Игра

Клаудия боялась. Боялась, как никогда прежде, за всю свою, пока что, недолгую жизнь. Даже в день, когда папочка, со слезами на глазах, отвёл её вместе с сестрой, Ундиной, на рынок рабов, девушка не испытывала столь сильного страха. Тогда, она ещё была наивной и не знала, что за жизнь её ждёт. Впрочем, она и сейчас не знала… Всё началось с того, что слуги её Хозяина куда-то увели Ундину, а Клаудии велели испить странного снадобья из небольшой чаши. Оно выглядело, как топлёный шоколад, и на вкус ничем от него не отличалось, но с каждым новым глотком по телу девы распространялось странное, приятное тепло. Как только последняя капля упала ей на язык, её охватил нестерпимый жар, земля ушла из-под ног, и девушка лишилась чувств. Очнулась Клаудия от того, что сильные руки поставили её на подкашивающиеся ноги и повели куда-то. Хоть у неё и были завязаны глаза, по одной только хватке девушка без труда узнала своего Хозяина. Девушка всегда считала, что в этом плане судьба над ней смилостивилась: за Клаудию и её сестру-близняшку многие готовы были перегрызть друг другу глотки на рынке. Все хотели заполучить в свои руки двух прелестных девиц с шёлковыми каштановыми волосами, нежной и мягкой кожей, аристократичными манерами и хрупкими тельцами, из знатного, но пришедшего в упадок рода, докатившегося до продажи своих наиболее выдающихся представителей. В тот день, их мог купить безумный столетний старик, прославившийся тем, что он забивает своих рабынь до смерти, если они не могут заставить его престарелого солдата встать в стойку «смирно». Или сумасшедший учёный, модификатор тел, который приделал бы им лишние, возможно, даже мужские половые органы, просто так, из любопытства. Или же алчный до девичьего тела зверолюд, который своей нечеловеческой похотью загнал бы бедняжек в могилу в первый же день. Но, в итоге, купил их статный мужчина в дорогом одеянии, должно быть, дворянин, что несказанно обрадовало близняшек. Им незнакомо было выражение, знакомое всем опытным рабыням: «Нет Хозяина хуже, чем тот, что скрывает свои предпочтения. От такого можно ожидать всего, даже самого худшего». В какой-то момент, Хозяин остановился, сорвал с глаз Клаудии повязку и с силой толкнул её в спину. Пролетев несколько метров, рабыня упала на холодный пол. Тело её было обнажено и пылало от выпитого снадобья, а руки связаны за спиной. Сфокусировав зрение и оглядевшись, дева ужаснулась: её окружало множество благородных Господ в смокингах и платьях, лица которых скрывали маски. Они пришли сюда со своими собственными рабами и рабынями. Десятки голодных глаз людей и нелюдей смотрели на Клаудию, отчего она буквально кожей ощущала, как всё её тело будто вылизывают, пробуют на вкус. В воздухе витала всеобщая похоть. Среди толпы, шатенка узнала своего Хозяина, по смольным, приглаженным назад волосам. Он вёл за руку Ундину, так же обнажённую, но, в отличие от сестры, не связанную. Он швырнул её к сестре, грубо, не заботясь об удобстве своей собственности. Ундина упала рядом с Клаудией, и та, сперва, даже усомнилась в том, что это и в самом деле её сестра-близнец: у девушки во рту был кляп, в виде ярко-красного резинового шарика, закреплённого кожаными ремнями. По подбородку и шее стекала слюна, а в мутных глазах горела всепоглощающая, сводящая с ума похоть. — Хозяин, что Вы с ней сделали?! — вопрос девушки все присутствующие проигнорировали. Мужчина на своих рабынь даже не смотрел, вместо этого, он обратился к своим гостям: — Господа, хочу напомнить вам правила: сейчас начнётся игра, в ходе которой вы можете делать свои ставки либо на Красную фаворитку, либо на Голубую, — Клаудия только сейчас заметила вплетённую в каштановые волосы сестры алую ленту. Ей, следовательно, досталась такая же, только голубая. Сердце девы сжалось от обиды: в этой игре, у них даже имена отобрали, для Господ имел значение лишь цвет лент в их волосах, благодаря которому можно было их различать. — Обе фаворитки были опоены мощным афродизиаком и с минуты на минуту потеряют над собой контроль и набросятся друг на друга — это будет начало нашей игры. После этого, всякий раз, как одна сестра будет доводить другую до пика наслаждения, ей будет зачисляться один балл. Подсчёт будет вести наш эксперт. Глаз у него намётан, можете не сомневаться, все оргазмы фавориток будут засчитаны. Из толпы вышел высокий щуплый мужчина в маске с птичьим клювом, а вслед за ним его рабыня вынесла большую деревянную доску, на которой мелом было написано: «Красная: 0; Голубая: 0;» — Дабы сделать игру интересней, руки одной фаворитки были связаны, а рот другой заткнут кляпом. Им придётся проявить изобретательность и пользоваться имеющимися преимуществами. Посмотрим, что из этого выйдет, — на этой фразе, брюнет хищно облизнул губы. -Х-хозяин, вы же шутите, да? Мы с Ундиной никогда… — Клаудия перевела взгляд на сестру и обнаружила, что та ползёт к ней, неспособная встать на ватные ноги. Взгляд близняшки не предвещал ничего хорошего. — У-ундина, ты что?.. Хья! Ундина схватила сестру за ногу и подтащила её к себе. На неё снадобье подействовало сильнее, и девушку уже не волновало, ни то, что перед ней родная сестра, ни её возражения. Значение теперь имел лишь зуд между ног. Рывком девушка повалила Клаудию на спину и забралась на неё сверху, плотно прижавшись к ней. Соприкосновение двух пылающих, влажных от пота тел ознаменовало начало извращённой игры Господ. Голубая попыталась освободиться, но её дёрганья лишь привели к тому, что затвердевшие соски близняшек начали тереться друг о друга, сорвав с её губ громкий стон. Красная же вцепилась зубами в свой кляп и издала протяжное мычание. Она опустила ладошки на маленькие упругие грудки сестры и начала нещадно сминать их, тиская бледно-коричневые соски, сжимая твёрдые кнопочки между пальцами. — Больно! Больно! Ундина, прекрати!!! — Клаудия почувствовала внезапное, нарастающее напряжение внизу живота. Ей вновь стало ужасно страшно, девушка отчаянно замотала головой. — Унди-АХ!!! — Красная сильно оттянула сосочки близняшки, слегка их перекрутив. В тот же миг Голубая изогнулась, приподняв таз и встав мостиком, а пол, под аккомпанемент истошных визгов, оросили её любовные соки. — О, а вот и первый балл в пользу Красной! — констатировал факт Хозяин рабынь. — Господа, не забывайте делать ставки! — Ставлю двадцать золотых корон на Красную! — Десять на Голубую! — люди в масках наперебой выкрикивали свои ставки, но близняшки их уже совсем не слышали. Пока Клаудия обмякла и приходила в себя, Ундина сменила положение и теперь сёстры оказались в позе 69. Опьянённая снадобьем, Красная взглянула на всё ещё подрагивающую щёлку Голубой с каким-то нездоровым умилением и скользнула по ней пальцами. Та от такого моментально «проснулась», но не успела даже взмолиться о пощаде — Ундина вставила в неё сразу два пальца и быстро задвигала ими туда-сюда, не жалея неопытную сестрёнку. Клаудия отчаянно заёразала под ней, но сопротивление длилось недолго, снадобье делало своё дело. В какой-то момент попытки освободиться превратились в подмахивания, а вагинальные мышцы столь плотно обхватили пальцы Красной, что она бы при всём желании не смогла их вытащить. Всё её лицо вскоре было покрыто мелкими каплями выделений. — Тс, ты только глянь! — один из Господ шепнул своему другу: — Красная ей целку порвала, а Голубая этого даже не заметила! Лежит себе и кайф ловит! — не будь разум Клаудии помутнён, она бы, скорее всего, разразилась рыданиями, а так, по щекам лишь скатилась пара крупных слёз. — А это становится предсказуемым, — подметил мужчина, ведущий подсчёт баллов. — 4-0 в пользу Красной. Думаю, уже ясно, кто победит, если Голубая продолжит бездействовать. — Хм… — Хозяин близняшек задумался, а затем обратился к своим рабыням: — Девочки, а я вам уже говорил, что проигравшей полагается двадцать ударов просоленной плетью? Угроза наказанием и болью заставила Клаудию расшевелиться. Половые губки близняшки ведь была прямо перед ней, нужно было лишь к ним потянуться. Переборов себя и зажмурившись, девушка провела по ним язычком, вызвав незамедлительное довольное мычание Красной. Осмелев, Голубая впилась в них собственными губами, с причмоком начав посасывать нежную кожу. Порхая языком по входу в лоно Красной, девушка проникала им глубоко в узенькую щёлку, дразнила разбухший клитор, чуть ли не ежеминутно доводя её до оргазма. Вкус любовных соков сестры с каждой секундой казался ей всё слаще. Комната наполнилась стонами, причём, не только фавориток. Возбудившиеся от наблюдений за действом Господа не стали отказывать себе в удовольствии и один за другим овладевали своими рабынями и рабами. Тут смущение наготы никому не было известно, а совокупления с рабами в общественных местах официально разрешены в городе. Запах похоти и секса, казалось, сводил всех присутствующих с ума, за исключением Хозяина близняшек. Он предпочитал лишь смотреть. Красная и Голубая тем временем начали кататься по полу, борясь друг с другом, пытаясь занять доминирующее положение. До чего они докатились? Ведь победа одной в этом извращенном соревновании означает болезненное наказание для другой, и им это известно. Впрочем, едва ли их это сейчас волновало. То, чем они занимались и с каким рвением это делали, да и этот круг знати, окружавший их — сейчас они скорей уж походили на животных в загоне, чем на людей. В какой-то момент в ходе борьбы, девушки оказались в позе «ножницы», прижавшись друг к другу половыми губами, и тогда близняшки в диком темпе задвигали тазом, уже не в силах остановиться. Красная закатывала глаза, вгрызаясь в кляп, а меж стонов Голубой периодически звучали какие-то пошлые нежности. Их конвульсивное совокупление продолжалось до тех пор, пока обе рабыни не потеряли сознание, растянувшись на липком, теперь уже согретом телами полу. Хозяин хлопнул в ладоши, и его прислуга поставила едва живую пару на ноги. Всеобщее внимание устремилось к доске, на которой вёлся подсчёт. — Господа, счёт 10-10, у нас ничья, — с долей досады заявил брюнет. Подобный исход предполагал, что ему придётся вернуть все собранные в ходе игры деньги, а его это не устраивало. Тут он заметил, все его гости по-прежнему возбуждены, и многие с нескрываемой похотью смотрят на отрубившихся фавориток. Если подумать, едва ли близняшки выдержат, если он отдаст их на растерзание толпы, но ведь на вырученные золотые короны он дюжину таких сможет купить… Хозяин рабынь ухмыльнулся и озвучил предложение, вертевшееся у всех на языке: — Может, возьмёте долг натурой?