What's wrong with Way

— МАЙКИ, МАЙКИ, БЕЖИМ ИГРАТЬ, – кричал Фрэнк, убегая в парк и оставляя уставшего Майки позади. Это была только первая неделя летних каникул, и он уже просто хотел спать. Он бы никогда не сказал это Фрэнку: это не его вина, что парень был таким гиперактивным, и Майки не мог оставить его в покое, пока он спал. В последний раз, когда он так сделал, то Фрэнк решил покачаться на качелях и заснул; он упал, сломав левое запястье. Майки не мог позволить повториться подобному, поэтому был осмотрительным по отношению к Фрэнку, и в течении двух следующих недель, когда все их друзья ушли в поход в северную часть штата Нью-Йорк, он присматривал за ним, как за маленьким мальчиком. — Майкииииииии, – заскулил Фрэнк. — Я иду, – Майки хихикнул, наблюдая, как Фрэнк стоял на нижней ступеньке горки, практически выпрыгивая из своих башмачков, так он жаждал скорее подняться на горку и скатиться с неё, но он обещал не лазить, если Майки не было рядом. На всякий случай. Когда Майки подошёл и разрешил скатиться, то Фрэнк побежал наверх, как крыса по водосточной трубе, и молниеносно скатился вниз с криком: "качуууууусь!" Они были одного возраста, всего лишь с разницей в один месяц. Майки был старше, но даже в шестнадцать, почти семнадцать лет, Фрэнк вёл себя как десятилетний, и когда он был особенно взволнован, то таскал Майки за собой, чтобы тот наблюдал за ним. — Осторожнее, Фрэнк, – крикнул он, устремляясь к качели за своим приятелем, не желая, чтобы история повторилась. — Ох, Майки, – Фрэнк мягко проворчал, – я в порядке. Затем сел... но не начал раскачиваться. Майки подумал, что он ждал его, но когда дошёл до качелей, то увидел, как Фрэнк зевает. — Майки? – захныкал Фрэнк. Это произошло так внезапно, что он был на грани нервного срыва от быстрорастущего изнеможения: он хотел уснуть в ближайшее время. — Всё нормально, дружище, я с тобой! – заверил его Майки и обернул руку вокруг его талии, чтобы помочь встать, –облокотись на меня, ладно? – дом Фрэнка был ближе к парку, чем дом Майки, но он не захочет туда идти. Фрэнк никогда не говорил почему, и ни Майки, ни любой другой из их друзей не спрашивали, это был прост факт, что он не хотел там быть. Так они начали медленный путь к дому Майки; Фрэнк держался рукой за плечи друга, волоча ноги по асфальту, и он очень сильно старался бодрствовать. — Не засыпай, ладно? Фрэнк? Давай, поговори со мной, ты сможешь сделать это. — Майки? Почему я такой? Почему я не могу быть нормальным? – его слова становились уже невнятными, но Майки понимал его. — Я не знаю, – он не знал, что сказать, чтобы помочь ему, – ты не можешь быть нормальным, но кого это волнует? Ты особенный. Ты уникальный. И это намного лучше, чем обычный, скучный, – может быть, он знал, что сказать. — Я не собираюсь делать, что ты сказал, Майки, – прошептал Фрэнк, – слишком устал, – он зевнул, споткнувшись о собственные ноги. Майки знал, что это могло произойти, это происходило много раз прежде, и Майки, Рэю или Бобу приходилось нести его всю оставшуюся дорогу, слава Богу он был таким маленьким и легким. — Не волнуйся, я держу тебя. Если ты пойдешь, я помогу тебе. Фрэнк тихо захныкал. Он ненавидел это ощущение, будто он бремя, и всем приходилось о нём заботиться. В школе все знали, что он был уродом, и хулиганы были не слишком любезны, когда оставляли его в классе спящим после уроков. Учителя уже привыкли к тому, что он спал на уроках, и они просто оставляли его в покое, зная, что уже ничего не поделаешь. И если они находили его спящим на полу в одном из коридоров, то забирали и отводили его в медпункт. Но если хулиганы первыми находили его... Ну, Майки и другие делали всё возможное, чтобы защитить его, но у них были и другие дела. Но сейчас было лето, и они сталкиваются с новыми проблемами. — Майки? Мне больно, Майки, – у Фрэнка часто были боли в груди и голове, когда он долго пытался бодрствовать, – я не могу! – воскликнул он. Теперь они были на улице, где жил Майки, и он мог видеть свой дом, но он знал, что для Фрэнка это было очень далеко. Он остановился и, немного нагнувшись, взял Фрэнка на руки, как жених невесту. Фрэнк пискнул и обернул обе руки вокруг шеи друга, положил голову ему на грудь. Он всё ещё боролся со сном, и Майки видел боль на его лице. — Засыпай, Фрэнк, я тебя держу. Когда Майки поднялся на крыльцо, то почувствовал размеренное дыхания Фрэнка: он понял, что тот наконец уснул и больше не чувствует боли. Майки облегчённо вздохнул, когда неуклюже доставал ключи из кармана, слава небесам, что он не надел сегодня узкие джинсы, и отпер дверь. Его родители будут на работе до шести вечера, так что Майки немного удивился, когда вошёл в гостиную и увидел, что телевизор включён. Может быть, он не выключил его перед уходом? Или мама вернулась раньше? Он не знал, и сейчас у него были другие причины для беспокойства: мальчик уютно устроился в его объятьях и мило сопел. Направляясь в сторону небольшого чёрного дивана в углу комнаты, Майки даже не взглянул вокруг себя: он был сосредоточен на Фрэнке для его же блага. Майки осторожно положил своего друга на диван, подложил подушку ему под голову, затем снял ботинки и убедился, что ему будет комфортно. Он задумался на мгновение, снимать ли с Фрэнка штаны, потому что спать в узких джинсах неудобно, но решил оставить его в покое: Фрэнк может подумать что-то ни то, если проснётся в одних трусах, не так ли?.. Сидя на полу возле Фрэнка, Майки смотрел, как он спит, и нежно перебирал пальцами мягкие волосы мальчика... Жутковато? Возможно, но у Майки были тайные чувства к Фрэнку так долго, и видя его в таком состоянии: таким маленьким, таким хрупким, так молодо выглядящим, – он просто чувствовал потребность быть рядом с ним, чтобы защищать его. Вдруг Майки выдернул из мыслей шум от похрапывания, но исходил он не от Фрэнка. Он доносился от другого дивана, который находился боком к этому и чуть подальше. Кинув взгляд в сторону мальчика, Майки поднялся, и как только он это сделал, то увидел, что кто-то свернулся калачиком на другом диване. Как же он не заметил, когда вошёл? Человек был одет во всё чёрное, лежал спиной к комнате, зарывшись лицом в подушки. Именно этим и объяснилось похрапывание. Майки не мог сказать, кто это был. Кто мог уснуть на их диване? Кто мог проникнуть в дом? Входная дверь была заперта, когда он вернулся с Фрэнком, но, возможно, этот человек проник через окно или заднюю дверь? Пока Майки не испугался до усрачки и не позвонил в полицию из-за этой спящей задницы, человек потянулся и перевернулся на спину. Длинноватые красные, как пожарная машина, волосы спадали на его бледное лицо, а большие ореховые глаза были открыты и смотрели на Майки. — Джерард? – Майки вдохнул, не в силах пошевелиться. Джерард медленно вернул себя в вертикальное положение и всё ещё просто смотрел, как его младший брат глядел на него, как на зрелище. — Джерард? Что ты здесь делаешь?.. Я имею в виду, я рад тебя видеть и всё такое, но, – он замолчал, медленно опустившись на стул рядом с братом. Всё-таки Джерард ничего не сказал, – Джерард? Его молчание начало пугать Майки, и глядя в глаза старшего Уэя, он знал, что что-то было не так. — Джи? Что случилось? – он использовал кличку в надежде получить реакцию. Внезапно он откликнулся, хотя, возможно, это не та реакция, которую он хотел. Джерард бросился на Майки с объятиями, всхлипывая. Он прижался к брату, будто Майки был его единственной надеждой на выживание. Так как Майки был сильно прижат к нему, то не мог не почувствовать, насколько худым был его брат. Он, казалось, сбросил добрых 15 фунтов с тех пор, как видел его в последний раз, и он не весил более 120 тогда. Какого чёрта происходит? — Джи? – он попробовал снова, только Джерард ещё сильнее уткнулся в его шею, и тонкие руки крепче схватили его. – Хорошо, Джи, – тихо прошептал Майки, – всё нормально, я держу тебя. Они сидели так некоторое время. Майки осторожно качал своего брата, поглаживая его по спине и пытаясь успокоить тем, что тихонько напевал ему какой-то мотив, который их мать пела им, чтобы успокоить, когда они были маленькими. Он не помнил слов, но мелодия привязалась к нему, и он не один раз напевал её Фрэнку, когда тот чувствовал себя особенно нехорошо. Джерард, в свою очередь, продолжал молчать, только всхлипывал и сопел, зарывшись лицом в рубашку Майки, наверное, запачкав её. Через некоторое время они перестали. Вскоре после этого, тишина сменилась его тихим посапыванием, и его руки ослабли. Майки аккуратно уложил его обратно на диван. Тяжело вздохнув, Майки смотрел туда-сюда на двух спящих парней. Сейчас он чувствовал себя очень одиноко. Прямо сейчас он хотел свернуться в клубок в углу и плакать. Он хотел выпить.