Жил да был одинокий король...

Жил да был одинокий король. Он проводил много дней и ночей в мечтах, поисках единственной для него женщины. Той самой идеальной женщины, которая станет его королевой.

— Папочка! — радостно заверещал детский голосок в трубке, и холодное сердце гибрида сжалось от тоски по дочери. Лишь она знала его настоящим. Лишь она могла растопить лед его жестокости. И лишь она верила в него.       Клаус улыбнулся: — Да, милая. Соскучилась? — Очень, — торопливо ответила Хоуп, — ты ведь звонишь рассказать мне сказку, правда? — шепотом, скрывая от ушей ее тети их совместную тайну, переспросила она. — Только если ты ляжешь и закроешь глазки, — он добавил в растаявший голос нотки суровости. — Обещаю, — заверила его девочка, — а теперь расскажи мне. Расскажи, — требовательно затянула она.

Одинокий король повсюду искал женщину, которая станет его королевой. Он почти потерял надежду. Когда, случайно, набрел на маленькую таверну в деревенской глуши. И, когда она взглянула на одинокого короля, ему показалось, что они знали друг друга тысячу лет.

      Высокая. Стройная. Рыжеволосая. Именно такой была та девушка, что Клаус повстречал на днях. Она приветливо улыбалась каждому посетителю бара, не обделив улыбкой и первородного гибрида, молчаливо потягивающего скотч за дальним столиком. Что-то во взгляде серьезного мужчины привлекло девушку, и она взглянула на него дольше, чем полагается. Заинтересованно. И сочувственно. Ведь он не выглядел измотанным или уставшим. Но от него буквально веяло отчаянием и тоской. Его хотелось утешить. Возможно, поэтому он привлек ее взгляд. Но как только она собралась заговорить с ним — увы, наткнулась на опустевший столик. Мужчина исчез. А вместе с ним исчезло и гнетущее чувство скрытой угрозы и неясности, повисшее в баре с самого его появления там. Никто не знал этого парня. Никто не видел его. И никто не говорил с ним. Он появился ниоткуда и исчез в никуда. Будто был самим Дьяволом, ищущим в столь поздний час заблудших грешников, готовых добровольно отправиться на его костер. Или праведников, не устоявших перед искушением, коим он щедро потчевал всех желающих, в жажде получить продажные души, сошедшие с пути.

И он ждал, пока она осталась одна. Он наблюдал за ней издалека, потому что боялся заговорить. И вот, однажды, ее карета сломалась, и король подумал, что это судьба…

Он подъехал ее спасать. И она сказала ему…

— Ух, ты, папочка! Ты спас ее! Она попросила тебя о помощи, и ты спас ее, ведь так? Да, папочка? Она была той самой? — на гибрида тут же обрушился поток нескончаемых вопросов. Похоже, сон Хоуп как рукой сняло. Ребекка снова будет бранить его за поздние звонки и то, как сложно уложить после них девочку в кровать. — Король так думал, — продолжил Майклсон, делая между словами мелкие глотки бурбона из фляги, и вспоминая, как брыкалась эта девушка, пока он зажимал ей рот рукой, и тащил к внедорожнику. О, Боги, адреналин в ее крови зашкаливал. И все, чего ему хотелось в тот момент — это разорвать ей глотку, впиваясь в сонную артерию, и выпивая претендентку на королеву за пару глотков, а потом, еще долго смакуя ее вкус, катая его языком по небу, и не торопясь запивать алкоголем. Но забота о дочери на первом месте. А уж потом неутолимый голод гибрида.       С тех пор, как Хейли мертва, его приоритеты сменились. Он вынужден был их сменить. Эта волчья шлюха хоть ложилась под всех, пытаясь добиться своего через постель, но материнские обязанности выполняла исправно. И любила их дочь. А теперь…да что теперь! Он, как проклятый, метался по Штатам в поисках идеальной матери для Хоуп, будто сорвавшийся с цепи волк. Да почему же будто? Он и был волком. Одиноким волком. С маленьким волчонком на руках. Благо сестра согласилась позаботиться о ней в который раз. И перестала задавать глупые вопросы. Или хотя бы стала делать это реже. Кому, как не Ребекке знавшей кровавую и деспотичную натуру брата, надеяться, что он наконец-то остепенится и остановит свой поиск. А уж, какими способами Клаус будет делать это — плевать. Семья превыше всего. Найти мать для Хоуп в интересах семьи.       Да, он бы мог искать среди вампиров и оборотней, но Никлаусу лучше знать чего он хочет для своей дочери. Или, по крайней мере, ему кажется, что он лучше знает это. — Но, увы, мой волчонок, она оказалась не той, — стиснув зубы, сдерживаясь, Клаус сладко произнес это, вспоминая, как таки вгрызся в шею этой девушке, а потом закончил начатое еще и, вырвав едва бьющееся сердце, которое делало это скорее инстинктивно, ведь крови в ее теле почти не осталось. — Не волнуйся, милая, папочка не перестанет искать. У короля обязательно появится королева, — в который раз его губы произнесли это обещание. Какой по счету была эта претендентка? Двадцатой? Или уже сотой? Обычные жертвы для пропитания смешались с теми, кто претендовал на такую честь, как общение с его принцессой. Но они все были не достойны. И поэтому они все умирали. — Но если король никогда не найдет ее? — испуганно и обижено протянула девочка. — Найдет. У короля впереди целая вечность. А теперь спи сладко, моя принцесса. Спокойной ночи, — с теплыми пожеланиями Клаус опустошил флягу, и оглянулся по сторонам.       Вчерашняя девушка сильно кричала, хотя он даже ничего не делал, поэтому просто пришлось свернуть ей шею. Он, как и обычно, не прикоснулся к ней пальцем. А ведь мог — эта была в его вкусе. Светловолосая, голубоглазая, заводная. Так сюсюкалась с абсолютно незнакомым ребенком в магазине. И так боялась, что ему от нее нужно лишь одно. Что он надругается над ее телом, получив от нее секс силой. Гибрид искренне недоумевал, почему они все всегда думали так. Почему это пугало их больше всего? Да, возможно, он потребовал бы этого от своей королевы. От той, кто стала бы матерью его ребенку. Да что там потребовал бы — он спокойно мог внушить каждой из них. Но Клаус не хотел этого. Он ждал искреннего отношения к своей дочери. Живого и настоящего. Поэтому не туманил их сознание своими приказами. И поэтому искал человека, а не сверхъестественное существо на роль мачехи. Нет, не мачехи. Матери. Именно так. Ведь только люди испытывают это.       Перегибал ли он палку с ними? Да, возможно, что так. Он сам знал, что сорвался. Сам не узнавал себя. И его мысли лишь подтвердила сестра, заявив сегодня об этом же. Но что поделать. Клаус не терпел полумер во всем. В своих поисках так же. Ни малейшей поблажки. Никаких послаблений. Ведь в будущем одна из них получит доступ к его девочке. К самому дорогому, что у него есть.

Одинокий король почти потерял надежду найти прекрасную королеву. Как вдруг…она появилась. На этот раз все было иначе. На этот раз он знал, что не ошибся. На этот раз она идеально подходила.

— Но сказка еще не окончена, — процедил Никлаус, наблюдая из авто, как девушка старательно расчесывает белокурые кудри перед зеркалом. И в салоне раздался звонок. Он и так знал кто это, даже не имея дара предвидения. — Ник, что ты снова ей рассказал? — капризный сердитый голос сестры недовольными нотками звенел из трубки. — Ничего плохого, Ребекка, ты же знаешь, — ворчливо ответил он, надеясь, что она поймет, как не вовремя донимает его своим звонком, — я никогда не причиню ей вреда, — тяжко выдохнул гибрид. — Семь лет назад я бы могла с этим поспорить, — она вспомнила его прошлые грехи и обидные фразы, которые Клаус так старательно вычеркивал из своей памяти. — Не будем об этом сейчас. Думаю, я скоро буду дома. — Неужели, ты устал скитаться по стране, в поисках сам не зная чего? — насмешливо подколола Ребекка брата. — Думаю, я нашел, — хитро прищурившись, Никлаус не отводил взгляда от девушки, все еще занятой своими волосами. Она не задернула шторы, выставляя жизнь в доме напоказ. В этом есть присущая ей дерзость. И это всегда нравилось ему в ней. — Кого ты нашел? — обеспокоено переспросила сестра, и эту фразу тут же уловила Хоуп, крича отцу в трубку. Бекс ничего не оставалось, кроме как сдаться, и отдать племяннице телефон, чтоб она могла поговорить с отцом, перестав, таким образом, хотя бы скакать на кровати. — Почему ты не спишь, мой неугомонный волчонок? — переспросил Майклсон, только заслышав, как трубка оказалась в руках у дочери. — Хочу услышать еще одну сказочку, — голос девчушки был таким непосредственным и лучистым, что напускная сердитость гибрида волшебным образом испарилась. Как в сказке. — Но ты уже получила сегодняшнюю сказку, — возразил тот дочери. — Неправда! — вскрикнула Хоуп, — мне ты сказал, что король не нашел королеву! А тете Ребекке ты сказал, что нашел! Почему ты соврал мне, папочка? — Я не врал тебе, милая, — напористость она унаследовала от Никлауса, поэтому ему пришлось стать в оборону и начать оправдываться перед своим же ребенком. Что он и делал. Всегда, когда у них возникали споры. Ему хотелось верить, что его надежда — то единственное, что заставляет его далекую человеческую половину дышать. Что не позволяет его сердцу зачерстветь полностью, как думал он до появления Хоуп в его жизни. И как до сих пор думали все. Его мягкость, податливость, доброта и нежность были только для одного существа в этом мире. Его принцессы. Его дочери. Но чем больше он смотрел на девушку за окном, тем больше думал, что, возможно, не только Хоуп посчастливится увидеть его таким. Может именно эта блондинка та самая, которая заставит его остановиться. Которая заставила когда-то делать его вещи, не присущие коварному и хладнокровному кровожадному деспоту, коим Клаус являлся всегда. — Тогда почему ты не сказал мне? — теперь отец слышал, как его дочь обиженно надула губки. — Это должно было стать сюрпризом. Для тебя. И для королевы. — Королева не знает об этом? — недоверчиво переспросила девочка, и Никлаус представил, как вопросительно сбежались сейчас ее бровки к переносице, а лобик Хоуп недоуменно наморщился. Как же уморительно его дочь корчила гримаски. Как изумительно удивлялась, и все это отражалось на кукольном личике его принцессы. Каждая эмоция. Каждая мысль. Хоуп реагировала на все, будто вихрь, подхватывающий эмоции на лету. — Нет, милая, не знает, — подтвердил Майклсон, представляя, каким для нее это станет сюрпризом. И вряд ли приятным. Но его это мало волнует. — Ты должен дорассказать мне эту сказку, — залепетала малышка, снова укладываясь в постель под пристальным взглядом Ребекки, — я хочу узнать все о ней. — Ладно, — выдохнул Клаус, — одинокий король приехал к замку королевы. Он уже бывал там давным-давно, и не думал, что когда-нибудь вернется туда. Но судьба распорядилась иначе. — Папочка, неужели ты знал эту королеву давно? — Да, милая, знал. — Почему же ты сразу не привел ее ко мне? — Я не был уверен, что она та, кто нам нужен. Я не был уверен в себе. — Что же сейчас изменилось? Почему ты передумал? — Потому что эта королева, став такой как папочка, не потеряла того, что и делает ее идеальной. Той, которую я так долго искал. — Что это? Скажи мне! Скажи! — нетерпеливо затараторила девочка. — Свою душу. Она осталась с ней. Да, она осталась с ней, — это было признанием не только дочери, но и самому себе. Он столько искал среди людей, забывая о том, что уже знает вампира, подходящего на роль матери его ребенка и его королевы так идеально, как никто другой. Обратившись, она стала только лучше. Умела сопереживать, чувствовать больше остальных, и сиять так, как умела только Хоуп. — Это правда, настоящая королева? И вы вместе скоро будете в нашем королевстве с принцессой? — робко спросила она. — Да, милая. А теперь королю пора, он должен забрать свою королеву, — улыбнулся Никлаус, и, попрощавшись с дочерью, вышел из внедорожника. Плевать, что Кэролайн точно не согласится поехать с ним. Если потребуется — он свернет ей шею, и довезет до Нового Орлеана в багажнике. Клаус слишком много потерял и пропустил в жизни своей дочери с этими поисками, чтоб снова отправляться в путь, да еще и, зная, что лучше белокурого ангела Форбс он никогда никого не найдет.