Эту песню не задушишь...

В пещере, как только Эленорэ с пустой бочкой вытолкали за решетку, Алькарин потерял всякую способность работать. Он что-то мыл, собирал, переносил, но то и дело замирал, прислушиваясь, и выходил из оцепенения, только когда подгоняли. Услышав что-то похожее на шаги охраны, и вовсе бросил недомытые миски, вцепился в решетку, вглядываясь и вслушиваясь. Но это была просто смена -одни охранники меняли других. Эленорэ вернули только через несколько часов, перед самым возвращением рабов из шахты. У Эленорэ на теле виднелось несколько свежих ожогов, а те лохмотья, которые остались от одежды после наказания за их “побег”, были в свежих пятнах крови и изодраны еще сильнее. Он упал у решетки, где его оставили орки, и не шевелился. Алькарин, отшвырнув тряпку, бросил к нему - насколько мог быстро. Но все-таки присел рядом лишь тогда, когда ушла охрана, при них это только все ухудшило бы. - Эленорэ… Эленорэ был в сознании, он шевельнулся, поймал его за запястье и сжал неожиданно сильно. - Всё хорошо… у меня получилось. Алькарин не был уверен, что все так уж хорошо, но говорить ничего не стал. Подхватил его под руку, с трудом поднялся сам - рановато было еще тяжести таскать. - Ты сам иди, а на меня обопрись. Давай. Не надо на проходе лежать. - У меня получилось… - Эленорэ попытался подняться сам, но рука соскользнула по стене. - Получилось, ты теперь… главное… не уходи далеко от входа… они могут прийти… Казалось, он был немного не в себе. - Ты теперь, главное, лежи спокойно и не попадайся никому на глаза, - тихо сказал Алькарин. От напряжения у него в глазах темнело, но Эленорэ он все-таки не уронил, довел до их места и помог лечь. - Я тебя понял. - Хорошо… - Эленорэ тяжело упал на подстилку и уже не двигался. Его трясло крупной дрожью. К нему сразу же подсел Аннаэль, бросив сперва удивленный взгляд на Алькарина. Он посматривал так весь день, хотя нолдо мог и не замечать этого. - Он... подрался, - объяснил Алькарин. - Так вышло. В этот момент у решетки послышалось какое-то оживление и он поднявшись, поспешил туда. Орки уже вытаскивали за шиворот Гиллина - тот первым подвернулся под руку, и у Алькарина внутри все замерло от ужаса, что из-за его медлительности, все окажется зря. К счастью, орк-стражник решил, что еле таскающий ноги Гиллин много не принесет, а если добавить к нему однорукого, то вместе получится более-менее целый работник. Алькарин, зажимая ладонью свежий рубец на плече, быстро догнал Гиллина и пошел рядом, уже медленнее. - А я то думал откуда он такой красивый и весь в крови… - съязвил Аннаэль, и посмотрел в спину удаляющегося Алькарина еще удивленней. В пещере, где мертвой, незыблемой гладью лежало соленое озеро, все было покрыто толстой белой коркой. Свет ламп искрил, играя на гранях кристаллов и Алькарин вспомнил, что как-то очень похоже выглядел снег. Им выдали мешок и тупую кирку, которой, впрочем, можно было поддеть и расколоть наплывы соли, а сами стражи уселись подальше играть в кости. Все равно пещера тупиковая, куда денутся. Гиллин взял кирку и начал откалывать куски соли. Получалось у него плохо и медленно, но он казалось и не стремился быстрее. Алькарин взял один из двух мешков и медленно побрел вдоль озера, подбирая куски и крупные кристаллы. Очень быстро мелкая соленая взвесь в воздухе начала разъедать свежие рубцы на плечах и спине, и он ускорился. Дойдя до раздвоенного сталактита, остановился, отковыривая от его подножия куски соли, а сам вглядывался в стену, разыскивая значки. Наконец, найдя то, что искал, затолкал небольшой сверток под одежду, под пояс, надеясь только, что это не очень заметно. - Эй! - орки заметили, что пленные не работают вместе, а разбрелись кто куда и решили, что это достаточный повод придраться. - Что ты там делаешь? Пошел! Быстро! Один из орков встал и направился к нему. Алькарин упал на колени, решив, что если его собьют с ног, то сверток может и вылететь. И начал торопливо сгребать ладонью соляную крошку. - Встать! - орк со злостью хлестнул его по плечам. - Встать! Туда! Чтобы видно было! Смысла в это не было никакого, но орку было просто приятно настоять на своем. Алькарин поднялся, прижимая руку к животу - проклятый сверток едва держался и пошел поближе к Гиллину. Чем скорее они справятся, тем лучше. - Дай мне кирку, сгребай то, что есть, - сказал он. - Соль эта... везде уже, кажется. Орк удовлетворенно покосился на товарищей - он был еще молодой и жил здесь недавно, поэтому ему нужно было показать как ловко он умеет обращаться с кнутами и пленными. Отходить он не стал, нависал рядом, и когда Гиллин чуть замешкался, со всей силы хлестнул его по спине. Алькарин дернулся, но говорить ничего не стал, просто старался скалывать соляную корку и ногой подгребать куски ближе с Гиллину, чтобы тому было проще. Работа была не тяжелая, соль не камень, только вот кнут орка уже тоже весь блестел от соляных крупинок и каждый рубец горел огнем. - Сейчас наполним эти мешки и пойдем отсюда, - прошептал он. Работа была не тяжелая, но Гиллин почему-то работал медленно, а в какой-то момент кинув в мешок кусок соли и вовсе остановился и опустил руки. - Не могу… - тихо сказал он. - Не хочу. Орк, в этот момент отошедший что-то обсудить с товарищами, уже возвращался. - Работай! - кнут щелкнул рядом с Гиллином. Алькарин резко выдохнул сквозь зубы. Жалость и желание помочь здесь никак нельзя было выразить. Глянул на эльфа: - Пожалуйста, давай это закончим. Я... потом поговорим, не здесь. Вместо ответа Гиллин закрыл лицо руками. Кнут с силой опустился на его тощие плечи, потом, для пущего устрашения прошелся по Алькарину. - Работай! Остальные орки зашевелились, с интересом приглядываясь к происходящему. - Да не трогай его! - заорал Алькарин, резко обернувшись. Глаза полыхнули так, что орков словно отбросило на пару шагов. Гиллин, хоть и не был похож на его сына, но чувства вызывал очень схожие. Единственный, из всех пленных в пещере, за которого Алькарин чувствовал почему-то ответственность, хоть ничего не был тому должен. - Я сам закончу, - тише сказал он, сам испугавшись своего срыва. - Один. - Ах ты… - такие взгляды орки ненавидели, Алькарина сбили с ног и обступили со всех сторон, забыв про второго эльфа. Алькарин сосредоточился на том, чтобы закрывая рукой живот, затолкать сверток Гэлмира под бинты на груди - некоторые еще остались на нем, там, где после наказания "за побег" раны никак не хотели затягиваться. Он так был занят этим, что почти не чувствовал боли и не замечал ни ударов, ни того, что валяется на соляной корке. Когда понял, что удалось, закрыл рукой голову, подтянул колени к груди - единственное, что можно сделать, когда бьют. Через некоторое время его оставили в покое - эльф не сопротивлялся, с таким было не интересно. Попинали еще и Гиллина, который как сидел, закрыв лицо руками, так и упал под ударами. Потом хлестнули обоих, принуждая работать, и часть орков ушла ко входу, оставив только одного наблюдателя. Алькарин с трудом поднялся на колени, голова кружилась. Он не был еще до конца здоров, и побои быстро об этом напомнили. Встать он сразу не смог, но мог сгребать то, что успел расколоть. Этим и занялся, медленно и через силу. Гиллин сперва и не пытался что-то делать, но после нескольких ударов орка кое-как поднялся и вяло сгребал соль в кучку. Мешки они с такой скоростью наполняли бы до середины ночи, и еще не раз досталось обоим, но наконец оркам все это надоело и полупустые мешки были признаны полными. На ногах Алькарин едва держался, но кое-как, то на спине, то волоком, дотащил ношу до орочьей караулки. Назад Гиллин шел медленно, даже несмотря на то, что орки пытались его подгонять, а может быть, из-за этого. Один раз упал от ударов и казалось, что уже не поднимется. Орки попытались заставить тащить его Алькарина, но быстро поняли, что это бесполезно, поэтому кое-как, пинками и ударами подняли эльфа и погнали вперед. У караулки Алькарину досталось еще несколько раз за медлительность и его наконец отправили в пещеру, куда еще раньше загнали Гиллина. Там все уже успели поесть и укладывались. Алькарин посидел у решетки, пытаясь прийти в себя и отдышаться, потом медленно, по стене, двинулся к своему месту у стены. Раненым приносили еду, возможно, кто-нибудь догадался оставить немного и на него. А еще нужно было избавиться от свертка, который чем-то острым впивался в ребра. - Я оставил тебе еды, - сказал сидящий у стены Аннаэль. - Он спит, - кивок в сторону Эленорэ. Потом целитель пригляделся и глаза расширились: - А тебя куда гоняли? - За... за солью, - с трудом выговорил Алькарин. Он сел, опираясь о стену тем плечом, которое было целее второго. Хотел лечь, но подумал, что тогда и ради супа не встанет снова. Не слишком прячась от Аннаэля, полез пальцами под повязку, собираясь вытащить спрятанный сверток. - Так? - Аннаэль встал, придвинул к нему еду и потянулся за водой. - Жаль здесь помыться нельзя, - тихо сказал Алькарин. - Эта соль... везде. Он все-таки вытащил принесенное, сунул под солому и только потом потянулся за миской - сперва с водой. - Что это? - Аннаэль кивнул на сверток. - Это... Гэлмира, - Алькарин не знал, как объяснять, и насколько подробно стоит это делать. - Он когда-то спрятал и просил забрать. Спасибо за суп. А Элинд поел? - Гэлмира? - поднял бровь Аннаэль. Но больше спрашивать ничего не стал. - Он не захотел. И я его насилу заставил попить и уснуть. - Да. Он спрятал... еще когда в мастерских работал. Как я понял... Алькарин глянул на Эленорэ, но тот спал и будить его, чтобы сказать, что все хорошо, явно не стоило. Он вздохнул и начал есть, иногда прерываясь на то, чтобы посидеть и переждать приступ боли или головокружения. Аннаэль отошел к Гиллину, помог ему отмыться и поесть, о чем-то тихо поговорил и Гиллин улегся у стены, лицом к ней. Целитель поднялся, подобрал кувшин и набрав воды в бочке принес ее уже Алькарину. - Спасибо, - Алькарин как раз думал, сможет ли он встать, чтобы дойти до бочки, но кувшин рядом был гораздо лучше. Намочить тряпку и стереть въевшуюся в ссадины и рубцы соль. Он подобрал кусок грязного бинта, окунул в воду. Аннаэль сел рядом. - Сними рубашку. Вдвоем будет быстрее. А потом ляжешь. Вас завтра еще и на работу погнать могут… Они злые последнее время. Алькарин спустил с плеч лохмотья, именовавшиеся здесь одеждой, пробормотал "Спасибо". - Эленорэ не встанет завтра никуда. Он же... едва живой вернулся. - Захотят поднять - будут пытаться поднимать. Хотя его… скорее всего нет. Аннаэль набрал воды в ладонь, намочил тряпку и стал промывать ему раны. - Слишком сильно тебя отделали, для простого похода за солью, - заметил он. - Гиллин, - поморщившись, объяснил Алькарин. - Ему что-то совсем плохо, он там отказался работать, ну и... - Досталось тебе, потому что он отказался работать? - уточнил Аннаэль. - Ему тоже. А мне.. Ну, я не мог смотреть, как его бьют. Я... я же с ним еще там был, наверху, где допрашивали. И много о чем говорил, мне тогда казалось очень важным, чтобы он выжил. - Он много думает о себе и мало о других, - холодно сказал Аннаэль. - Не то, чтобы я думал его осуждать… но беря ответственность за такого, стоит это понимать. - Мало у кого тут достаточно сил, чтобы думать еще и о других, - хмуро сказал Алькарин. - Он помогал мне тогда, наверху. Сколько мог. Я тогда не знал, буду ли жив вообще. После встречи с балрогом. Аннаэль пожал плечами. - Он сейчас не очень хочет жить. Но это пройдет. - Хорошо бы. Я... за него здесь больше всех тревожусь. Хотя каждая наша близкая встреча или работа рядом кончается для меня не очень хорошо. Алькарин вздохнул, прикрыл глаза - прикосновения Аннаэля были даже приятны - вслед за ними уходили раздирающие жжение и жар. - Это точно, - вздохнул Аннаэль, стирая грязь со ссадин у него на лице. - И не только у тебя. - Зато если бы он не раздробил мне пальцы, я бы не попал к плавильным печам, и мы оттуда не забрали бы Гэлмира, - сказал Алькарин, не очень уверенный в том, что это "зато". - Тебе надо поспать, Агларин, - мягко сказал Аннаэль. - День был сложный. Алькарин кивнул. Суп был съеден, плечи и спину уже не так жгло, сверток лежал под их подстилкой и это все было почти хорошо. - Спасибо тебе. За... за то, что дождался меня, и за еду и за воду, и за все остальное. Я правда лягу. Может, успею хоть немного отдохнуть. Он подобрался ближе к Эленорэ, начал устраиваться рядом. Эленорэ застонал во сне и вздрогнул, когда Алькарин коснулся его. - Это я, - прошептал Алькарин. - Спи. Все хорошо. Он лег вплотную, но все-таки не касаясь его - не самое лучшее, когда оба избиты. Гэлмир же, услышав, что Аннаэль недалеко, тихо, но четко и без обычного для своего бреда смешения квенья и синдарина, сказал: - Получилось у них, значит. Это хорошо. Эленорэ задышал часто. - У тебя… всё получилось? - спросил он тихо. - Да, да, - сказал Алькарин. - Все хорошо. Ты молодец и я молодец. - И я... - дополнил Гэлмир, но совсем беззвучно. Он-то прекрасно слышал все разговоры неподалеку, но уже знал, что не все к этому готовы. - Алькарин, прости меня… пожалуйста, - прошептал Эленорэ. - Я так больше… никогда делать не буду. Алькарин не хотел сейчас выяснять, что именно, Эленорэ не был похож на вменяемого. - Хорошо. Ты все правильно сделал, а теперь спи. Хочешь - обними меня и спи. - Хочу… - совсем тихо сказал Эленорэ и обнял его.