Встреча

— Прекрати вливать в себя это дерьмо. Мелло игнорирует дружеский совет Мэтта и в очередной раз опрокидывает бутылку, приложившись губами к узкому горлышку. Дживас брезгливо морщится, но в полумраке прокуренного номера в дешевом отеле его недовольство остается незамеченным. — И это все, что ты можешь мне сказать? — оторвавшись от пойла, спрашивает Мелло. Пальцы обожженной руки теребят цепочку розария. Удержать больший вес они уже не способны. Дживас скользит по расположившемуся на продавленном кресле Келю долгим внимательным взглядом. — Тебе не идут эти тряпки, — наконец выдает он и крепко стискивает зубы, чтобы наружу не вырвалось то, что он хотел бы сказать в действительности. Это непросто, но Мэтт умеет молчать. Четыре года — достаточно долгий срок для того, чтобы научиться. — Считай, это мой новый фетиш. На несколько секунд в комнате воцаряется тишина, разбавляемая лишь звуком выливающейся из бутыли жидкости. Дживас устало опускается на край кровати, застеленной матово-белым бельем, выбивает из помятой пачки Dunhill сигарету. — Выглядишь как шлюха. — Можешь не добавлять свое вежливое «как», — прищур голубых глаз становится насмешливо-злым. — Шлюха, — исправляется Мэтт. Глубоко затягивается терпким дымом, обжигающим легкие почти так же, как нехватка воздуха от непосредственной близости Мелло. — Хочешь трахнуть меня? — в голосе яд и горечь, которую по-прежнему никто не научился замечать. Никто кроме самого близкого. — Хочу, — честно признается Мэтт, сбивая пальцами серый столб пепла. Красные всполохи истлевают в доли секунды и мертвым снегом ложатся на пол. — Валяй, — улыбаясь, говорит Кель. — Разве не тебе полагается меня обслуживать? — Мэтт небрежно тушит окурок носком тяжелых стиллов на рифленой платформе, прибавляющей ему добрых пять сантиметров в росте. Он по-прежнему ниже Мелло. — Я заплачу. Сколько ты берешь с других? — Для тебя — бесплатно. Бутылка звучно ударяется о столешницу. Легко поднявшись со своего места, Мелло направляется к постели. — По старой дружбе, — добавляет он, расстегивая на ходу жилет. Узкие ладони толкают Дживаса в грудь, и геймер поддается, принимая горизонтальное положение. Мэтту все труднее удерживать безразлично-похотливую улыбку, а когда взгляд останавливается на покрывающих некогда идеальное тело ожогах, она и вовсе сползает с лица. Оседлав его бедра, Мелло остервенело рвет в разные стороны застежки клепаного ремня, и Дживас не выдерживает. От пошлости этого спектакля его тошнит почти физически. Совсем не так должна была пройти встреча лучших друзей после долгой разлуки. Совсем не этого хотел Мэтт, с самого детства влюбленный глупо и безнадежно. Резко подавшись вперед, он перехватывает узкие запястья ладонями и тянет Мелло к себе, обнимает так крепко, что хрупкие ребра Келя готовы стонать от тесноты. — Ну хватит, — поглаживая слабо сопротивляющегося парня, говорит Мэтт. — Мы заигрались. Дживас снимает с себя жилет на меху, заклейменный Келем как «дурацкий», и укрывает им замерзшие плечи. Мелло молчит, уткнувшись носом в его шею, прислушивается к своим ощущениям, пока ладонь Мэтта перебирает отросшие волосы. — Скучал? — поднимая пронзительный взгляд на красивое лицо в обрамлении непослушных рыжих прядей, произносит он. — Даже не представляешь, как сильно, — уголки тонких губ приподнимаются вверх. — Мне тебя не хватало, — стыдливо опуская глаза, говорит Мелло. Но выразить словами, как он ждал встречи невыносимо-долгие четыре года, все равно невозможно. Они просидят так, молча обнимая друг друга, еще очень долго. Целую вечность. И только потом снова станут на время одним целым, вспоминая свой первый раз. — Мэтт, никого не было… — сбивчиво будет шептать Кель, бесстыдно раздвигая ноги. Ведь это только с ним, а с ним не может быть неправильно. — Все четыре года… никого, слышишь? И, прежде чем поцеловать оставшиеся по-мальчишески нежными губы, Мэтт непременно ответит: — Я знаю.