Встречи под небесами

Когда перед вымытыми, сытыми, одетыми в шелка (частично жертвованные) гостями, усаженными на отдельные низенькие скамьи в трапезном зале, выстроилось все коленопреклоненное семейство, включая трех покалеченных молодчиков, каждая из сторон уже знала, что хочет и может сказать, а что придется очень откровенно и явно умолчать, оставив оппонентам додумать самим. Люянь грозно хмурился, трактирщик, его жена, старшие два сына, дочь и бандиты покаянно глядели в пол. Лишь гостья откровенно ухмылялась и перемигивалась с двумя младшими детишками, придавая комичность ритуальному действу.  — Прошу досточтимого гостя простить причиненную нами обиду! — громко и выразительно провозгласил хозяин и глухо стукнул лбом в земляной пол, вызвав удивленно-уважительные взгляды гостей и беспокойный — жены. Добиться такого звука при столкновении головы и сцементировавшейся глины и не покалечиться стоило как минимум немалого героизма, а как максимум — умения. Когда он поднял лицо, на лбу осталось лишь пятно пыли налипшей на покрасневшую потную кожу. — Нижайше молим Вас не… — он на миг сбился, видимо забыв отрепетированную речь или придумав новый оборот, — не отравлять Ваше сердце гневом на недостойных! — лоб опять стукнулся в глину, — Милостиво спасая сей никчемный дом и его обита…  — Хватит, — Люянь поднял руку, останавливая начавший набирать силу поток слов. — Как вы правильно заметили, этой ночью мне пришлось не только раздавать по заслугам, но и приложить немало труда для сохранения вашего благосостояния. Посему дальнейшая казнь лишь обесценила бы мои старания… «Да и могла бы привести к волоките с судейскими», — додумал он.  — Так что, принимая ваши извинения, я предпочту оставить все как есть, никого более не утесняя… Мы и так потеряли много времени, задержавшись здесь дольше необходимого. «Какой хороший молодой человек», — подумала госпожа Чжу. И украдкой глянула на девушку одетую в еще недавно ее собственные одежды… — «Потерю признал возмещенной. И даже намекнул, как оплатить оскорбление». «Ослика жалко», — мысленно зарыдал Чжу Дунь, совершая благодарный поклон. Впрочем, с этой потерей он согласился еще до разговора — отдариваться пришлось бы так или иначе. Ибо возможные проблемы от затаенной обиды такого человека перевешивали не только потерю ушастого трудяги, но и гостиницы вместе со всем добром и скотиной.  — Господин, позвольте предложить вам для удобства в пути нашего осла! — просьба была высказана со смиренным поклоном. — Хороший осел. Крепкий…  — С благодарностью приму великодушный подарок, — кивнул гость, убивая последнюю надежду Дуня сохранить скотинку себе. Дело обернулось миром, и отрывать последний кусок было больно. «Но уж за еду в дорогу я с вас слуплю», — подумал он с предвкушением. И тут же оказался поражен в самое сердце.  — Окажите нам честь, взяв и немного запасов в дорогу, — прочувствованно попросила его жена.  — Непременно, — влезла в разговор рыжая нахалка. И неожиданно для всех встала с места, —, а этих, — она шагнула к покалеченным молодцам, - я, пожалуй, вылечу… Под недоуменными взглядами она присела на корточки и… поцеловала громадного Дая в губы. Бесстыдно чувственно, смакуя. Лицо великана побагровело, глаза сделались круглыми. Точеные пальчики пробежали по широкой груди, расправили складки грубой крутки…  — Вкусный, — хихикнула девушка отпрянув с той же внезапностью. Ошалевший разбойник качнулся вперед за ее губами. И тут же замер, покраснел еще сильнее. Растерянно оглянулся на Цай Хэна, на хозяйку. И тут же получил тычок в ребра маленьким, но явно крепким, кулачком: — Здоров! Прежде, чем она проделала то же и с другими пострадавшими, Чжу Шэнь закрыла глаза дочери ладонью, а младших детей заслонила своим телом… Сцену прощания затягивать не стали — целованные разбойнички могли задохнуться от смущения или лопнуть от прилившей к голове крови, хозяйка задумчиво украдкой разглядывала лису, и в глазах ее муж с тревогой замечал что-то похожее на зависть. Сам он изредка смаргивал скупую слезу, старательно изображая умиленную благодарность — осла было жалко. Особенно с учетом предстоящих восстановительных работ. Когда затычка с тихим хлопком покинула горлышко кувшина, лиса уже сидевшая на ишаке, свесив ноги на одну сторону, напряглась. Смазливое личико подалось вперед, ноздри затрепетали.  — Выпейте на дорожку, прощальную… — начал господин Чжу.  — Персиковое? — перебила его гостья.  — Ну… да.  — Налейте! — она соскочила на землю и, вырвав чашку у хозяйки, протянула ее двумя руками. Гость изумленно вздернул брови. — Налейте, пожалуйста! В голосе девушки так странно сочетались трепетная просьба и требование, что трактирщик, не говоря ни слова, наклонил кувшин. Рыжая выпила все одним глотком и протянула руки опять. - Еще! Глаза ее заблестели, на щеках выступил румянец. Но стоило Чжу Дуню налить вторую порцию, как в дело вмешался Люянь — молча взял чашку из рук подружки и неторопливо выхлебал все сам. Потом сунул пустую посуду хозяину и тут же перехватил кувшин за горлышко. - Я, пожалуй, возьму это с собой. Заткните, пожалуйста… Когда от удаляющейся по дороге парочки донеслась песня, исполняемая высоким, почти детским голосом: «Пчелка села на цвето-о-о-ок, Лепестки-и-и раскрыла-а. Лишь лизнула сладкий со-о-ок. Вся в цветок зале-е-езла-а! ..» Чжу Дунь оглянулся на жену и шурина.  — Это ее с одной чашки так? Или я чего-то не понял? Шэнь усмехнулась:  — Персиковое вино? Надо будет запомнить…