Карфаген, который должен быть разрушен

…Джон продолжал идти вперёд, чувствуя за поясом брюк приятную тяжесть пистолета. В тёмном тумане, больше похожем на дым, всё смазывалось, так и хотелось моргнуть или потереть глаза. Люди вокруг двигались как при эффекте замедленной съёмки в кино. Этот мутный, размазанный по реальности Нью-Йорк не походил на тот, который Джон знал и помнил. Подумав, Джон заменил пули в магазине на серебряные. Лишняя осторожность никогда не помешает. — Куда спешишь, ходок? — вдруг раздался хриплый голос. Джон обернулся и увидел, что бесформенный сгусток тумана заинтересованно смотрит на него тёмными глазами. Хлопок — и вот уже вместо тумана перед Джоном стоит нечто похожее на старое трухлявое дерево. Глаза, впрочем, остались. Джон промолчал в ответ: ему нельзя было говорить ни с кем, пока он не дойдёт до конца. Древесное создание помялось, переступая своими похожими на корни лапами. Без Календаря Джон даже не мог предположить, кто это. — На смерть идёшь, — сообщило ему создание. — Другие не видят, а я вижу. Серебро тебя не спасёт. И не поймёшь его: то ли угрожает, то ли… Никогда не знаешь, что у этих на уме. «Спасибо, — подумал Джон, — но уж как-нибудь сам разберусь». — Как знаешь. Древоподобное существо отвернулось и продолжило свой медленный путь в тумане. Оно было чуть более отчётливым, чем всё остальное вокруг. Небоскрёбы тонули в плотной облачной завесе, нависшей необычно низко над городом, люди и создания смешались в одну безликую серую толпу, мерно шагающую по улице. Неожиданно пошёл снег, большими хлопьями оседающий на пальто Джона, и только этот снег вернул ощущение реальности. Путь был нелёгким, словно все мышцы надолго сковало судорогой, а потом отпустило — тело плохо подчинялось, каждый шаг давался с трудом, а сколько их было впереди, этих шагов… Но Джон упрямо шёл к цели. Потому что он должен был пройти это испытание до конца.