WeLoveYouMisha

— Миша даже отменил панель, говорят, швы накладывали… Дженсен остановился как вкопанный. Коробка с пиццей чуть не выпала у него из рук, а темные очки сползли с носа, открывая глаза. — Миша? Миша Коллинз? — он обернулся к собеседникам. Имя «Миша» было редкостью в Штатах, да и какой еще Миша может проводить где-то в окрестностях панель? Но слепая надежда, что беда может случиться с кем угодно — с однофамильцем, с клоном, с подражателем, но не с его Мишей, заставила его уточнить. — Да, Миша Коллинз. А что, вы тоже на конвенцию? Дженсен мотнул головой, чтобы поправить очки, но от его жеста они наоборот спали. Девушка наклонилась, чтобы помочь, да так и застыла. — Дженсен? — она изумленно переглянулась с подругой. — Ого, а… — Что с ним? — напряженно спросил Дженсен. — Его избили и ограбили ночью. Группа неизвестных. Он был в больнице. А… можно фото? Дженсена захлестнула волна негодования. Весь поток нецензурных слов и экспрессивных выражений он постарался вложить в сухое и сдержанное «Извини, мне как-то не до этого» и выразительный взгляд. Ему совсем не нужно, чтобы его грубость стала достоянием соцсетей, ему нужно только… Убедиться, что Миша в порядке. Мужчина плюнул на оставленные в руках все еще не пришедшей в себя фанатки очки и кинулся к дороге. Ему следовало сразу взять такси, а не разгуливать тут по улицам, осматривая давно изученные местные достопримечательности. — Отель «Minneapolis Hyatt». Тут недалеко, но быстрее, пожалуйста. Он поспешно отдал деньги вперед, чтобы не тратить на это время потом, и откинулся на сидение. Дома и силуэты людей проносились за окном, сливаясь друг в друга, почти не различимые. А ведь среди них мог быть и Миша, а кто-то, как он сам сейчас, не обратил внимания, не заметил, не помог… И почему он не прилетел раньше? Не был рядом? Они провели вместе чудесные выходные, отметили Мишин День Рождения, а потом расстались, договорившись о встрече в отеле. И вот, как все получилось. «Зато ты здесь на день раньше. Мог бы вообще сидеть сейчас в аэропорту и нервно листать медиа». Какая больница? В каком он вообще состоянии? Отменил панель — конечно, блин, не с капельницей и на коляске же ему на вопросы отвечать! Завидев отель, Дженсен чуть не выпрыгнул из машины. — Да, сюда! Только… Вход с другой стороны, — Дженсен натянул кепку пониже. От волнения он едва не ломанулся к главному входу, где наверняка дежурили фанаты. Если его растерзают, Мише он уже ничем не поможет. Пропустили его быстро, даже кепку снимать не пришлось. Поднимаясь по полупустым коридорам, Дженсен ни на секунду не мог отделаться от липкого волнения. А что, если это утка? Для привлечения внимания или, может, просто для прикрытия правды? Коллинз ведь вполне мог панель проспать или пропить. Или агент с организаторами разошлись во мнениях, а фанатам же не скажешь, что их мечта не исполнится из-за двух нолей. Ой, да как будто бы они с Джаредом никогда не отменяли мероприятий под разными предлогами, вспомнить тот же парижский кон… В любом случае нужно скорее узнать правду, принесет ли она облегчение или… Нет, он не станет думать об этом. Господи, называется раз в жизни не взял с собой телефон. Игнорируя удивленные взгляды и шепотки вслед, Дженсен почти убедился, что страшное произошло. Обычно узнавшие его фанаты улыбались, а он радостно махал рукой в ответ, но не в этот раз. — Дженсен! — его поймали за руку уже у дверей номера. — Я не могу! — Дженсен в муке обернулся к предполагаемому фанату. И как только она сюда пробралась, это крыло ведь закрыто для посещения обычных посетителей? — Ты уже знаешь? Тихий вопрос заставил его сбавить обороты. Фанатом оказалась Сара, одна из организаторов кона. — Как он? — Едет на кон. — Что?! Возмущение накрыло его с такой силой, что даже перекрыло собой волнение. — Почему он не в больнице? Подожди, Миша в порядке, да? Это все неправда? — В смысле? Он жив, да, почти здоров… — Что? — с новой силой вспылил Дженсен. — Как вообще… Черти что! Он влетел в номер и разблокировал оставленный на кровати телефон. Куча пропущенных и… Миша, звонивший одним из первых. Сердце Дженсена екнуло. — Во сколько? — вопрос поймал уходившую уже Сару и заставил вернуться. — Я не знаю точного времени… Дженсен молча сунул ей телефон. Девушка ахнула и кивнула. Черт, Миша звонил ему, когда он уже был в городе и мог оказаться рядом, Миша просил у него помощи, а он… Пиццу выбирал. Дженсен выругался и забрал телефон. — И где он сейчас? — У Марка и Миши сейчас фото оп. — Твою мать, вы его после всего еще и работать заставили?! — Миша не хотел подводить фанатов, — пролепетала Сара. — Ему было предложено все отменить, но он не захотел. Дженсен махнул рукой. Зная Коллинза, это больше похоже на правду, чем бессердечность организаторов. — Room 101 H, Дженсен. — Ага. Проводишь меня? Я его подожду. Мне нужно… Ну, убедиться. — Идем. И кепку натяни, — посоветовала Сара. — Достаточно нам ажиотажа вокруг этого инцидента, твоего приезда еще не хватало. Они в молчании зашагали к лестнице. Мишу он завидел издалека, но сердце уже сжалось от боли. Ссутулившийся, с поникшей головой… — Миш? — хрипло окликнул он, вскакивая со стула. Миша поднял голову, и Дженсен в ужасе застыл, не в силах сделать шаг. Сколько раз он видел на лице друга кровавое месиво, наведенное гримерами, но ни разу это не выглядело настолько реалистичным и настолько пугающим. — Дженс! — синие глаза засветились радостью, губы дрогнули. Миша тут же болезненно сморщился, и Дженсен словно прочувствовал его боль на себе. — Извини. Не думай, что я не рад тебя видеть, тут просто… Дженсен недолго думая шагнул вперед и притянул Мишу к себе, крепко обнимая. — Ох… — Прости, — Дженсен отшатнулся. — Прости-прости-прости меня. Что-то сломано? Как ты себя чувствуешь? Что произошло вообще? И, Бога ради, какого черта ты приперся сюда? — Не думаю, что это корректно — упоминать Бога и Дьявола в одном предложении, — Миша покачал головой. Слишком много вопросов, конечно, но как иначе? Смотреть на его синяки и шрамы, на тень боли на родном лице, и даже не знать, в чем дело, чем он может помочь… — Я в порядке. Фанаты ждут. Потом поговорим. — Я тебе не позволю! Да ты посмотри на себя, какие тебе фото опы?! — Что, не нравлюсь? — Мишина усмешка повисла в воздухе, хоть и не появилась на губах. — Да я боком встану. Все не так плохо. Сейчас гример придет, подправит мне рожу, как обычно. И откуда взялась эта горечь? — Ты прекрасен, ты всегда прекрасен, даже сейчас, честное слово, но прошу тебя, иди в номер, — зашептал Дженсен, хватая его за плечо. Миша не поморщился, слушая его — видимо, сюда кулаки тех ублюдков не добрались. — Дело в деньгах? Я за тебя отработаю, парный фото оп Марк и Дженсен, а кто не захочет — те завтра. Ну пожалуйста, Миш… — Спасибо тебе. Но… Организаторы потащили Мишу к выходу. — Все будет хорошо, скоро приду к тебе! — Миша подмигнул ему и прошел в комнату для фото опов. Дженсен успел увидеть, как к нему подскочила гримерша и подошел мявшийся рядом Марк. — Придурок, — фыркнул Дженсен. Его бесцеремонно вытолкали в коридор, на милость охраны и фанатов. Дженсен поспешно спрятал лицо и попросил проводить его к выходу. Чтобы уйти отсюда, а не кинуться через заслон фанатов. Организаторов и охраны, оказывать никому, казалось бы, не нужную помощь, Дженсену пришлось собрать всю волю в кулак. Ладно, он хотя бы не спалился. А Миша справится, раз уж решил взяться за это. Что ж, хотя бы к нему придет… Делать нечего, Дженсен решил вернуться в свой номер и дождаться Мишу. Черт, он же оставил пиццу в машине. Ай, ладно, от нервов уже и есть перехотел. А вот вино в чемодане… Дженсен угрюмо побрел прочь. Стук в дверь рывком поднял его с кровати, выдергивая из сладкой винной дремы. — Можно? — робко спросил Миша. Дженсен втащил его внутрь и прижал к стене. Миша прильнул к нему, кладя подбородок на плечо. — Тебя же нельзя обнимать. — Вообще да, 85 долларов. Но тебе можно бесплатно, — Миша слабо усмехнулся. Дженсен покачал головой, легонько приобнимая его за плечи. Какой же он все-таки придурок. — Как ты? — Хорошо. Все нормально, правда. — Ой, вот только не надо. Я уже начитался рассказов фанатов. Так что не ври, что все прошло как обычно. Ты уставший, изможденный, притихший, все лицо в ссадинах и шрамах, а мир лишился твоей улыбки, вот. Я все знаю, — деловито сказал Дженсен. Миша тихо рассмеялся и поцеловал его в шею. — Дженс… Ты пиццу-то купил? — он приподнял брови. Наверное, всю дорогу до номера Дженсена штудировал справочник самых идиотских вопросов, но все-таки придумал свой вариант, самый лучший. Дженсен застонал и сжал его руку. — Тебе ссадин добавить? Господи, Миш! — Ой. Так немного больно. Дженсен поспешно отпустил его руку. Было ли это манипуляцией или нет, а Миша сейчас был таким хрупким, словно фарворовый ангел из серванта. — Где еще? — Ну, там, — Миша неопределенно мотнул головой. — Здесь? — рука Дженсена скользнула по груди, вырывая у Миши хриплый вздох. Настолько больно? Миша расстегнул верхние пуговицы, обнажая синяк. — Сюда ударили, а руками я просто отбивался… Дженсен сорвал с него рубашку и жадно погладил живот, припал губами к кровоподтеку на груди. Совершенно не замечая, как это выглядит со стороны, пока не кинул на них взгляд в зеркало. Словно кадр из извращенной кинковой порнушки, а-ля «Вся правда о произошедшем в Чистилище». Плевать. Зато Миша здесь и его можно касаться, и он будет, несмотря на… — Воу, что ты творишь? — Миша смотрел не в зеркало, а в глаза. Ему было достаточно их отражения в зеленых глазах и собственного сбившегося дыхания, чтобы понять, что они перешли черту. — Дженс, это уже по-гейски как-то, — тихо добавил он, накрывая его руку на животе своей. Но Дженсен словно не слышал. — Я испугался за тебя. Я мог потерять тебя навсегда, вмешайся в эту историю нож или тромб в вене, или проколотое легкое, понимаешь? Это сводит меня с ума, возможность жизни без тебя, Миш. Это делает меня геем? То, что я дорожу тобой? Что я нуждаюсь в твоей улыбке и может, даже больше, чем все эти фанаты и «потерявший ее мир»? Что я… Люблю тебя? — Дженсен затравленно посмотрел в синие глаза. Миша тяжело вздохнул и качнулся навстречу, оказываясь в его объятиях. Прижимаясь голой грудью и утыкаясь губами в подбородок, хрипло выдыхая что-то бессвязное. — Давай, вот так… — Дженсен бережно подхватил его на руки, ориентируясь на месторасположение синяков и на реакцию самого Миши как на карту и компас в их недолгом, но нелегком путешествии до кровати. Сколько раз в воспаленном воображении и порожденных им рассказах фанатов Дженсен страстно ронял Мишу на кровать, произнеся подобный своему вдохновленный монолог? И вот, теперь это произошло в реальности. При совсем других условиях, но, верно, тех же чувствах. Дженсен укутал Мишу в одеяло и лег рядом, несмело прижимаясь. Больше боясь причинить боль, чем быть нежеланным. — Можно тебя кое о чем попросить? — Все, что угодно, — с готовностью ответил Дженсен, выныривая из своих тревожных мыслей. — А вдруг это что-то страшное? Или пошлое? А ты соглашаешься. Меня что ли не знаешь? — Давай уже свое страшное пошлое, — усмехнулся Дженсен, нервно сглатывая. — Дженс, а ты дашь мне… Потрогать… Свой… Телефон? — томно протянул Миша, стреляя глазками. Дженсен со смехом закатил глаза и принес телефон. Конечно, куда же Оверлорд без твиттера… — Трогай на здоровье. Но нежнее с ним, хорошо? — О, я буду очень аккуратен. Миша углубился в дебри соцсетей. Морщины на его лбу разгладились, глаза радостно засверкали. — Что там? — Меня любят. И теперь мир об этом знает. Все, спасибо, — Миша вернул ему телефон. — Конечно, все тебя любят. — Ну, не все, но… — Миша вновь помрачнел. Дженсен напрягся и приподнялся на локтях. — Кто это сделал? — вопрос крутился в голове еще с первых минут его осведомленности об этой истории. Тишина. — Миш, скажи мне. Ты знаешь их? Тебе угрожали раньше? Чувство, что он лезет не в свое дело и страх напугать еще больше, заставляли оставаться в рамках приличия. Хотя хотелось выбивать из Миши ответы резкими словами и цепкой хваткой на плече. Лишь бы не допустить повторения этого кошмара, не дать ему стать настоящим ужасом. — Пожалуйста. Я должен знать, кто это был. Миша прижался к нему и закрыл глаза. — Что, найдешь и убьешь? — тихо спросил он все с той же новой усмешкой в голосе. — Я бы убил, — неожиданно даже для себя сказал Дженсен и погладил его по голове. За Мишу он был готов собственноручно отправить ублюдков в ад, пусть даже он и отправится следом. Ему и так только туда и дорога, утонувшему в грешной синеве… — И сел бы в тюрьму. Они того не стоят, — легко отозвался Миша. Милый, добрый Миша. Кто мог желать ему зла? Кто посмел его обидеть? — Ты стоишь. — Мне достаточно твоей поддержки. Это лишь пара синяков и царапин. И деньги. Не думаю, что это так важно. — Ну, будет тебе строить из себя. Молодец, крутой мачо, — фыркнул Дженсен. — Разрыдаться у тебя на груди? — Можешь, — неопределенно ответил Дженсен. Они помолчали. Миша завозился, обнимая его, и вдруг действительно всхлипнул. Это было так интимно, и горько, и… Дженсен едва не задохнулся от охвативших его чувств. — Хейтеры, — выдохнул, наконец, Миша. Так, что стало понятно — это пожирало и мучило его изнутри весь этот день. — Мы же просто выиграли эту дурацкую премию*. И выложили пару фоток. Что же в этом такого-то, а, Дженс, ну скажи мне? Что опять я сделал не так? — Ты имеешь в виду, что… Боже мой, — Дженсен приложил ладонь к губам. — Это из-за нас? Из-за меня? Миш, прости меня… — он соединил их руки, мягко поглаживая большим пальцем запястье. — Мне четко дали понять, что лучше бы я к тебе не приближался больше. Так что зря ты это, — Миша кивнул на их сцепленные пальцы. — Я убью их, серьезно, убью, но не позволю отобрать у меня тебя… Миш, ты только не бойся, хорошо? Этого не повторится. Мы наймем охрану и сообщим в полицию, Миша, солнце мое… — голос Дженсена сорвался. — Для нас обоих было бы проще, люби ты больше Джареда. — Или жену. Миша вскинул на него удивленный взгляд, и Дженсен прикусил язык. Не следовало упоминать брак в контексте разговора о любви к Джареду и, Боже, к Мише. Он же практически подтвердил сейчас нездоровость своих чувств… — Если бы мы не выиграли премию тогда, то сейчас ты бы просто уделал всех конкурентов, — слабо усмехнулся Миша. — Ну и ладно. Зато нам в любом случае дадут доску. — О, это круто. Значит, мне расквасили нос из-за доски? Ну ладно, тогда это того стоило. Дженсен тихо рассмеялся. — Какой ты все-таки придурок, Коллинз. — Но, как ты верно подметил, я твой придурок. — Миш… Ты звонил мне? — вспомнил вдруг Дженсен. К нему вернулась сброшенная было тревожность. — Как раз в тот момент, когда… — Звонил. Я шел из ресторана и подумал, что наелся. А мы с тобой собрались отмечать с пиццей и всеми делами. Хотел попросить, чтобы ты взял мне чего-нибудь полегче, типа салата… А, нет, конечно, нет! Я хотел сказать: «Дорогой, если меня убьют, знай, что я думал о тебе, умирая», — Миша веселился с непроницаемым лицом. Дженсен бы как обычно стукнул его в плечо, но тот и так грозил рассыпаться в любую секунду. Поэтому Эклз только сердито цокнул языком. — И что из этого правда? — Первое. На меня напали минут через десять, так что я умирать не собирался, когда звонил. А то бы обязательно… — Шутник хренов. — Боже, как я хочу улыбнуться, не морщась от боли и не скрывая лицо, — мучительно протянул Миша. Дженсен нахмурился от таких слов. — Но ты можешь. Что ты вообще устроил на фото опах? От кого ты прятался за игрушечным Касом? — Ну… Я не хотел испортить фото, — дрогнувшим голосом ответил Миша. — Как, Миша, ты смог бы испортить фото, автоматически отличное из-за твоего на нем присутствия? Миша сдернул одеяло и лег на Дженсена сверху, вглядываясь в глаза. — Твой взгляд, он… Не предназначен для человека, который выглядит ужасно. — Но ты выглядишь хорошо, — недоуменно протянул Дженсен. Да, опухшее лицо, шрамы… Или… Миша не об этом? — Господи, ты прекрасен, Миш, каждую секунду своего существования, это чистая правда, — Дженсен погладил его по щеке. — Я думал, ты просто сделал мне комплимент, чтобы успокоить. Ты действительно так считаешь? Синие глаза светились такой тоской, но вместе с тем надеждой. Насколько же Миша не уверен в себе, что восторженные оды фанатов не помогли ему осознать своей красоты и особенности, а несколько гадких слов хейтеров — убедили в обратном. — Всем сердцем, — искренне ответил Дженсен. Напряжение между ними сводило с ума, и он уже не мог сдержать своего порыва очертить контур пострадавших губ пальцем. — Всегда. Миша еще несколько долгих секунд смотрел ему в глаза, а потом опустил голову на грудь. — Испортил момент, да? — Мог бы сказать что-то вроде «спасибо». Или более драматичное, на твой выбор. — Я бы просто молча тебя поцеловал, но не уверен, что… Ну, вроде как может не получиться. Физически. Да и если ты мне врежешь, придется накладывать швы заново. Дженсен тихо усмехнулся и чмокнул его в макушку. — Стоит поберечь врачей от лишней работы. — Нет, я… Я, кажется, серьезно, — шепнул Миша, царапая ногтями его спину. — Так кажется или… — Дженсен качнул головой. Сердце билось как бешеное. Да, черту они давно перешли, но сейчас подобрались к границе чего-то большего. И от ответа Миши зависело будущее. Тот продолжил юлить: — Я переживаю за врачей. Им пришлось со мной повозиться. Жаль будет, если их труды пойдут насмарку… Терпение Дженсена закончилось вслед за выдержкой. — Говори, Миш. А то я перестану думать о врачах и поцелую тебя первым. — Не напугал, — хмыкнул Миша. — Я… тоже тебя люблю, приятель.** — Ты понимаешь теперь, что я не это хотел написать. — Я люблю тебя, детка, — сказал Миша и улыбнулся. Слабо, лишь уголком губ, но при этом его лицо так просияло, что это определенно была одна из самых красивых его улыбок. И хоть она и вернулась ко всему миру, Дженсен с радостью забрал ее себе. В дверь раздался стук. Они затаились и услышали приглушенный голос Сары: — Дженсен? Тут мужчина настойчиво просил тебе коробку передать, на фаната не похож, но мы проверили… Короче, пиццу будешь? Тут еще салатики, сыр… Они, не выдержав, расхохотались. — Швы же разойдутся, — шепнул Дженсен. — Как видишь, нет, — одними губами ответил Миша. И поцеловал его. *Наши мальчики выиграли «Teen Choice Awards» за лучшую химию, если кто не знает:) **buddy — baby, подмеченный — придуманный — фанами каламбур из поздравления Дженсена в твиттере. Словно бы «детка» исправили на «приятеля», чтобы не палиться.