Сказка о любви рыбака, Морском Боге и печальном певце

Я не люблю лишний раз трепать эту историю - обычно мы не рассказывем ее чужакам. Но ты из тех редких в наше время людей, кто еще верит в чудеса, а значит - почти свой, хоть и кажешься иногда чужим. Поэтому тебе я ее подарю. Она случилась несколько десятков лет назад, с моим дедом, и не будь того странного происшествия, может быть, и меня не было бы на свете... Но разговор не обо мне. Ты уже достаточно прожил среди нас и знаешь наши обычаи - юноша не имеет права взять жену, пока не сможет дать за нее достойный выкуп и не построит дом, в который можно ее привести. А дед мой в юности был не то, что беден, а гол, как сокол. Да и как иначе? Сирота - отец не вернулся из моря, а мать померла от послеродовой горячки. Мыкался по добрым людям, пока не подрос, а потом работал как проклятый. Но где ж это видано, чтобы сирота смог заработать на хороший дом? И на выкуп, достойный дочери старосты. А деду моему не повезло влюбиться именно в нее. Да так влюбиться, что никакой другой он и не желал. А она никого, кроме него. Вот такая вышла история... Они долго скрывали, дед все надеялся заработать - в самых опасных местах за жемчугом нырял, думал, удача улыбнется ему. А та не улыбалась, только ухмылялась разве что. Года два скрывали, пока удача совсем уж не посмеялась и отец девушки не проведал. Понятное дело, он был в гневе. Его дочь встречается с каким-то нищим! В тайне! Позор. И поклялся выдать ее замуж, сразу же, как только пройдет траур по их матушке и будет это прилично. Женихов набежало едва ли не раньше, чем объявили об этом. Да столько, что хоть лопатой отбивайся. Дед мой, понятное дело, к ним не причислялся. Девчонку в дом и под замок, парня - вон из деревни. Чтоб не появлялся и глаза не мозолил. Он и пошел, а что ему еще оставалось? И пошел на то место, куда обычно приходил закусывать прибрежной галькой да запивать соленой водой все свои горести и печали, которых в ту пору было у него немало. Во-он ту скалу видишь? У ее подножия до сих пор есть маленькая тропинка, которая ведет в грот. Я туда ребятишек вожу, сказки рассказывать. Чудесное место, может быть, потому и повело деда именно туда. Вот тогда то и приключилась с ним история, о которой до сих пор в нашей деревне помнят и долго еще не забудут. Он рассказывал, что дело было так. Сидел он на камне, смотрел в море, и думал, что же ему теперь делать. Додумался уже даже до того, что не выкрасть ли ему девчонку, он парень лихой был. Но не хотелось ему будущую жену обрекать на нищету, а с ним ничего кроме горя да чужих дворов она бы не хлебнула. Сидел он, думал, думал и сам не заметил, как уснул. И приснился ему странный сон. Словно сидит он по-прежнему на камне, смотрит в море, и тут, навстречу ему из глубин, в короне из дивных самоцветов и в плаще из пены, выходит Морской Бог. Огромный, как скала, и весь состоит из воды, словно волна ростом с гору поднялась над морем. Прекрасный, что словами человечьими не описать, и страшный - такая в нем могучая сила, которую глазам смертного видеть не должно... И показалось деду, что посмотрел на него Морской Бог с жалостью, а потом заговорил, не голосом, а мыслью, шелестящей, как морской прибой. "Ведомо мне твое горе, дитя" - сказал Морской Бог. "И мне жаль тебя, как жаль всех, кто приности свою боль к моим водам. Я хочу помочь тебе". Мой дед удивился, но вспыхнула в нем надежда, а Морской Бог тем временем продолжал: "Видишь эту пещеру позади тебя? Войди в нее, там, в самом ее конце, есть маленькое окно. Если пролезешь в него, окажешься в самой глубине горы. Найди русло подземного ручья и иди по нему, без страха. Он приведет тебя к озеру под горой. На дне озера лежит раковина. Если не побоишься и сумеешь нырнуть и достать ее, в ней будет твоя надежда". Обрадовался мой дед и бросился исполнять все, как повелел Морской Бог. Был он неробкого десятка, поэтому не испугала его ни глубокая тьма под горой, ни озеро в той тьме, дна которому, казалось, не было вовсе. Он нырял и нырял, в темную ледяную воду, до тех пор, пока не нашел раковину. Схватил ее, прижал к груди да так и выбрался обратно из пещеры, боясь расстаться с драгоценной находкой. А Морской Бог его дожидался. Улыбнулся он деду своими сине-зелеными глазами, и взмахнул рукой. Раковина вырвалась у деда из рук, упала на песок и раскрылась. А в ней лежала жемчужина, такой дивной красоты, которой свет не видывал. "Она твоя, смельчак" - молвил Морской Бог. Тогда упал дед перед ним на колени, не зная, как благодарить Повелителя Вод. А тот продолжил: "Встань, дитя, ибо мой дар придется тебе отдарить" - Я сделаю все, что ты прикажешь! - воскликнул мой дед. "Я немногого у тебя попрошу" - прошептал Морской Бог. "Бери этот дар, иди и будь счастлив со своей возлюбленной. Предрекаю тебе, что и вы с нею, и весь ваш род будет благословен и благосклонны будут к нему морские духи. Не один год проживешь ты со своей женой, пока однажды в непогожий осенний вечер в вашу деревню не придет путник, которого никто из поселян не захочет принимать. Ты примешь его. Как любимого брата должен будешь ты его принять, каким бы он ни был. Накормишь, напоишь, а когда придет пора ложиться спать, дашь ему вот это" С этими словами Морской Бог протянул руку и положил на песок маленькую серую раковину. - И это все? - удивился мой дед. "Да" - ответил Повелитель Вод. "Более ничего не попрошу у тебя, выполнишь - и долг твой будет заплачен. Но смотри, не потеряй ее, потому что иначе ляжет на тебя, и на всех твоих потомков моя кара". - Я выполню все, как ты повелел! - воскликнул мой дед. Улыбнулся Морской Бог и растаял, разлился волной, исчез, словно его и не было. И в тот же миг дед мой проснулся. Сначала думал он, что все это просто сон, но диво, у ног его действительно лежала неприметная серая раковина, а в руке была зажата жемчужина такой красоты и величины, что не то, что выкуп и дом можно на полученные от ее продажи деньги устроить - а десяток деревень купить. Обрадовался мой дед. Продал жемчужину и стал одним из самых богатых людей в округе. Староста, конечно, изменил к нему свое отношение - стал принимать как родного сына, даже старшую дочь-наследницу предлагал за него отдать, но деду моему кроме его милой никто не нужен был. Поженились они вскоре и зажили так, как и предрекал Морской Бог. Грело их солнце морской удачи, а несчастья обходили дом стороной. Уже третий ребенок готовился появиться на свет, когда случилось то, что предрекал Повелитель Вод, и однажды ненастным осенним вечером пришел в нашу деревню странный путник... Тогда народ был не такой, как нынче. Только-только отгремела война и много странных людей ходило по городам и весям. Боялись их, и не зря - бывало что под маской путника скрывались ученики Темного Колдуна, мутили умы, а порой и целые деревни губили. На большее, как в войну, силенок у них уже не хватало, но подгадить могли. А от этого путника еще и веяло... Да что ты смеешься, колодой тебя! Не тем веяло, чем ты подумал. Тем то как раз вовсе, как ни удивительно, не веяло. Веяло от него тоской. Это тебе кажется, что ничего. А я таких видел безумцев. Да дед сказывал, что тот путник во сто крат хуже был. Такое горе, такая тоска шли от него, что любой, кто оказывался рядом, если слаб характером был, враз терял радость жизни и задумывался о самом печальном, что есть на свете. А этот путник еще и пел. На незнакомом языке пел песни горькие, как полынь, и такие, что хоть язык непонятный, а о чем они - видишь, и душа сжимается. О потерях были эти песни, о скорби и безнадежной борьбе. И сил не было терпеть. Потому то никто его под свой кров и не хотел звать. А тот и не просил, пришел себе тихо на берег, сел и поет. Вот и рассудили поселяне, что коли не просит, так и ну его. Пускай себе сидит, авось сам и уйдет. Деда моего тогда не было в деревне - уезжал в город на ярмарку. Вернулся только ночью, а когда утром услыхал от соседей про странного путника - бегом бросился на берег моря. Понял, кого привела в эти края судьба, и боялся его уже не застать. Но застал. Взял за руку, благо, тот послушен был, словно ребенок, и привел в свой дом. Накормил, напоил, принял, как родного, и так велико было его желание отблагодарить Морского Бога, что даже печальные песни не смогли огорчить его. Вечером же, когда странный певец уснул, вложил дед в его руку маленькую серую раковину. А сам сел наблюдать, интересно ему было, что же случится. Час сидел, два сидел, стало его уже в сон клонить, когда странный его гость вдруг шевельнулся. Поднялся странник на одном локте, и посмотрел на раковину в своей руке, совершенно ясным, совсем не безумным, как прежде, взором. А раковина вдруг засветилась, и донеслось из нее дивное пение на том же языке, на котором певец пел свои песни. Но была в той музыке не черная, а светлая печаль, и слышались еще глубокая любовь и надежда, ясная, как пробуждение после долгой болезни. Приложил странник раковину к уху, прислушался, и вдруг тихо-тихо вздохнул и откинулся на постель. Бросился дед к нему, но тот уже был мертв. Только спокойная улыбка играла на его губах, и красила, говорят, его необыкновенно. Лежал он, словно древний король какой, светился волшебным светом, да так, что даже лохмотья царскими одеждами казались. Похоронил дед его сам. Никому не доверил, и похоронил не там, где всех хоронят, а рядом с той пещерой. И знаешь, друг мой, хоть дед уже давно помер, и лет много прошло, но до сих пор, если пойти на то место в ветреный осенний день да хорошенько прислушаться, можно услышать в шуме моря песню о былых временах. Печаль в ней звучит такая, что сердце заходится, но всегда за ней следует надежда, и не дает бедному сердцу остановиться. Говорят, сам Владыка Вод благословил это место и сделал так, чтобы напевы странника вечно звучали у скалы пасмурными осенними днями. А из песни, что лилась из раковины, дед мой даже разобрал одно слово. Записал его, он грамотный был. Несколько лет потом мотался по ученым мужам, даже в столичную Библиотеку наведался. Там то ему какой-то старик и объяснил, что слово это из древнего Высокого наречия, которое все давно уже позабыли. И коли не врет старик, то означает оно "возвращайся".