Убью тебя, но любить не буду!

POV Энди Изумрудные глаза будто бы смотрели прямо в душу, желая найти самое сокровенное. Джейсон разглядывал меня в недоумении несколько секунд, прежде чем все же взять из моих рук зажигалку. Выглядело, словно предложил ему погладить змею. Я уверен, он понял намек, но колеблется по понятным причинам. Эта книга хоть и напоминание об ужасных событиях, является важным воспоминанием, и сжечь ее равносильно согласию забыть прошлую жизнь. Но как позволить себе забыть? Ведь в той жизни не только супруга, но и любимый ребенок. Маленький человечек, который ни в чем не был виноват. Однако Джейсон не понимает простой вещи: ему и не нужно забывать. Он должен не то чтобы научиться жить с этим, Джейсон и так живет, нужно отделить плохое от хорошего и перестать связывать события. И эта книга напрямую связывает смерть мальчика с супругой. Я уверен, что можно вложить в эти страницы всю боль и отчаяние и сжечь все негативные эмоции вместе с ними. Мужчина внимательно разглядывал мое лицо, пытаясь сообразить правильно ли понял намек. Разве его можно понять по-другому? Видимо, Джейсон решил также и потому опустился на корточки, раскрывая книгу на середине. Сперва я решил, что он читает эти строчки последний раз, но почти сразу понимаю, что смотрит мужчина словно сквозь. Он ничего не видел. Посидев в прострации около минуты, мужчина вдруг развернулся ко мне, глядя снизу вверх и нахмурившись. — Как много тебе рассказывает Леон? — в явном замешательстве спросил он. — Ну, — пожимаю плечами, — судя по выражению на твоем лице, много того, чего не следовало. Вопреки ожиданиям, Джейсон не начал злиться, а лишь отвернулся, начиная усиленно разглядывать зажигалку. — Думаешь, — тяжело вздыхает, — это чем-то поможет? — Джейсон, — не подумав, касаюсь ладошкой его макушки. Волосы жесткие, как я и думал, но удивительно гладкие. Возможно, этого делать не стоило, но я уже начал нежно перебирать короткие локоны. — Эта книга вызывает в тебе только чувства грусти и тоски. Есть вещи с которыми можно тосковать, это фотографии, чьи-то поделки… Вот только с ними человек вспоминает и хорошее. Их можно связать со счастьем, хоть и тем, что в прошлом. А на этих страницах есть хоть что-то счастливое, о чем хотелось бы вспоминать? На данный момент я, сопливый пацан, читал лекцию взрослому самостоятельному человеку, у которого уже была семья, который самостоятельно создал свое дело и прекрасно со всем справлялся. Он имел полное право оттолкнуть меня, убрать мою ладонь со своих волос… Но этого отчего-то не произошло. Джейсон щелкнул зажигалкой и медленно поднес пламя к страницам. Странички загорелись моментально, одна за другой, заставляя огонь разгораться сильнее. Мужчина опустил книгу на дорожку из желтого кирпича и наблюдал за тем, как огонь поглощает каждую буковку книги, что была напечатана в единственном экземпляре. Строчка за строчкой исчезали, забирая с собой всю многолетнюю боль и отчаяние. Свет от пламени падал на красивое лицо мужчины, делая черты чуть мягче, а я думал только о том, что сейчас как никогда хочу его обнять. Он меня послушал, доверился, впустил в настолько личное… Когда от книги остались лишь пепел и догорающие кусочки обложки, Джейсон поднялся и неожиданно прижал меня к себе. — Замерз? — тихо произнес он, а я снова утонул в его глазах, что сейчас в темноте казались черными. И сейчас я увидел то, что хотел увидеть. Его неподдельное желание. — Немного, — шепчу, подмечая, что, наверное, выгляжу не лучше, словно на лбу написано «отведи меня в кровать». На самом деле я хочу чего-то более определенного, и если совсем честно, пошлого… Но даже самому себе сложно в этом признаться. — Пойдем, не хочу, чтобы ты простудился, — не торопясь тянет меня за собой. — Руки совсем холодные. — снова хмурится, утягивая меня в дом и запирая двери. Неужели он сегодня от меня куда-то денется? Не хочу. Не позволю. Сколько можно бегать от меня? Только сейчас мне начало казаться, что может Джейсон действительно слишком устает, но… А что, если он меня избегает? Мужчина направился к лестнице, я смотрел на широкую спину всего пару секунд, мгновенно срываясь с места и доверчиво прижимаясь к крепкой спине этого прекрасного мужчины. Словно он мог огородить и спасти от всего мира. И он не выдерживает. Резко развернувшись впивается жадным поцелуем, сминая губы. Джейсон будто бы забывал о дыхании, исследовал теплыми ладонями мое тело, что уже почти забыло о его руках… Эти прикосновения оказались настолько желанными, что возбудился я очень быстро, чувствуя большие ладони на ягодицах. Мужчина сжал их крепче, чуть приподнимая, давая понять, чтобы я запрыгнул. Я повинуюсь, не долго думая, обвиваю его стройные бедра ногами. Из-за страстных поцелуев не сразу понимаю, что он несет меня в спальню, поэтому удивляюсь, разглядывая потолок, когда он не очень аккуратно опускает меня на постель. Тянусь за ним, возмущаясь тому, что он не лег со мной мной. — Тише, — улыбнувшись моим порывам, мягко отталкивает мои руки и к облегчению, начинает раздеваться. Жадно наблюдаю за тем, как исчезают куски ткани, обнажая кожу, и думаю, что в следующий раз сделаю это сам. Есть какое-то странное удовольствие в раздевании партнера, словно специальный ритуал перед самым вкусным. Джейсон уже обнаженный склонился надо мной, немного придавливая своим весом. Я пялился на него, пожалуй, слишком откровенно, что, конечно, не укрылось от мужчины. Он задрал мне футболку, ласково касаясь груди, ощупывая кожу, касаясь ключиц. Чувствую поцелуи, что поднимались от живота, и губы сомкнулись на левом соске. Стало стыдно от собственной реакции на ласки, но я так скучал, а его руки и губы так возбуждают… Сейчас я забыл про всё обиды, недомолвки, они не имели значения. Также собственная неопытность не смущала, ведь только Джейсон, только с ним… Наверное, я не смогу даже представить, что он мог делать с другими. И мысль, что этот мужчина может в будущем быть с кем-то еще, неприятно кольнула сердце. Но сейчас все неважно, я просто хочу, чтобы он продолжал касаться меня, чтобы по-прежнему хотел. Каким я стал извращенным… Он снова целовал меня, но уже нежно, будто опомнился, и стал куда терпимее. Джейсон погладил мои бедра и избавил мой истекающий смазкой член от трусов, заставляя совершенно бесстыдно раздвинуть ноги шире. Его пальцы начали массировать вход все настойчивее, но Джейсон понимал, что мог навредить, потому не спешил. Через какое-то время я удивленно провожаю взглядом тюбик лубриканта из-под подушки, который вытянул мужчина. Интересно, и давно он там лежит? Мысль ускользнула моментально, когда стенки ануса растягивались, сначала от пальцев, а потом от его члена. Ловлю себя на осознании, что чувство дискомфорта больше не причиняет неудобств, оно скорее желанно, потому что я знаю, что за ним последует удовольствие. Я лишь подаюсь ближе, расставляю ноги шире, притягиваю Джейсона для поцелуя, хотя прекрасно понимаю, что из-за толчков это сделать крайне неудобно. Но мужчина все равно наклоняется, касаясь своими горячими мягкими губами моих. Полноценного поцелуя не получается, потому как он не хочет сбавлять темпа, да я бы ему и не позволил, однако ощущение радости оставляет приятный осадок. Сладкие импульсы проходили по телу, вызывая пошлые стоны, которые совсем не было желания сдерживать. А еще я с улыбкой подумал, что завтра будет болеть поясница. Никогда даже не представлял, что буду радоваться подобной перспективе. Было так приятно, что я забывал где нахожусь, кем являюсь, но кончить еще не мог, пока теплая большая ладонь не начала поглаживать мою плоть, и я не застонал еще громче…

***

Я с трудом разлепил глаза, стоило ощутить неприятный утром свет солнца. Воспоминания пронеслись в сознании, и я заулыбался во все тридцать два, как дурачок. Поворачиваю голову влево, ища мужчину глазами, и натыкаюсь на неожиданно счастливое лицо… Леона. Леон сверкал как неоновая вывеска и, казалось, света в этой комнате было еще больше от него, чем от солнца. — Ты бы видел свое недовольное личико, — он неожиданно заразительно рассмеялся, а я пытался как-то связать с событиями его пребывание в постели. На нем были светлые голубые джинсы и белая рубашка. Леон сам весь какой-то светлый, будто специально подбирает одежду, чтобы подчеркнуть эту свою особенность. — Ты скривился так, словно съел за раз пол лимона! — не переставал смеяться мужчина. — Неужели я такой уродливый? — Нет… Просто неожиданно, — у меня кружилась голова, поэтому встать я не рискнул. Зато почувствовал тяжесть в пояснице. — Что ты тут делаешь? — Джесс позвонил и сказал, что ты заболел. А так как ему нужно отлучиться по делам, а оставлять тебя одного нецелесообразно, я здесь. Расстроен? — Немного, — честно отвечаю, чувствуя дикую слабость. Не стоило все-таки прыгать на улице раздетым. — Да ладно тебе, потерпи меня немного, — беззлобно фыркает Леон, — Джесс поухаживает за тобой, когда вернется. — Я тебя не терплю, напротив… С тобой, вроде, приятно общаться. А еще ты много чего мне рассказываешь. — Как откровенно, — хмыкает. — Леон, а тебе не надоело улыбаться? Тебе же не всегда охота… — Честно? — перестает лыбиться. — Щеки болят уже. Но я ничего не могу поделать, профессиональная привычка. — Разве психологам нужно много улыбок? — На сеансах нет, но я иногда работаю с детьми, а с некоторыми постоянными пациентами требуется положительный настрой. Да и в повседневной жизни я такой, проще находить общий язык. Однако в редких случаях это дает обратный эффект, как, например, с тобой, — подает мне две таблетки и кружку воды с тумбочки. — Хм, может тебя еще что-нибудь интересное интересует? — Ну… — выпиваю лекарство, снова опускаясь на подушки. — Как я понял, Джейсон увлекался… Эм… Жестким сексом? — БДСМ? — приподнимает бровь Леон. — Э, да… И ведь для этого, если не ошибаюсь обычно… — прикусываю губу. — Нужно специальное помещение. — И ты хочешь знать, есть ли оно в этом доме? — с ледяным спокойствием произносит Леон, — Заинтересовало? — Я просто хочу посмотреть. Правда. — должны же те игрушки Джейсона где-то лежать. — Что ж, эта комната ближе, чем ты думаешь, — хмурится. — Но я покажу ее тебе не раньше, чем ты поправишься. Или лучше сказать об этом Джейсону, чтобы он сам? — Нет! — даже чуть привстаю, но Леон укладывает меня обратно. — Он может не разрешить, а если и разрешит, ты все равно расскажешь больше. — Логично, — тяжело вздыхает. — Ладно, Энди, лечись, а я пока подумаю, как незаметно тебя провести.