Excipere fatum

Тишина пронизывает воздух. Это, пожалуй, единственная вещь, которая так сильно режет твой тонкий слух. Ты смотришь в пустоту, и размышляешь о чём-то своём. Ну, это для тебя обычное дело. Ты всегда мне говорил, что я - твоё одиночество. Ты всегда мне говорил, что я - единственный человек, которому ты можешь спокойно довериться. Хотя, сам нашёптывал, что доверять нельзя. Резко затемнённые очки скрывают твои глубокие, небесно-лазурные глаза. Настолько глубокие, что в них хочется утонуть. Ты очень одинокий и скрытный. У тебя чёрные волосы, которые ты, почему-то постоянно покрываешь многочисленными слоями краски. Собственно, в наших бессвязных беседах, ты никогда не упоминал о том, кем являешься на самом деле. Ты снова вздыхаешь, и пытаешься что-то рассмотреть, с недавних пор, совсем неспособными видеть глазами. Показываешь мне небрежный жест. На твоей бледной руке забавно стучат старинные побрякушки, которые ты хранил с тех пор, как тебя оставили все, кроме меня. На ухе одиноко болтается серьга в виде павлиньего пера. Цветастый шарф скрывает шею. Я, поняв, что отвлекаюсь на слишком долгие раздумья, подаю тебе руку, чтобы ты мог опереться и встать. Я - твои глаза. Я - твой взгляд на жизнь. Ты тихо просишь бумагу. У тебя хрипловатый голос и неповторимый слух. Пожелтевшие листы пергамента завалялись, кажется, на подоконнике, где мы с тобой сидели вчера ночью, и вслух размышляли о том, как безнадёжно твоё положение. У нас, в Петербурге, постоянно сталкиваются друг с другом мало кому известные слухи. Ты осторожно напоминаешь, что проза того не ждёт и ты, скорее всего, сейчас изложишь всё вслух. А, как ты ранее говорил, человеческий мозг не способен слишком долго удерживать действительно важную информацию. Я направляюсь к гостиной, и беру небольшой свёрток. Так же, в руках у меня перо и чернильница, наполненная надлежащим содержимым. Ты, услышав мои шаги, улыбаешься. Надо же, у тебя такая красивая улыбка. Ох, жаль, что ты так редко её показываешь. Начинаешь диктовать свои мысли. " Значения не имеет то, кем ты был. Важно лишь то, кем ты являешься сейчас... " Красиво звучит. Я же говорил, что у тебя талант. А ты отрицал. Странный. Никогда не признавал себя. Я считаю, что у тебя слишком заниженная самооценка. Ты говоришь, что закончил. Надо заварить чай. Это наш обычный режим. Мы сидим за журнальным столиком в гостиной, и, просто обсуждаем жизнь. Вообще, речь звучит единогласно. Но, всё же, мы разные. Даже слишком. Хотя, нас обобщают жизненные нужды и проблемы. Ха-ха. Два инвалида пытаются поддерживать друг друга, и излучают чистый " оптимизм ". У одного нет ноги. У второго зрения. Странное это " мы ". Но, другого нет. И не будет... Ни-ког-да. История коротка. Понять череду невезения невозможно. Просто совпадения. Нет никакой чёрной полосы. Её не было. Просто показалось. Смешно. Или нет?... Я даже не знаю. А смысл? Мы уже мертвы. Убиты. Здесь нет никакой загадки, или чёрной магии. Элементарно просто. Я думаю, что не смогу встать. Кровь течёт тонкими струйками, и стекает по уже ледяному телу. Хорошо ещё, что остальные спаслись. Огонь продолжает поглощать здание, а я... А что я? Я лежу, и мне всё равно. Вокруг ядовитый газ, который разъедает глаза, и не даёт понять, что происходит. Волосы всклокоченные, лицо искажено ярым желанием выжить. Всё это - обычные признаки того, что Смерть с косой уже близка. Она подходит к умирающему со злорадной улыбкой. Чёрный капюшон скрывает верхнюю часть лица, а руки, что сделаны из чистых костей, удерживают основание деревянного оружия убийства. Погибель размахивается и отрубает голову. Смерть беспощадна, ведь, её сердце давно создано из крепкого, непробиваемого камня. Она не помнит, кем была при жизни. Она вообще не помнит, что когда-то была жива, имела семью, и была счастлива. Знаю я одну людскую слабость. Они пожертвуют всем, ради спасения близких. Поэтому, убив Смерть, она должна была стать ею сама. Иначе, её родных постигла ужасная учесть. Интересно, я когда-нибудь забуду об этом? Ты берёшь чашку чая, даже не подозревая о том, что я думаю о пожаре. О пожаре, который чуть не убил нас. О пожаре, который отнял у нас Сони. Бедняжка задыхалась и, даже при таком качественном медицинском обслуживании, её не смогли спасти. А тебя буквально воскресили. Врачи признались, что шансов на выживание было очень мало. К сожалению, ты потерял глаза. Хорошо хоть, что ты выжил... Э-эх, как-то грустно стало. Я делюсь с тобой неприятным впечатлением, что я сейчас там. Ты поворачиваешься в сторону, с которой звучит мой голос. Печально улыбаешься. Я чувствую, что по щекам уже текут злосчастные слёзы. Они стекают по подбородку, и капают на воротничок моей старой клетчатой рубашки. Каким-то необъяснимым образом, она наводит меня на мысли о трагедии. Надо же, мне этого не забыть. Не забыть испуганного лица Татьяны, которая сидела около входа, прижав колени к груди. Она была вся перепачкана в пепеле. Огонь продолжал охватывать здание, а адские снежинки летели со всех сторон. В то время, я валялся где-то у вентиляции и думал о собственной смерти. А дальше я ничего не помню. Только кашель, свет. Ощущения описать просто невозможно. Всё тело ныло и болело, что, в принципе, абсолютно неудивительно, ведь я весь был в ожогах. Может, надо вспомнить всё? Всё сначала. Просто так. Ну, что ж...