Уведи мою девушку

— Я вымоталась так, словно грузила мешки с картошкой, — пожаловалась Акира, когда они с Шерри уселись на уютную скамейку в садике около поместья Блэквелл. Одуряюще пахли хризантемы, распустившиеся последний раз в этом году. Пожелтевшие листья невысоких деревьев и позолоченная осенью некогда зеленая изгородь были окутаны нежной вечерней темнотой, в которой хотелось улечься поуютнее и заснуть, как на мягкой кровати. — А у меня болят ноги, — поддержала Шерри, которая по приходу домой сразу же переоделась в мягкие уличные тапочки. — Каблуки бывают жестокими. — Но ты так в них очаровательна, — Акира ласково провела пальцами по щеке девушки, отчего та покраснела и замялась. — Нам ведь надо поговорить, верно? — тихо спросила Блэквелл, и ветер неуютно потянул откуда-то с севера, поднимая в воздух маленькие торнадо из листьев. — Ты боишься говорить об этом, потому что не знаешь ответ? — шатенка приобняла ее, и Шерри уткнулась ей в плечо. — Или, наоборот, ответ ты уже знаешь? — Мне страшно, что подумает общество. Одноклассники, учителя, родители. Но еще страшнее, что больше мы никогда не будем сидеть вот так. — Значит, ты все-таки… — Я боюсь потерять тебя, — поспешно пояснила Шерри. — Потерять то, что есть между нами. Раньше такого не случалось. Мои прежние отношения словно были формальностью. Но если мы начнем эти… — То что? — нетерпеливо спросила Акира. — То это будет нечто иное. И я боюсь сломать то, что мне дорого, сведя все это к простой формальности. — Значит, все, чего ты боишься — это официального признания нас парой? — усмехнулась Мурокава. — А как насчет чувств? — Я бы хотела целовать тебя не только по сценарию. Или в ходе репетиции. Или в ходе внеплановой репетиции. Или в процессе вообще всей этой мешанины. Так, словно мы обязаны это делать, потому что иначе сыграть не выйдет. — Я давно уже перестала играть, Шерри, — шатенка покачала головой и закрыла глаза. — И я не боюсь всех этих проблем. Общество это или внутренние взаимоотношения, ведь мы будем решать их вместе. А это главное. — Я замерзла, — голос хозяйки поместья дрогнул. — Пойдем домой. Они дошли до конца дорожки и поднялись на крыльцо. Холод пробирался под одежду и щекотал потрепанные нервы. Но у самых дверей Акира заставила девушку задержаться, развернув ее к себе. — Я люблю тебя, — она произнесла это ровно и уверенно, хотя сердце в груди ходило ходуном. Холод перестал ощущаться как нечто отдельное — он врос в нее, растекся по венам и остался там, ожидая своего вердикта. — Люблю, и хочу, чтобы ты была моей девушкой. На этот раз — по-настоящему. Как тебе захочется. Шерри чувствовала, как дрожат ее пальцы, а ладони пронзает тысяча иголок. Чувствовала, как сильно подгибаются ноги. Но лишь одно сейчас имело значение. — Я не уверена на все сто, что-то, что я чувствую — это любовь. Но я хочу быть с тобой. И я хочу отношений только с тобой. С человеком, которому я могу доверять, — девушка сделала шаг вперед, и Акира обхватила ее за талию, накрывая ее губы своими. Слова больше были не нужны, потому что впервые за все это время обе девушки на все сто были уверены в том, что они делают.

* * *

Когда Шерри упала спиной на кровать и ощутила, как Акира расстегивает ее платье, она уже несколько засомневалась насчет стопроцентной уверенности. На этот раз все было иначе. Все вело к этому еще там, у входной двери, затем продолжилось на кухне, где они скинули верхнюю одежду и привалились к холодильнику, позволяя поцелуям стать немного глубже обычных, а затем привело сюда, в спальню Шерри, куда они сбивчиво поднялись по лестнице, осыпая друг друга мимолетными ласками и легкими шлепками. Но теперь Акира скинула жилет и навалилась на девушку сверху, углубляя поцелуй, а затем проводя его ниже, по напряженной шее, по желанным ключицам и вниз… Блэквелл приостановила шатенку, когда та, добравшись до молнии, одним движением расстегнула ее вниз. Тело сразу почувствовало себя свободнее. Платье превратилось в незначительную преграду, которую, словно тряпочку, можно было откинуть в сторону и подмять под себя в пылу неопытной страсти. Но такой ли уж неопытной? Шерри чувствовала, что совсем немного сомневается, что все еще боится переступить порог своей невинности, но внутри все билось, рвалось, скреблось, умоляло сделать это сейчас. Губы нестерпимо сводило от желания продолжить поцелуи, они пылали жаром, как и все тело. Девушка крепко зажмурилась и заставила себя сбросить все оковы мыслей, державшие ее до сих пор. Морали, страхи, размышления — сейчас все это было неважно. И она подалась вперед, игриво укусила шатенку за ухо, нежась от прикосновений шелковистых волос к лицу, и начала расстегивать ее рубашку. Сейчас она уже не думала ни о чем. Она прикасалась губами к ее шее и чувствовала, как Акира расстегивает на ней белье. По спине побежали мурашки, когда пальцы шатенки провели сверху-вниз по позвоночнику, а затем снова поднялись к лопаткам и нежно огладили их. Шерри полностью стянула с девушки рубашку, но вот справиться с бельем у нее никак не получалось. Чертыхаясь от смущения, волнения и раздражения, она пыталась хоть как-нибудь расцепить маленькие крючки, когда Акира вдруг обхватила ее соски пальцами и несильно сжала их. Блэквелл застонала, немного изгибаясь и прижимаясь к своей девушке. Руки совершенно перестали ее слушаться, и она позволила шатенке самой расстегнуть свое белье, а затем повалить себя обратно на кровать. Акира схватила ее за запястья и прильнула губами к ее груди, уже настойчивее и сильнее, нежели дразнила кончиками пальцев. Шерри смутилась, когда поняла, что стонет, переходя на хныканье. Ей хотелось зарыться в волосы шатенки руками, но та не отпускала ее. Мурокава с удовольствием испытывала ее сопротивление, награждая за каждый рывок то поцелуем, то осторожным укусом. Наигравшись, Акира отпустила ее руки и начала ласкать живот, возвращаясь к поцелуям в губы, пьянящим, сумасшедшим, от которых Блэквелл медленно сходила с ума, ощущая, как нежные прикосновения становятся все ниже, обводя пупок, талию и, наконец, дотягиваются до трусиков. — Акира!.. — возмущенно пробормотала она, когда девушка скользнула под легкую ткань. — Расслабься, — в самые губы прошептала шатенка, стягивая с нее последнее, что могло помешать их идеальной ночи. — Я буду осторожна. Шерри старалась верить в это, чувствуя, как инстинктивно напрягаются бедра, как начинают снова дрожать руки, и не могла заставить себя расслабиться. Паника захватывала ее, почти лишая воздуха. Но стоило шатенке коснуться возбужденного бугорка, девушку словно отпустило. Отпустило в свободный полет, позволило немного расслабить ноги и начать дышать, прерывисто и возбужденно. Каждое прикосновение отдавалось все большим удовольствием, Шерри обхватила Акиру за шею, позволяя ей делать с собой все, что та захочет. А желаний у Мурокавы было много. Но сейчас все скидывать в одну кучу ей не хотелось. Блэквелл была горячей, почти раскаленной, немного напуганной, но, судя по всему, готовой продолжать во что бы то ни стало, и Акира не видела ни малейшей причины тянуть с тем, чего ей так хотелось сделать в ту ночь, когда она лишь дразнила светловолосую бестию. Скользнув чуть ниже и нащупав вход, Мурокава нежно провела вдоль него, легонько раскрывая чувствительные стенки, немного помассировала их, а затем осторожно начала проникать внутрь. И тут же почувствовала, как девушка, издавая стон, который еще не фигурировал этим вечером, впивается ногтями ей в спину. Острая секундная боль становится сладким болезненным ощущением, которое не хочется терять, пока чувствуешь, как пальцы проникают все глубже в возбужденное лоно. Шерри стала дышать чаще, ощущая, как внизу все наливается свинцом. Тело ее больше не слушалось, поцелуи стали бессвязными, рваными, а движения Акиры внутри нее наоборот становились ритмичнее. Шатенка покрывала ее поцелуями, немного ускоряя темп и чувствуя, как девушка сжимается, подается вперед, разрушая все последние барьеры, которые когда-либо были между ними. Напряжение в комнате можно было намотать на катушку и сделать из него несколько метров отличных проводов. Но Шерри было уже наплевать на все. Она чувствовала, что вот-вот сойдет с ума, что она совсем близко… и это произошло совершенно внезапно, вызывая вскрик и неконтролируемое движение руками от середины спины к бокам. Девушка даже не понимала, где находится, голова кружилась, низ живота захлестывали бешеные ощущения, внутри отдававшие пульсацией. Блэквелл поняла, что все это время вонзала ногти в спину своей девушки, только когда ощутила, как теплые капельки сбегают вниз по ее пальцам. Не совсем осознавая, что происходит, Шерри закинула руки за голову и сквозь пелену эмоций почувствовала, как ее пальцы словно стягивает тонкой пленкой. — Акира… — она неуклюже поднесла ладонь к глазам, — о боже, у меня на пальцах твоя кровь… твоя спина… — Не хочу тебя пугать, родная, — Мурокава была настолько вымотанной и счастливой, что даже улыбка у нее получилась кошачьей, — но на моих пальцах тоже твоя кровь. — Моя… значит я теперь.? — Теперь ты моя, — Акира накрыла ее губы своими. — А больше ничего не имеет значения.

* * *

Вечеринка подошла к концу, все гости разбрелись по домам, оставив Саймону огромный догорающий костер, кучу мусора на заднем дворе и горький осадок внутри. Время уже было за полночь, на небе вовсю светила луна, а парень так и сидел у стены дома, смакуя уже остывший глинтвейн и глядя на россыпь холодных звезд. — Молодой человек, торжество уже закончилось, мне кажется, что вам пора домой, — он услышал за спиной веселый голос Кая. — Ты выгоняешь меня из собственного дома? — без тени улыбки пробормотал Саймон. — Я пытаюсь шутить, дурья ты башка, — беззлобно парировал парень, усаживаясь рядом. — Улыбнись, все закончилось! — Я хочу сдохнуть, — честно ответил хозяин дома. — Чтобы больше никогда в таком не участвовать. — Возможно, скажу глупость, но для того, чтобы в таком больше не участвовать, попробуй просто больше в таком не участвовать? — развел руками Кай. Саймон повернулся к нему и устало улыбнулся. — Ха, ха. Ладно, это было забавно, — пробормотал он, переводя взгляд обратно на звезды. — Но что дальше? Чувство, будто жизнь лишилась смысла. Лучше не стало. Теперь внутри только пустота. Майка я пошлю к черту. Акира и Шерри мне ничего не сделали, они замечательные, и однажды я позову их на пиццу и последний фильм про Майкла Майерса, но сейчас я никого не хочу видеть. — Увы, мое хлебало тебе предстоит наблюдать до завтрашнего вечера, пока не приедут твои предки, — усмехнулся Кай. — Кто-то же должен помочь тебе убрать весь этот бардак. Дай сюда это пойло, если хочешь глинтвейн, лучше уж я сделаю тебе новый. Без этого ужасного бадьяна, зато со свежей мятой. Саймон машинально протянул ему стакан, а затем потянулся, чтобы обнять, но вместо это получил поцелуй в губы. — Стой, ты что? Ты… Ты… — парень резко отстранился, прикрывая рот рукой. Он не был против, скорее просто не ожидал. — Так, я не понял… — Ты же сам потянулся, — Кай выгнул бровь, а затем, немного подумав, понял, что где-то не рассчитал. — Твою мать… Прости, я решил, что тебе нужна поддержка, типа дружеское участие, и как-то сглупил. — Дружеское участие, неплохо, да, — Саймон засмеялся. — Ты сумасшедший. — Мы больше не друзья? — Мурокава виновато прикрыл глаза. — Понятия не имею, кто мы. Но если за этим последует продолжение — сопротивляться не буду. — Пассивное изнасилование? — оживился Кай. — Передумал — буду. — Классическое бдсм? — Ты будешь целоваться или нести какой-то бред?! — не выдержал Саймон, первым прижимаясь к парню, неуверенно касаясь его губ. «Он не знает, как это, просто не умеет», подумал Кай, притягивая его к себе и беря ситуацию в свои руки. «Надеюсь, я не нахватаюсь после этого новых проблем…»

* * *

Лео пробиралась в ночи по колючим кустам и невидимым кочкам к самому романтическому месту во всем городе: какой-то полянке, с которой открывался вид на город. «Романтика, блять. Да в немецком порно больше романтики, чем в этой глуши, где больше вероятность нарваться на маньяка-убийцу из фильма ужасов, нежели спокойно потрахаться». Машина уже стояла там, и девушка быстро спряталась в кусты, такие же агрессивные, как и все в этом лесу. Она осторожно подползла к машине спереди, все еще искусно прячась в листве, и вытащила свой телефон, заранее поставленный на минимальную яркость. — Ты кто? — услышала она приглушенный голос за спиной и чуть не втащила от страха худощавой девушке с огромными оленьими глазами. — А ты кто?! — Что ты тут делаешь? — похоже, ночная незнакомка была в еще большем ужасе от внезапной встречи: она вцепилась в свой телефон настолько, что чехол уже начал трещать. — Посрать вышла, — ляпнула Лео. — Ты шла через весь лес, чтобы покакать? — изумленно прошептала девушка. — Здесь просто спокойнее… Разговор в машине притих, и обе партизанки одновременно присели в кусты. — Тихо, ни звука, — велела Лео. — Ты тоже пришла их фотографировать? — понимающе протянула незнакомка, кивая на ее телефон. — Хм… да. Кто попросил тебя? — Милли. — Что? — поперхнулась Лео. — Ты шутишь? Значит она здесь не просто так? — Майк просто кретин, увивался за ней хвостиком, а у самого до сих пор еще девушка есть. Милли сказала, что как бы она не относилась к Шерри, но это переходит все границы. Я слышала, что Акира пытается ее защитить. Будет жаль, если они не сойдутся после всего этого. — Интересно, — хмыкнула Лео. — А Милли не дура, не зря она мне нравилась. Хоть и ведет себя как… — У нее ранимая душа, — обиженно пробормотала незнакомка. — Правда-правда. — Ну хватит, — оборвала ее девушка. — У нас обеих есть дело, так давай закончим его, а потом уже будем болтать. Садись там, а я пока пофоткаю отсюда.

* * *

Майк был в ярости. В ужасе. В бешенстве. О нем говорила вся школа. На него показывали даже учителя, а директор и вовсе огорченно покачал головой, встретившись с ним взглядом. — Не ожидал я от вас, не ожидал, — бормотал он, закинув руки за спину. — Что происходит, черт побери? — бесился Майк, подлетая к своим друзьям. — Я чего-то не понял? Это они так переживают, что Шерри изменила мне?! — Вообще-то, они переживают, что это ты изменил Шерри, — едва слышно ответил Ник, пряча свой новый телефон в карман. — Ты разве не листал ленту? — Вчера у меня был ужасный вечер, и мне совершенно не хотелось рассматривать личную жизнь всего света. Я смотрел сериал и бухал. — А ты точно выкладывал ИХ фото, Майк? — спросил друг, и парень лихорадочно полез в телефон. — Да, разумеется! Мне ответил Джонни из футбольной команды, посочувствовал даже, и Сара ответила… да где же… черт, почему ничего нет?! Они же писали мне! Около семи человек ответило, наверное! Все же было! — Лента пустая, — его друзья лишь разводили руками. — Там есть только это. Майк буквально почувствовал, как у него багровеет лицо, когда увидел фотографию их с Милли поцелуя. — Эта шлюха бросила меня там после нескольких поцелуев! Сказала, что я ужасно целуюсь и одеваюсь, как бомж, а потом просто вышла из машины и скрылась в темноте! Прям-таки в кустах растворилась! Я искал ее, но ее нигде… Твою мать… Она меня подставила! Она подставила меня! О черт! Я должен идти, потом спишемся! — крикнул он парням, опрометью бросаясь к выходу. В школе сегодня Саймон не появлялся, хотя понедельники он не пропускал никогда. Поэтому Майк настолько быстро, насколько мог доехал до его дома и начал буквально ломиться во входную дверь. Родители друга впустили его очень неохотно, с недовольством. Даже сказали, что их сын не хочет его видеть. Но затем переглянулись и все же предложили ему убедиться в этом лично. Недолго думая, Майк взбежал по лестнице наверх и дернул дверь в комнату Саймона, но она оказалась закрытой. После минутной барабанной дроби и уверений, что это его лучший друг на всем свете, парень услышал за дверью копошение, а затем щелкнул блокиратор. Но дверь открыл не Саймон. — Ты, блять, кто такой?! — опешил Майк, удивленно взирая на высокого крепкого чужака в одних пижамных штанах. Россыпь мягких каштановых волос падала на приоткрытые сонные глаза, а лицо выражало крайнюю степень раздражения. — Шел бы ты, — незнакомец сделал шаг вперед, и Майк невольно отступил назад, понимая, что проигрывает и в росте, и в возрасте. — Не думаю, что Саймон хочет тебя видеть. — И ты туда же? Может Саймон наконец сам объяснит мне, что происходит? — Кай, пожалуйста, — смущенно пробормотал парень, появляясь из-за спины незнакомца, и тут-то Майк узнал, кого ему напоминали волосы и потрясающие синие глаза. — О боже… Это брат Акиры? Ты якшаешься с Мурокавой? После всего, что сделала его сестра? — Нет, не так. Скорее, я больше не якшаюсь с тобой после всего, что сделал ты, — мягко пояснил Саймон. — А теперь будь добр, убирайся из моего дома, пока я не попросил отца вышвырнуть тебя отсюда насильно. Тебе здесь больше не рады. Майк в ярости метнулся к выходу. Но перед тем, как уйти совсем, он обернулся к отцу Саймона и крикнул: — Ваш сын пидорас. Живите с этим. — Не пидорас, а представитель сексуальных меньшинств вследствие неблагоприятного опыта с девушками и неустойчивого психического состояния благодаря твоему же вмешательству. Посмеешь еще раз обозвать моего сына, и я не посмотрю на то, что ты еще гребаный подросток, у которого молоко на губах не обсохло. — Дорогой… — попыталась вмешаться мать. — Не волнуйся, его даже бить не придется. Мне кажется, он уже наложил в штаны. Когда парень судорожно заводил машину, он и правда почувствовал, как его кишечник предательски сводит. Но опозориться еще больше он не мог себе позволить. Не сейчас. Хотя, пожалуй, разве уже могло быть хуже?