Здравствуйте, можно мне мятное печенье от Лорейн Паскаль?

Малыш, испугавшись, ударил меня электрошокером, я даже упал, он так переживал за меня, я слышал его крики. Когда действие заряда начало проходить, я понял, что лежу на коленях Мина... И чем больше мое тело отходило от того состояния, тем больше я чувствовал. Сейчас Мин поглаживает меня по голове, минутами перебирая волосы. У меня нет другого выхода, как по-детски притворяться спящим, не хочу прекращать чувствовать это. Даже несмотря на то, что я так его напугал, он нежен со мной. Может, он уже начинает ощущать нашу истинность?! — Эй, очнись... Э-э-эй... — сказал он жалобным голосом, слегка массируя плечо... Эх, блаженное спокойствие закончилось... — Хорошо же сейчас было... Зачем момент портишь? — он так отпрянул от моих слов, явно не ожидал, хах. Доверчивый малыш. — Так ты не спал? — Нет... Я хотел побыть с тобой вот так, — это чистейшая правда, я снова убедился, что он не только мой истинный, но и человек, в которого я влюбляюсь. Пришло время расстаться с уютными коленями Мина. А теперь самое сложное, мне надо надо всё сказать. Мин так напряжен. — Позволь мне объясниться и извиниться за мой вчерашний проступок. Я долго собирался с мыслями, думал, что скажу тебе сейчас... Да чёрт!!! Я не могу ходить вокруг да около. И не хочу юлить и играть. Дело в том, что ты мой истинный, я не понимаю, почему ты не чувствуешь этого, но я все сделаю, чтобы это исправить. Мне тяжело спокойно смотреть на твое лицо... Можно я поцелую тебя? Пожалуйста, — почему он так удивлен, неужели по мне не видно, что я люблю его. Почему он не верит мне? Почему зажимается? Надо показать, что я не смогу без него, что люблю его. Лишь бы мой малыш не испугался. Я сжал любимое лицо в ладонях и поцеловал щеку, на которую напал алый огонёк. Кажется, Мину приятно, он прикрыл глаза, реснички подрагивают. Как же хочется продолжения... Нет, нельзя. Даже думать не стоит, что я потом с восставшей плотью делать буду... От одних мыслей уже запредельно завожусь, а тут Мин, его крышесносящий запах, его огромные глаза... Девен сказал, что Мину двадцать, у нас разница всего четыре года, а всё равно чувствую себя педофилом, совращающим беспорочного юношу. Сейчас каждое телодвижение стоит контролировать, я обязательно сделаю Мина своим во всех возможных смыслах, но позже. Я отстранился и взглянул в его зелёные глазки. — Малыш, я не позволю себе большего, пока ты не разрешишь, клянусь, — да, я и так сильно напортачил. — Кажется, я опять не представился, меня зовут Леонард, Лео. И я люблю тебя... Люблю тебя, Мин... Он заметно удивился, Господи, какой же он очаровательный, когда смущается. Я заметил у него цыплячью кожу на руках, что-то действительно прохладно, он, наверное, замерз, мы же столько времени на полу провели. Я встал, а он не ответил на мою протянутую руку и поднялся самостоятельно. Как же напрягает, что ничего сделать нельзя. Объятия? Можно же их позволить? Он спрятался у меня на груди, он и вправду холодный, я-то уж согрею... Сердечко так гулко колотится. Он начал высвобождаться из моих рук, что ж, это произошло слишком быстро. Как же печально. Что? Он целует меня? *** Лео принял невинный поцелуй Мина за призыв к более серьезным действиям и не ошибся: омежка, сам не понимая, наконец открыл для себя всё наслаждение нахождения рядом с истинным. Поскольку разница в росте составляла больше тридцати сантиметров, альфа, с утра наготовивший множество разных вкусностей для омежки, что не прошли суровый отбор, быстро устал наклоняться к пухлым губам омеги. Тогда он поднял его, придерживая за попу, и понес к своему столу (видимо, наш альфа питает страсть к поцелуям на столах)... Он бережно усадил свою драгоценность туда, не разрывая уже ставший глубоким поцелуй. Находясь между разведённых бёдер омеги, Лео начал поползновения в сторону желанного тела омеги, начиная с поглаживания холодной и нежной спины, разгоряченные руки вызывали дрожь, что не осталось незамеченным. Мин обнимал альфу за шею, что мешало последнему стянуть мешковатую худи с омежки. Когда же Мин понял, что желает сделать человек, еще доли секунды страстно целовавший его, он, вмиг погрустнев и опустив руки, отстранился. Грудь Лео высоко вздымалась от нахлынувшего возбуждения, он искренне не понимал причину такой разительной перемены. Еще больше замешательство захватило его, когда он увидел слёзы в любимых зелёных глазах. — Мин, что произошло? Тебе не нравится то, что мы делаем? Омега, замешкавшись, ответил уже серьезно обеспокоенному альфе: — Нет, как ты мог такое подумать?! Просто... — Просто? — Не снимай с меня одежду, пожалуйста, моё тело... Как только ты его увидишь, всё закончится. Ты не захочешь продолжать это со мной... Лео был готов засмеяться, но, видя, как Мин переживает, взял его руку и, поцеловав ладонь, приложил к своей щеке, тепло улыбнувшись. — Плохого же ты обо мне мнения... А давай проверим, что я сделаю, когда увижу тебя обнаженным? — похотливые огоньки глаз Лео наконец достигли получателя, что заставило Мина покраснеть еще сильней и застигло врасплох. Пока омега был ошеломлен, альфа раздел его сверху и прикоснулся губами к остро выпирающей ключице, оставив яркий засос карминого цвета. Послышался томный стон, Лео насладился им сполна, прежде чем далее пуститься в небольшое путешествие губами по вожделенному телу. Поскольку для Мина такое удовольствие было впервые, он, закрыв глаза, отдался своим ощущениям. Альфа игрался с маленьким соском и его руки гладили небольшой выпуклый животик, дрожь омеги была красноречивее слов. Лео было и приятно, и сложно продолжать прелюдию. Игнорировать напряжение внизу живота было не просто, учитывая, что омежий аромат стал еще более притягательным, поистине зовущим. Омега же, немного освоившись, стал смелее и притянул лицо альфы для нового глубокого поцелуя, по которому успел соскучиться. Дыхание сбивалось, награждая организм недостатком кислорода, что делал сознание более невесомо-воздушным. Их языки сплетались в причудливо чувственном танце. Когда Лео начал одаривать округлые бедра поглаживаниями, то заметил, что омега прилично возбудился: через ткань ощущался весьма твердый член. Мин и не заметил, как альфа дернул замок на ширинке и принялся поглаживать его сквозь тонкую ткань белых боксеров. Когда же ткани не осталось, Лео коснулся аккуратного небольшого члена губами, он заботливо ласкал омегу, желая доставить колоссальное удовольствие, а когда тот излился, принял всё... Стоны омеги такие мелодичные... Также омежка оказался сладковатым на вкус, что заставило кондитера удовлетворённо улыбнуться. Он оценил растерянного Мина, что преспокойно лежал на столе, не подавая признаков сознания. Видимо, Мин был еще не готов к серьезному и энергозатратному действу, поэтому один сильный оргазм заставил его отправиться в гости к Морфею. Как ни странно, Лео не сильно расстроила сложившаяся ситуация, поскольку Мина он никому не отдаст, а продолжить они могут и после того, как малыш проспится. Некуда спешить... Лео первостепенно установил на кондиционере +25°C, чтобы разгоряченный ласками омежка не заболел. Альфа постелил покоявшийся в шкафу плед на диван, на котором изредка проводил ночи, и, любовно прижимая к себе, перенес сопящего на столе омежку, ставшего еще прекраснее с этими полуоткрытыми губками, которые так и хочется поцеловать. Что, собственно, Лео и сделал... К сожалению, на диване места двоим не хватает, поэтому альфе пришлось пододвинуть к дивану ковёр и улечься прямо на нём. Не хотелось смыкать глаз, смотря на омегу, что так безмятежно спал. Но, в конце концов, Лео тоже был захвачен в крепкие объятия древнегреческого бога, хотя мечтал об объятиях более нежных и сладких...