Здравствуйте, можно мне мятное печенье от Лорейн Паскаль?

      Фабэр переехал в отель, раз в неделю посещая мастерскую в надежде, что Маттео придёт к нему.       Через месяц эта надежда ослабла, художник начал снова прикладываться к бутылке с крепким алкоголем. Его картины изменили свой стиль, тёмные полотна с небольшими крупицами света заполнили номер.

***

       Шикарный гостиничный завтрак так и стоял нетронутым, хотя уже близился вечер. Вдохновения не было, Фабэр просто остервенело истязал холст кистью в черной краске. Что же ему делать? Как связаться с тем парнем? Как встретиться...       В дверь постучали, альфа тут же открыл, пришедший официант немного напомнил ему Маттео, а раз омега увлекался переодеваниями, художник не стал сдерживаться и вцепился в шею ничего не подозревающего парня.       Альфа потащил работника к свету, чтобы лучше разглядеть лицо. Нет, не он. Фабэр разочарованно отпустил шокированного парня.       – Простите, я обознался...

***

      – Пусть меня лучше месье Алюр уволит, чем я ещё раз подойду к номеру этого психа, он меня чуть не придушил! С кем-то он меня перепутал. Обознался... Прикиньте! Почему мы не можем его выселить? Он же не в себе! Он даже не ест! Я принёс ему обед, а он даже завтрак не съел. Зачем вообще к нему ходить... Почему он вселился в номер в том крыле, к которому я прикреплен? За что?.. – пришедший на кухню юноша не мог успокоиться.       – В следующий раз пойду я, – тихо сказал недавно устроившийся парень, поправляя очки.

***

      *стук*       Фабэр открыл дверь и уставился на парня, принесшего ужин.       – Здравствуйте!       – Спасибо... – альфа вернулся к мольберту.       – У Вас есть какие-то пожелания? А то персонал обеспокоен, что Вы игнорируете наши блюда... – тон был крайне благожелательным.       – Нет, у меня нет аппетита... А, постойте... Вы не могли бы принести мне бутылку французского вина?       Парень, помолчав с минуту, ответил:       – Тебе уже достаточно пить, – интонация изменилась до неузнаваемости, альфа побежал к двери, зацепив мольберт, что с грохотом упал на пол, но не привлёк внимания художника.       – Это ты? Скажи! Ты? – альфа сорвал очки с темноволосого парня.       – Я... А ты снова меня не узнал... Собственно, я на это не рассчитывал. Хватит безобразничать! Ты пугаешь людей... Я видел твои новые картины, мне нравится их содержание. У меня есть к тебе предложение... – но омега не смог договорить, его страстно поцеловали. Изголодавшийся альфа сминал чужие губы на протяжении нескольких минут, его язык изучил каждый уголок рта Маттео, что трепыхался в крепких объятиях.       – Что за животное... Моё предложение заключается в том, что... – но оторвавшийся лишь для вздоха альфа снова вернулся к губам, о которых грезил. Сейчас его поцелуй стал ещё требовательнее, не особо соображая, он начал сдёргивать с омеги одежду.       – Если не остановишься, я больше не приду, – тихо сказал Маттео, вмиг остановив поползновения Фабэра. – Я избавился от чувств к тебе, мне нужен только твой талант... Я открываю галерею в Будапеште, я бы хотел, чтобы ты занялся её оформлением. Работа, как ты сам понимаешь, не пыльная, оплата будет более чем достойной.       – Ты будешь там? – грустно спросил художник.       – По необходимости... Мне надо будет следить за процессом, да и уладить дела с бумагами не мешало бы.       – Я согласен.       – Вылет завтра в четыре часа дня. Билеты куплены. Моя машина будет ждать тебя внизу в половину третьего. Опоздание – отмена договора, – сказав всё с предельной четкостью, омега выскочил из номера, оставляя пораженного и не совсем трезвого парня одного.