Грешник во мне

— Как мы оказались здесь? Ну и дыра. Вновь тот же хриплый голос рычит на ухо. Хотя нет, это мне так кажется, он у меня в голове. Этот тон несдержан, впрочем, как всегда. Не назвал бы свою квартиру дырой, вполне неплохой вариант проживания. Зря он так злословит по этому поводу.  — Посмотри, творчество не дает ничего. Зачем заморачиваться, зачем делать сложно? Этого не оценят. Это уже начинает раздражать. Эти слуховые галлюцинаций появились недавно, но мне уже хочется заткнуть уши, чтобы не слышать его голоса. Я разминаю затекшую шею, по комнате раздается привычный хруст суставов.  — Они хотят лишь твоих мучений. Какого хрена ты опять будешь делать обзор на комедию? Зачем ты так запариваешься? Он выходит за рамки, втирает мне какую-то дичь. Я стараюсь для своих подписчиков, ведь они ждут этого. Я уже своеобразный авторитет, если уж с моим мнением считается более восьмисот тысяч человек, черт побери! Встаю со стула, иду в другую комнату, посмотрев результаты опроса. Ты мне не указ, ты всего лишь глюк. Хватит засиживаться в моей голове месяцами.  — Сними бьютиблог, сними летсплей — именно там деньги.  — Мне не нужны деньги! — рычу в пустоту, сильно нахмурившись. Никогда не продавался и сейчас не буду! Это низко, я не позволю себе опуститься до столь низкой планки! - Да? Неужели? Тогда зачем ты идешь на поводу у зрителей? Ты сам понимаешь, стараться не выгодно — это не окупает просмотры. Твой голос сочится иронией и сарказмом, таким привычным для тебя. Ты сплошь пропитан этой горечью и моими мучениями, бессонными ночами и синяками под глазами. Ты — моё воплощение зла, ярости и ненависти в одном флаконе. — Они хотят лишь твоих мучений.  — Заткнись, — устало жмурюсь, пытаясь настроиться на нужный лад. Эти слова отвратительны мне до тошноты, и ты это прекрасно знаешь. Давишь на моё больное место прямо во время съемки обзора? Мерзко даже для тебя. Бью себя по щекам, приводя себя в порядок, освобождая разум от апатических мыслей, поднимаю голову. Твой образ в прошлом, смирись. Привычная полунаигранная улыбка, — Обзор на новый фильм от Enjoy. И съемка идет своим ходом. Пытаюсь быть собой, пытаюсь не слушать голос, но меня подводит моя же выдержка. Кажется, раньше я был более крепким, нежели сейчас. Наверняка, сказывается недосып. Ты доволен моим истощением, по-настоящему торжествуешь, что отражается в твоем хриплом тоне.  — Ты доволен? Доволен?! Опять дебильный смех и опять тебе нечего сказать!  — Заткнись, — вторил я, схватившись за голову. Ты повсюду, везде, где только можно. Злорадство меня убивает, по крайней мере, твоё точно.  — Докатился! Раньше за словом в карман ты не лез, а вот теперь…  — Заткнись! — уже кричу, срываюсь с места. Пропадает желание продолжать обзор — ты этого добивался, да? Почему ты не можешь сдохнуть в моем чертовом подсознании, почему продолжаешь мучить? Нервы на пределе.  — На этот раз ты обосрался по полной! А ты помнишь, как раньше мы приносили миллионы просмотров?  — Никаких мы! — рявкнул во всю глотку я, нахмурившись. Есть только я, а ты мой чёртов образ, который давно изжил своё. Хватит меня преследовать!  — Как же ты жалок. Давай свалим отсюда?  — Пошел ты, — ты словно читаешь мои мысли, залазишь в потайные уголки моего разума, вороша все на своём пути. Я никогда не последую за тобой более, ты, чёртов искуситель!  — Что ты пытаешься доказать? Раньше мы делали всё хорошо.  — Нет никаких мы! Нет и никогда не было. Я — это ты, а ты — это плод моей больной психики. Решил в очередной раз поковыряться у меня в мозге? Образ, не имеющий оболочки — вот ты кто. Брошенный лик моего прошлого, тебе не место в моей голове! Ты всего лишь слуховая галлюцинация, а уже изрядно потрепала мне нервы.  — Игнорируй его, это лишь фантом подсознания, — доносится мое шипение, я массирую виски — будто это поможет, как же. В квартире тихое «игнорируй» шепотом отражается от звенящей тишины.  — Не пори чушь, никакой я не фантом. Я комично обыграю это позже с другом на камеру, словно это какой-то каламбур, словно это по сценарию обзора. Но, к сожалению, это не так. Я увидел тебя в углу напротив. Ты сидел в кресле, рассматривая своё охотничье ружье, оскалившись. Глаза почернели от ненависти, блеск померк. Жилка на шее вздулась, пульсируя, что свидетельствовало о частом дыхании. Губа слегка вздернута вверх в небрежном жесте, волосы растрепаны. Я узнаю себя, но слишком поверхностно. Это и я, и не я одновременно. Я грубо матерюсь, в испуге рвусь в ванную, умываюсь. Голос в голове молчит, возвращаюсь обратно в комнату. Камера работает, но фантома нет. Но это не конец истории, поверьте. На неделю он пропал, я со спокойной душой доснял материал. Все должно было прекратиться, по крайней мере я надеялся на это. В ночь с субботы на воскресенье мне приснился, — а может и не приснился, — кошмар. Ужасы мне давно не снятся, так как психика стала более устойчива, а тут… Я помню словно это было по-настоящему, чересчур реалистично. Открываю глаза, однако, тело словно ватное — ничего не слушается, даже рукой не могу пошевелить. Взгляд падает на ноги, вижу чью-то тень. За окном сверкает молния, освещая комнату ярким светом. Я вижу его с ружьём лишь на долю секунды, но этого хватает, чтобы навести на меня ужас. Хочу проснуться, но не могу, нападает истерика. Сердцебиение увеличивается, отдаваясь в горле. Образ подходит ко мне ближе, я словно вижу это в замедленной съемке — неудачное слоумошн, никак иначе. Думалось не о неуместной шуточке, а о дуле ружья, что направлено мне прямо в лоб. Я будто чувствую холод металла, соприкоснувшегося с кожей. Фантом скалится, как это делал раньше я, и с рыком произносит: «Всего плохого». Он смеётся, стреляя в меня. Просыпаюсь резко, часто дыша. Со лба скатывается на подушку капля пота. Первое, что до меня доходит — это неестественная поза, в которой я очнулся. Я никогда не спал на спине, а уж подавно положив руки около груди. Вспоминается мой образ во сне, его оскал и безумные чёрные глаза. Он словно заражает меня безумием, которого навалом в моём альтер эго. И это не единичный случай. Собираясь начать очередную съемку для обзора, я решил встать пораньше, умыться. Как обычно чищу зубы, совершенно не парясь, хотя мысленно я всегда на стрёме после того кошмара. Я вычитал, что у меня был сонный паралич, но суть не в этом. «Образ» вновь замолк, я лишь изредка замечал чёрный силуэт в отражении зеркал, которых и так было мало в моей двушке. Сплёвываю пасту, берусь за бритву — совсем уж зарос за последнюю неделю. А потом туман. Абсолютно ничего не помню, кроме холодного прикосновения к ладони с тыльной стороны. Мысли уходят далеко-далеко, я придумываю парочку еще шуток, которых можно было бы добавить в сценарий обзора. Резко распахиваю глаза, смотрю в зеркало перед собой. Черные безумные глазищи и холодная ухмылка, но лишь на миллисекунду. Взгляд падает на запястье — лезвие прижимается к бледной коже, под которой ярко выраженные голубые вены. Отбрасываю бритву, с недоумением смотрю на отражение. Рядом никого нет, как и в прошлый раз. Я настолько привык к нему, что теперь даже не оборачиваюсь. Фантом перестал меня пугать после четвёртого нашествия на мой сон, в котором он пытался изнасиловать меня с элементами асфиксии. Я тогда оказался живучим, к моему сожалению. Было унизительно быть трахнутым своим же альтер эго, который, в свою очередь, ещё и образ, в котором меня привыкли видеть зрители. Как хорошо, что никто не узнает об этом позоре, поэтому что одни лишь мысли о том кошмаре вызывают у меня жуткое отвращение. Я обязан показать тебе, кто здесь хозяин. Хозяин в моей голове, конечно. Ты — воплощение всех грехов, которые были у меня. Ты — грешник во мне, который паразитирует с каждой минутой всё сильнее. Ох, если б я только мог тебя куда-нибудь спрятать тебя, отречься, освободиться!.. Как прекрасна могла быть жизнь, если б я избавился от этого треклятого Бэдкомедиана, что угрожает мне постоянно своим ружьем! Я не похож на образ, сохранившийся в памяти других людей, и никогда не отличался особым терпением. Наоборот же, я прослыл своим гневом и ненавистью, нежели чем-то иным. И ты грязно играешь с моей известностью, измываешься над собственным создателем. Думаешь, мне не хватит сил подняться с колен после твоих подлянок? Ошибаешься. Эта ночь должна тебе запомниться, потому что она будет твоей последней ночью в моем больном подсознании. Я вновь вижу твою тень и животный оскал на противоположной стороне кровати. Ты нависаешь надо моим телом, пыхтишь от самодержавия и власти надо мной, но это ненадолго. В глазах твоих огонь, безумная усмешка портит всё. Ты не ожидаешь удара с моей стороны, потому что слишком отвлечен своим эгоизмом. Я быстро и резко хватаю тебя за горло, буквально чувствуя, как ты хрипишь. Перекатываюсь на бок, удерживая горло в крепкой хватке. Теперь сверху я, а не ты. Весьма необычно, не правда ли? Фантом пытается вырваться, но вся моя злость, ненависть и ярость устремляется на тебя. «Здесь может быть только один Евген Бэдкомедиан, и это — я», — рычу, уже не чувствуя пульса под пальцами. А теперь я проснусь со спокойной душой. Потому что больше не боюсь того гниющего брюзжащего критика с ружьём.