Пришелец

Дело было утром, а делать все равно было нечего. Нечего в том смысле, что бежать и искать Леголаса сейчас было абсолютно бесполезно: нужно было собираться и чапать в университет. Но прежде всего Михаил Многострадальный (как тот сам себя прозвал) проверил свои заначки на предмет их целости и сохранности. Обнаружив, что белобрысое создание все-таки пожалело бедного товарища-студента, Миша хотя бы немного, но успокоился. Как назло, но именно сейчас он потерял свою припрятанную на торжественный день рубашку. Но, как уже, говорилось, несмотря на то, что дело было утром, делать все равно было нечего. Поэтому Миша второпях напялил какую-то старую футболку, непримечательные штаны и прочие предметы гардероба, схватил со стула пыльный рюкзак, даже не глянув на его содержимое, и, тяжело вздохнув, выскользнул за дверь. Ключ повернулся в скважине. Громко щелкнул замок. А в груди у Миши так же громко сейчас стучало его сердце.

* * *

Дорога в метро хоть и казалась ужасно долгой, но прошла без происшествий. Хмурые лица, злые, готовые одним взглядом убить любого, кто подвернется им на пути, кто не так посмотрит, скажет хотя бы одно лишнее слово. Поздоровается, задаст самый обыкновенный вопрос. Этакий бал-маскарад. Театр, где каждый играет того, кого хочет играть. Кино с миллионами ролей. Игра. Обычная игра, выход из которой только один. И всей этой большой игре есть одно величайшее название: жизнь.

* * *

Лицо Миши сейчас ничем не отличалось от тысячи лиц таких же, как он, людей, куда-то спешащих, зачем-то спешащих или спешащих за чем-то. Только вот объяснялось это вовсе не тем, что ему было абсолютно все равно на окружающих: Миша уступал место старушкам в метро, беременным, девушкам симпатичным и не очень, усталым работящим мужчинам. Конечно, и в этом была доля эгоизма: он, как это сейчас говорят, намеренно поднимал свою карму. Но вообще Мише не было все равно, нет. Просто мысли Миши сейчас были сконцентрированы на одном очень странном, но на очень и очень родном блондине. Вереницы сомнений и страхов подобно тяжелым цепям все сильнее и сильнее сдавливали его сознание. И даже в его голове все это «…очень и очень родном…» звучало пугающе. Пугающе даже не из-за того, что он думал об эльфе все это утро, что на его щеках невольно появлялся румянец каждый раз, когда он вспоминал, как его обнимали... Хотя и это, конечно, тоже. Но в большей степени Миша до ужаса боялся, что с этим очень странным, но родным блондином могло случиться что-то совсем не хорошее. И вообще… Когда это он успел стать Мише таким… Близким?

* * *

Миша так задумался, что едва ли не пропустил свою остановку. Он быстро выбежал из метро и так же быстро вбежал в «родное» и «любимое» здание университета, в «родную» и «любимую» аудиторию. К родным и любимым друзьям. Только таким ли любимым? И родным ли? - Миша! Мишка! - вдруг послышался знакомый голос. - Миха!!! Брюнет обернулся. С огромной скоростью по лестнице, широко улыбаясь во все двадцать девять зубов, на него мчался светловолосый высоченный парень, который сейчас больше походил на ребенка-переростка, но никак не на инженера: лохматые потешные кудряшки, безумное выражение лица и искренняя, добродушная, детская улыбка. - Придурок хренов! - парень сжал друга в объятиях. Не сказать, что он был намного выше Миши, но то, что крупнее – определенно. - Ни черта от тебя не слышно в последние дни, - он громко выдохнул, отстраняясь. - Звонишь - ответа нет. Пишешь - ответа нет. Мне, что... - Гриш, я же тебе говорил, у меня работа, - попытался оправдаться Миша. - Ага, знаю я, какая у тебя там работа, - тот заиграл бровями. - Ну, как ее зовут? - Кого - ее? - Твою работу, дуралей, РАБОТУ. Миша наигранно улыбнулся. - Нет у меня никакой РАБОТЫ. - Ну ладно… Как лето-то хоть провел? - Нормально, как обычно, ты ж зна... - Ну какая она хотя бы? – парень не дал ему договорить. - Цвет волос? Фигура? Блондинка? Брюнетка? Рыжая, быть может? Худая, стройная, толстая? -Гриша, я же сказал… - Значит, толстая… Миша закатил глаза. - У меня никого нет. - Колись. Я все равно выясню. - Нет. - Не хочешь рассказывать? - У меня никого нет! - Жируха? - Да не… Не жируха она! Блондинка! Блондинка. Худая и… высокая, - вдруг выпалил он и осекся. Гриша одобрительно присвистнул. - Модель? - О великий Ландау, нет. У нас с ней вообще все очень сложно, мы друг с другом вообще… Не вместе мы, короче. - Что? - Короче говоря, она просто мой друг. Вот и все. - Но она тебе нравится? - Нет, она мне не нравится. - Тогда почему ты не хотел о ней говорить? Брюнет замолчал, понуро взглянув на друга, на что тот лишь глуповато улыбнулся. - Я так и знал, что ты больше по светленьким, то ли дело мы с Саньком... А дальше Миша его не слушал, потому что его внимание вновь сосредоточилось на той блондинке, о которой он только что ляпнул своему закадычному приятелю. А если быть точнее, то, увы, вовсе не о которой. О котором.

* * *

Лекции тянулись медленно, сменяющиеся голоса преподавателей терялись в воздухе, наполняли его тысячами высказываний, мыслей, делая тягучим и вязким, будто кисель. Но через несколько мучительных часов учебный день наконец был закончен. Солнце клонилось к закату, окрашивая стены городских домов в теплый оранжевый цвет и наполняя людские души долгожданным покоем. - Плодотворный был денек, - у главных дверей их встретили две невысокие девушки. - Вот тебе на! Ни "привет", ни "ни как дела"! - выпалил Гриша, подлетев к одной из них. - Я вижу, за лето ты в рифмачи записался? Молодец, делаешь успехи! - сказала та и, завидев Мишу, тут же ринулась к нему. Объятия были невероятно крепкими, а поцелуй в щеку явно длился больше положенного. - А ты подрос, - она наконец от него отцепилась. - Спасибо, ты тоже. - Вширь. - Ну вот я то же самое о тебе хотел сказать, - он наигранно улыбнулся. - Ну ты кретин... Ладно, со мной ты можешь так разговаривать, но не с... Не с ней, - она указала рукой на русоволосую девушку, которая стояла немного поодаль. - Это... Мысли тут же сбились в кучу. «Вот это совпадение…» - Евгения, - закончил за ней Миша. - Что? - Ее зовут Женя. - В этом ты прав. Ее зовут Женя. Но ты-то ее откуда знаешь? - Мы познакомились при совсем не интересных обстоятельствах, - пояснила та, подходя ближе к компании и приобнимая Мишу за плечи. - Я устраивался на работу, - пробубнил тот и выскользнул из-под навязчивых женских рук. - Ого! Кем? Стриптизером? - Смешно! - грубо выплюнул Миша. - Барменом, Даша, барменом! - Мне кажется, нам, ребята, нужно о многом поговорить, многое обсудить... - Не сегодня, мне домой надо,- выпалил брюнет. - Как-нибудь в другой раз. - Ну-у-у, не-е-ет, в другой раз мы тебя даже не вытащим, а сейчас такой удобный момент, - девушка подхватила его под руку. - Даша, я же сказал, что мне надо домой, - он резко высвободился из маленьких тонких ручек. - В другой раз. Ребята уставились на него в недоумении. - Пока... Всем. Мне правда пора, - тихо сказал он и зашагал в сторону метро. - Чего это он такой нервный? И куда так спешит? - раздался голос Даши за его спиной. - К своей блондинистой даме сердца, наверно, - ответил ей Гриша. Увы, конечно, тот спешил совсем не к даме. Но, о, черт, как же его друг все-таки оказался прав...

* * *

Домой Миша уже не просто быстро шел: он бежал, бежал быстро, совершая короткие прыжки, можно сказать, летел. Летел на всех парах, будто бы оттого, насколько скоро он доберется до своей квартиры, зависела чья-то жизнь. Вот уже он видит родной подъезд. Три. Четыре. Десять. Щелкнул замок. Дверь отворилась. - Леголас! - крикнул он. В его голосе было столько надежды, столько уверенности, что кто-то, хоть кто-нибудь обязательно должен был отозваться! Но ответом была лишь всепоглощающая тишина. Он отдышался. - Леголас! – сказал он снова. И еще. Еще. И еще. Ответа не было. Тогда Миша медленно обернулся, собираясь уже было закрыть дверь, как вдруг услышал на лестнице шаги и странный старческий голос вперемешку с голосом совсем не старческим. - Так вот, мой дорогой мальчик, если ты хочешь научиться готовить пироги, то я советую тебе брать яблоки именно в таком количестве, в котором беру я. И тесто брать именно в таком количестве, в котором беру я. Ну, а иначе-то как? Ведь не получится иначе-то, мальчик мой. - Да-да, Лилия… - Лидия, - поправила старушка. - Лидия Кузьминична, конечно. Миша тут же облегченно выдохнул, когда, выйдя на лестничную клетку, увидел спускающихся по ступенькам старушку и Леголаса в своей белой праздничной рубашке. И в этот момент не просто камень упал с души. В этот момент будто бы целая гора, выросшая за это время в его груди, разрушилась. Будто бы кровоточащие раны наконец-то начали заживать. - Ты! - громко ахнул брюнет, не веря своим глазам. - Михаил! Не кричи на ребенка! - строго сказала старушка. - Я тут его случайно подобрала... - На кухню! Быстро! - приказал он Леголасу, не слушая того, что говорит ему соседка по подъезду, и не обращая совершенно никакого внимания на возмущение и явный протест "блудного сына". И ведь даже не важно было то, что его эльф пропал на целый день, как он пропал, что он зачем-то взял его праздничную рубашку... Важно было лишь то, что это белобрысое создание сейчас в целости и сохранности, правда, чертовски усталое сидело на его кухне. А сердце Миши наконец-то начало биться размеренно и плавно. Но вот что было самым важным: Миша совсем не заметил, как в своих собственных мыслях внезапно начал называть Леголаса своим.