совпадали. Я прогонял некоторые треки по кругу несколько раз, но не уставал вслушиваться в текст, ни одного слова из которого я не мог перевести, но совершенно точно понимал. Этот человек был так же одинок, как и я, потому мелодия его срывающегося голоса стала музыкой моей жизни. Plastic Tree – Joumyaku. Я не мог перестать бесшумно нашёптывать слова губами, вторя солисту. Время текло слишком быстро, что было неожиданным для меня, и рассвет уже алел за окном, а это значило, что скоро дом оживёт. На слабых заплетающихся ногах добираюсь до кухни. Странно, но, кажется, моё состояние сегодня хуже обычного, несмотря на то, что я всё же поспал. Присаживаюсь на стул, отворачиваясь от окна, потому что солнце неожиданно непривычно слепит глаза. Да что такое? Отгораживаясь от своих мыслей, утыкаюсь взглядом в стену, а в моём сознании царит полный вакуум, совершенное отсутствие мыслей. Впадаю в некий транс, где никто и ничто не отвлекает меня. Со мной такое довольно часто случается, брат говорит, что я выгляжу в такие моменты, как выпавший из реальности, хотя, думаю, он прав, и так и есть. Из этого состояния меня выводят тихие шаги и мужчина, появившийся рядом со мной. Он потянулся, сонно зевнул и посмотрел прямо на меня. - Илиан, ты чего так рано встал? Я открыл, было, рот, но не нашёлся, что ответить, ведь я не знал ответа на заданный вопрос ровно так же, как не знал этого мужчину. Кто это? Что он здесь делает? Да и где это «здесь»? Я повертел головой, окидывая взглядом пространство вокруг себя, но не нашёл ничего знакомого в этом помещении. Это, судя по всему, была обычная кухня, но что я делаю здесь, да ещё и рано утром, если верить словам незнакомца. - Илиан, - немного протянуто позвал мужчина, наклонившись ко мне и заглянув прямо в глаза. Я не знал его и не понимал, что ему надо, но он точно был настроен доброжелательно. - А вы кто? – наверное, это самое глупое, что я мог спросить в сложившейся ситуации, но для меня это являлось очень важным. Думаю, мы с ним уже встречались, просто я его забыл. - Что? – в его глазах пробежал сильный испуг напополам с тревогой. Почему он так странно отреагировал? Не знает о моей болезни? Наверное, поэтому он так всполошился. - Я спросил, кто вы. Мы, судя по всему, знакомы, но, простите, я вас не помню. Это всё из-за моей… - договорить мне не дают крепкие объятия этого самого мужчины. Он судорожно сжимает меня и как-то отрывисто дышит мне в висок, поглаживая при этом по затылку. Эй, это ещё что значит?! - Илиан, ты не помнишь? Да боже мой, что я должен помнить? Этого мужика? Меня сейчас больше волнуют его странные замашки. Если он меня сию же секунду не отпустит, я закричу. - Сынок, - отчаянный шёпот заставил меня вздрогнуть. Одно только слово, а меня словно пробило током. Осознание нахлынуло волной, и я будто начал задыхаться. Папа. Мои руки сомкнулись за его спиной, обнимая в ответ. Что это только что было? Я не узнал собственного отца? Не может быть, такого просто не может быть… - Папа, - хриплым шёпотом отвечаю ему и, чуть отстранившись, смотрю в его перепуганные глаза. – Всё нормально, - дышать неимоверно трудно, но сейчас это не самое главное. Стыд это единственное, что я чувствую. Мне так стыдно, что я не узнал его, не узнал собственного дома. Почему это произошло? Я ведь всего лишь пришёл сюда посидеть и дождаться пробуждения семьи. Бред, такой бред у меня в голове. - Ты меня напугал, - честно признаётся он, всё ещё сжимая мои плечи. - Я и сам себя напугал, - виновато улыбаюсь, а сам не знаю, куда себя деть, мир словно с ног на голову перевернулся за пару минут. – Прости, временная прострация… Не знаю, что ещё можно сказать. Как вообще можно отмазаться в такой ситуации? Я знаю, что ни в чём не виноват, но отец точно разнервничается, если узнает, что начали проявляться какие-то новые симптомы. Чушь, ничего это не симптомы, просто я залип и не смог вовремя, так скажем, очнуться. Сижу тут и ищу себе оправдания, когда как самого бьёт дрожь от этого безумия. Я схожу с ума? Теряю память? Что со мной? Нет, Или, вдох-выдох, тебе просто нужно дождаться брата. - Ты в порядке? - Да, пап, точно, нормально. Ты иди пока умывайся, а я кофе сделаю. Тебе как обычно? Дожидаюсь неуверенного кивка, а внимательный взгляд всё никак не отлипает от меня. Наконец, отец скрывается за дверью в ванную, а я остаюсь наедине с чайником и своими мыслями. Со мной творится что-то странное и неприятное. Надеюсь, это не маразм на ранней стадии или склероз, не хотелось бы ещё больше отяготить жизнь своим близким. Корю себя за никчёмность, попутно слабыми руками еле-еле передвигая чайник на плиту и зажигая газ. Копошусь в ящиках, ища кофе, всё никак не запомню, где он лежит, но, наконец, нахожу, заваривая именно папин любимый. Чуть не выронил из рук ложку, когда сзади меня кто-то неожиданно обнял, хитро улыбаясь и довольно посапывая мне в шею. Ох уж этот Егор, в гроб меня сведёт своими шуточками, особенно по утрам. - Ты чего пугаешь? А если бы я кофе рассыпал? – стараюсь казаться суровым, глядя в его бесстыжие глаза, но он продолжает довольно улыбаться, и по нему сразу видно, что никакие угрызения совести этого обормота не мучают. - Ой, да ладно, не рассыпал бы, - брат смачно зевает, оглядываясь в поисках завтрака. - Кстати, кто там в ванной заперся с утра пораньше? Он, кстати, прав, папа необычно для себя рано встал. Может, ему нужно по делам раньше уехать? - Папа. Встал ни свет ни заря, я тоже удивился. Сегодня какой-то особенный день? Егор посмотрел на меня с нескрываемым недоумением и пожал плечами. От него никакого толку, ничего не знает. Тяжко вздыхаю, понимая, что зря ругаю его, просто день у меня сегодня не задался. Хорошо хоть он поднимает мне дух своим настроем. Надо поговорить с ним, пока нам не помешали. - Егор, тут такое дело… Сядь, короче. Брат с первого слова улавливает мой тон и понимает серьёзность намерений, так что беспрекословно садится напротив и смотрит на меня весьма сосредоточенно. - Что-то случилось? Какой он проницательный, киваю в ответ, а он едва заметно мрачнеет. - Тут такая хрень сейчас произошла. Я, в общем, папу не узнал. - Что, прости? – удивлённый взгляд, брошенный в мою сторону, а я отвожу глаза, на брата тоже смотреть почему-то стыдно. - Я вообще его не узнал. Он со мной говорит, а я думаю: «Что за мужик?» Он потом меня сыном назвал, а меня как ведром воды окатило, и я всё вспомнил. Я тут, понимаешь, просто залип на пару минут, а когда он неожиданно зашёл, видимо, не сразу оклемался, ну вот и… - замолкаю на полуслове, тайком взглянув на напряжённое лицо Егора. Он не на шутку обеспокоился, сидит весь такой загруженный. – Но ты не беспокойся, сейчас уже всё нормально, - даже помахал руками перед его лицом, чтобы он наглядно, так сказать, увидел мой бодрый настрой. - Да ничего это не нормально, Или, - он смотрит на меня с укором. Не из-за произошедшего, а из-за того, что я опять отказываюсь воспринимать это всерьёз. - Ты сам говорил, что я нормальный, - вздыхаю, смотрю на брата, а ему нечего ответить, только открывает и закрывает рот, как рыбка, удивлённо на меня глядя. – Ну, что? - Ты нормальный, - как-то неуверенно это сейчас прозвучало. – Извини… Прекрасно. И даже не знаю, с сарказмом это говорить или от всего сердца. Меня постоянно бесило, что он не хочет принять реальность, какой бы неприятной для него она ни была, но теперь, когда он сдался, рухнул и мой последний рубеж, правда, я ещё не понял, какой. От неловкого молчания нас спасает зашедший отец. Он только успевает сесть за стол и притронуться к своей чашке с кофе, как я сразу отправляю Егора в ванную, якобы чтобы не задерживать маму, когда она проснётся. Папа молчит, но сейчас уже не кажется таким хмурым. Думаю, ему удалось подумать и отпустить эту ситуацию, но это совершенно не значит, что он не обратил на неё внимания. Теперь остаётся только надеяться, что он не начнёт рыть в глубь проблемы и разбираться во всём этом. Во-первых, мне это будет неприятно, во-вторых, не хочу снова доставлять близким неудобства. Что я за человек проблемный такой? - Всё нормально? – спрашивает папа, доедая свой завтрак, должно быть, заметил мой напряжённый взгляд в никуда. - Да, не беспокойся, - стараюсь отогнать от себя гнетущие мысли. Сегодня у меня ещё будет много времени надо всем этим подумать, но утро в кругу семьи должно быть безоблачным, как и всегда. Отец уходит собираться, чёрт, а я ведь всё-таки забыл спросить у него, почему он сегодня так рано. Из спальни практически выползает мама. Выглядит сонной, волосы растрёпаны, как грива льва, а глаза сощурены в тонкие щёлочки, чуть ли не хихикаю при виде неё. Она приземляется напротив меня, где только что сидел отец, и смотрит своими щёлками. - Доброе утро, - приветствует, почти зевая. - Доброе, мам, - улыбку сдержать всё-таки не получается. – Егор в ванной, скоро выйдет. Чай будешь? После одобрительного кивка начинаю снова копошиться, заваривая маме чай. Достаю её любимое печенье из шкафчика, а она делает такое довольное лицо, что я давлюсь смехом, глядя на эту детскую радость. Хорошо, что она осталась непосредственной в своём возрасте, даже при всей своей серьёзности. Разговаривать нам в принципе пока не о чем, да и она не смогла бы, забивая рот любимыми печенками. Завтрак прошёл совсем не как обычно, все были как-то порознь. Не то чтобы меня это прям взволновало, но чувство незаконченности осталось. Как только Егор вышел, мама убежала в ванную. Отец, уже одетый и при всём параде, зашёл в кухню, взял со стола какие-то документы и под удивлённые взгляды нас с братом быстро скрылся в коридоре, явно торопясь на работу. Не стали его задерживать своими расспросами, но сильно заинтересовались, что же это за день сегодня особенный. Спустя всего час моей любимой утренней суеты дом затихает, а я остаюсь совершенно один. Мрачные мысли куда-то испарились, ну и слава богу, но им на замену пришли не менее странные. Надо было разобраться в моём отношении к людям. Я и сам давно заметил, но обеспокоился только сейчас, тем, что ни с кем, кроме семьи, не общаюсь. Нет, я не страдаю недостатком внимания или общения, я других людей вообще воспринимаю довольно трудно, но ведь это всё могло возыметь серьёзные последствия. У меня вообще-то были друзья, точнее друг, один. Одноклассник Артём, с которым мы раньше всё время в школе проводили вместе. Он тоже мог бы показаться постороннему довольно сложным человеком, но я-то знал его, как облупленного, поэтому мне в этих дебрях его характера было легко ориентироваться. Сам он редко мне звонил, назначал встречи, вот и за это лето ни одного ответа-привета, но в школьных коридорах мы были прямо-таки не разлей вода. Странные у нас отношения, хотя, по-моему, тут уже просто нечему удивляться, как говорится, встретились два одиночества. Лениво заползаю в комнату, с удивлением отмечая, как болезненно ноют не только ноги, но и руки, хотя такого ещё не бывало. Падаю на кровать, утыкаясь носом в любимое махровое одеяло и чувствуя себя абсолютно защищённым в этом замкнутом пространстве, где от всего веяло уютом. Тянусь к столу и нащупываю там свой телефон, не глядя, набирая номер Артёма, но тут же сбрасываю, коря себя за собственную глупость. Мы не виделись почти четыре месяца, он ничего не знает и, скорее всего, элементарно не готов к такому повороту событий. Что он скажет, глядя на такого меня? Пожалеет? Начнёт презирать? Может, вообще не захочет больше общаться с таким неполноценным идиотом? Не успеваю додумать, как раздаётся тихая трель телефона, он перезванивает. Чёрт, а я ведь даже забыл, что время раннее, он, наверное, спал. Чувствую вину и немного стыд, но не взять трубку не могу, совесть не позволяет. - Привет, - с ходу здороваюсь, нам ни к чему все эти «да» и «алло». - Утречко, - раздаётся в трубке его хриплый со сна голос, который далеко не плещет бодростью или радостью. – Ты чего звонил в такую рань? – конечно, сразу посыпались претензии, хотя от него другого ожидать и не следовало, но я привык, так что пропускаю недовольный тон мимо ушей. - Забыл, что сейчас утро, - ни к чему мне извиняться, мы всегда как-то без этого жили, без излишних любезностей. – Как ты? На том конце трубки недовольное сопение и шуршащие звуки: Артём сел на кровати, тяжело выдохнув. - Нормально, - он даже кряхтит, как старик, чтобы я почувствовал себя виноватым, но сейчас все мои недавние чувства отхлынули, только азарт снова взыграл в крови в предчувствии очередной авантюры. – Так что хотел-то? - Приходи ко мне сегодня. - Нахер? - Ну, допустим, просто так. Мм? - Ну, эм, кхм… Ну, нет, - выдаёт друг после небольшой паузы. - Окай, жду тебя у себя к десяти, и не опаздывай, - кладу трубку прежде, чем он успевает что-то возразить, но отчётливо слышу недовольный возглас, и трубка замолкает. О да, коварный план приведён в исполнение. Так и хочется злобно похихикать и потереть руками, как чокнутый профессор, но я не привык переигрывать. Вообще-то, не думаю, что к его приходу стоит готовиться как-то особенно, но моя природная благовоспитанность взяла верх, так что пришлось искать по всему дому разные вкусняшки, чтобы угостить Артёма, и заново греть чайник. Он большой любитель сладкого, совсем не как Егор. Артём пришёл, чего и следовало ожидать, дико недовольный, но и радостный вместе с тем, мы ведь давно не виделись. А он совсем не изменился, или это я уже просто перестал что-либо замечать? По крайней мере, роста мы остались одинакового. После счастливых обнимашек в коридоре мы засели на кухне и, прихлёбывая чаем, пустились в обсуждения. - Ты, кстати, какой-то жёсткий стал, мужик, - сказал он с набитым конфетами ртом. Он, должно быть, думает, что я подкачался, хотя на самом деле твёрдыми ему показались мои кости, ибо я сам был похож на чёртов скелет. Ладно, я хоть предусмотрительно оделся так, что моей худобы не было видно невооружённым взглядом. Как мне ему всё рассказать? Но я не привык пасовать… - Тёмыч, послушай, у меня большие проблемы, - он насторожился, даже есть перестал, только нервно сжимал чашку с чаем, пристально глядя на меня. – Тут такое дело, я не вернусь в школу. - В смысле? – он не на шутку удивился, но, к его несчастью, это были ещё далеко не все новости. – Ты в техникум что ли собрался? - Нет, я на дурака похож, по-твоему? – из такой школы, как наша, да уходить в колледжи и техникумы? Верх глупости. - Ну как тебе сказать… - эта сволочь ещё и улыбается. Ну, собственно, поэтому-то я им и заинтересовался. Уникальный по своей нахальности человек. - Да пошёл ты, - улыбаюсь, как обычно, надо разрядить обстановку перед тем, как оглушить его этой новостью. Вдох-выдох, поехали, - Всё очень серьёзно, мужик. Я болен. Замечаю, как он весь напрягается, и волнение промелькнуло в его взгляде, но он пока ничего не спрашивает, мне же на руку. - Помнишь, я ведь весь май в школе пропустил, болел, - Тёмыч кивает и продолжает сверлить меня взглядом. – Ну так вот, я не просто болел гриппом. Ты меня только не перебивай, это долгая история. Короче… Мы попали в аварию, - ловлю на себе его шокированный взгляд, но прежде, чем он успевает вставить своё возмущённое замечание, закрываю его рот рукой, и парень понимает, молчит. – И всё вроде обошлось без травм, но… Я больше не могу нормально есть, нормально спать и, тем более, нормально смотреть на автомобили. Врач сказал, что на почве послестрессовой депрессии, недоедания, переутомления и недостатка сна у меня начала активно проявляться неврастения. Я не могу контролировать свои эмоции, свои слова и действия. А ещё у меня эта самая, как её… Дистрофия. Я еле по дому передвигаюсь. Из-за всего этого я не могу вернуться в школу. Прошу, пойми меня. Поднимаю виноватый взгляд на друга, а он сидит, как в воду опущенный. Смотрит на меня неверяще, наверное, даже думает, что это всё шутка, но моё лицо ясно даёт понять, что он ошибается. Я не сопротивляюсь, когда он спускает широкую кофту с моего плеча и ужасается от вида выпирающих костяшек и синюшно-бледной кожи. Думаю, для него это мерзко, но не оставляю надежды, что ради меня он это вытерпит, ради меня он останется. - Почему ты мне раньше не позвонил? – он говорит тихо, но внятно, а в голосе ни грамма спокойствия, такое ощущение, что он сейчас забьётся в истерике. Могу себе представить, что он сейчас чувствует. Боль, разочарование, беспокойство, сочувствие, несправедливость. Кому, как не мне, знать? – Почему ты не сказал? Я всегда всё должен узнавать последним, да ещё и в самый последний момент? Молчу, а что я могу ему ответить? Он прав, совершенно прав. В принципе, у меня не было явных причин, чтобы скрывать от него, но я ведь так и не сказал. - Мне нужно было время самому свыкнуться, - замечаю, как он ещё с большим вниманием рассматривает меня. Его взгляд скользит везде: по лицу, останавливаясь на синих кругах под глазами, по рукам, замечая исхудавшие запястья и даже пальцы, абсолютно везде. Друг только тяжело вздыхает, а мне остаётся наблюдать за его жалкими потугами вернуть себе спокойствие. - И что ты собираешься делать? - В смысле? - Это ведь нельзя просто так оставлять, тебе нужно в больницу, нужно лечиться, а не сидеть тут и гнить потихоньку! - Не ори, - одёргиваю его, потому что уши непривычно резануло его высоким скрипучим голосом. - Прости… Но ведь должен же быть выход. Врач сказал, как это лечится? Тебе надо в стационар. - Да никуда мне не надо, Тём, - накрываю его руку своей и чуть сжимаю, пытаясь тем самым успокоить. – Всё и так будет нормально, я справляюсь. Отец согласился перевести меня на домашнее обучение. - Кстати, что с семьёй? Никто не пострадал? Авария же. - Не волнуйся, они в порядке. Это просто я неудачник, - улыбаюсь иронично. В последнее время я всё чаще убеждаюсь именно в этой истине. - Совсем нет, просто так получилось. Ты хоть лечишься, придурок? – за своими колкостями опять пытается скрыть искреннее волнение. - Конечно, - усмехаюсь, подыгрывая ему, так для него будет проще. – Эй, мы ведь останемся друзьями? – смотрю на него очень серьёзно, это самый важный вопрос на сегодня, вообще-то. Я даже пойму, если он не захочет. - Чё за вопросы тупые? Совсем с катушек съехал? – Тёмыч отвешивает мне свой фирменный подзатыльник и смеётся. Хорошо, что так, и, надеюсь, он честен сейчас. - Я тут книг новых купил, пошли, покажу, интересные такие. - Книги? – меня обдаёт его скептическим взглядом с ноткой насмешки. – Ты серьёзно? - Пошёл на хрен, скотина, я тоже книги читаю, или, думаешь, ты один это умеешь? – смеюсь, необычайно резво срываясь бегом в свою комнату, и ноги, на удивление, меня не подводят. Слава богу, не хватало ещё при нём шлёпнуться, будет подкалывать всю оставшуюся жизнь, а, может, и дольше. Позади себя слышу топот чужих ног, и Артём залетает в комнату, с разбегу падая на постель. Он тоже любит мою кровать, потому что его раскладной диванчик прелестью не блещет, это я на себе испытал. Пока он, довольный, валяется, уткнувшись в подушку, достаю книги и сразу демонстрирую ему ту, что про мечи и холодное оружие в целом. Он действительно заинтересовался, но сегодня, видимо, чтение в его планы не входило, так что спустя несколько минут он благополучно утащил меня обратно на кухню доедать обделённые вниманием конфеты и печенье. Я совершенно теряю счёт времени, ведь рядом с другом даже начал чувствовать себя, как прежде, полноценным и здоровым, что странно, ведь утром меня одолевало жуткое недомогание, наверное, из-за давления. Несколько часов пролетают совсем незаметно, поэтому, когда хлопает входная дверь, я даже на минутку испугался, но вошедший в кухню Егор вызвал во мне прям всплеск радости. - Привет, - поздоровался брат, кивая Артёму. Они были знакомы, но близко не общались, да и зачем им? – Как дела? Всё нормально? - Да, всё отлично. Я заставил Тёмыча прийти, потому что устал уже один дома сидеть, - улыбаюсь, но замечаю настороженность брата, он, наверное, волнуется из-за того, рассказал ли я другу обо всём. - Правильно, хватит тухнуть тут целыми днями. Вытащи его как-нибудь погулять, а то он уже плесенью покрылся, - брат совершенно непосредственно ведёт себя с Артёмом, и тот, кажется, даже не против, утвердительно кивает в ответ на его просьбу. Егор устал на учёбе, это видно по его лицу, и он быстро скрывается в своей комнате, решив, скорей всего, вздремнуть. Мы с Артёмом всё так же сидим на кухне и болтаем обо всём и ни о чём, вновь забывая о времени. Удивительно, как может измениться мир, если рядом с тобой всего пара человек, которые искренне о тебе заботятся. Думаю, я не понял бы этого, если бы не моя болезнь. Опять же, я начинаю находить в ней ещё и плюсы, помимо минусов.