Control and Discipline

Медленно постукивая пальцами по подлокотнику до ужаса неудобного кресла, Джерард медленно вздохнул, но всё же продолжал терпеливо дожидаться, пока работники закончат всё организовывать и, наконец-то, отведут его в специальную комнату. Минутная стрелка на настенных часах зала ожидания ползёт медленнее улитки, но это не так ужасно, как может показаться на первый взгляд. Ведь Джерард умеет быть очень и очень терпеливым. Однако просидев на этом адском кресле порядком вот уже полтора часа, Джерард начинает сомневаться, что выбрал подходящую организацию для совершения «последующего этапа своей жизни». В конце концов, работники должны были ещё давно всё подготовить к приходу мужчины, но начали, почему-то, только тогда, когда он сам пришёл строго в назначенное время. И это говорит о том, что Джерард, к тому же, очень пунктуален. — Мистер Уэй? — раздался ледяной голос секретарши прямо над его головой. — Всё готово. Следуйте за мной. Холодный взгляд светло-серых глаз, который, казалось бы, может пронзить насквозь всё, что угодно своей строгостью и жёсткостью, направлен исключительно на Джерарда, будто бы пытаясь проткнуть его душу своей сталью, но даже тогда, когда мужчина с явной неохотой поднял глаза на стоящую перед собой женщину, на его лице не было даже намёка на какое-либо проявление эмоций. Ведь Уэй настроен крайне серьёзно, прибыв в эту организацию, перед этим отменив важную встречу, и поэтому мужчине совершенно наплевать на такое дикое бесстрастие незнакомого ему человека. Оставаясь таким же равнодушным, как и до этого, Джерард медленно кивнул подошедшей женщине, и, с каким-то поистине огромным облегчением встав со своего жутко неудобного места, сразу же последовал в заветную комнату вместе с сопровождающей его секретаршей. Стены длинного кипенно-белого коридора чуть ли не давят со всех сторон своим холодом, но и им Джерард не уделяет какого-то особого внимания, лишь продолжая идти и думать о том, что совсем скоро ему предстоит сделать, возможно, самый важный выбор в его жизни. Именно поэтому он сейчас должен дико волноваться и нервничать, но вопреки всей этой ситуации мужчина чувствует себя абсолютно спокойно. Это и неудивительно, ведь Джерард ведёт себя подобающе своему статусу. Подобающе Доминанту. — Мы пришли, — произнесла секретарша, остановившись около какой-то белой двери, которая абсолютно ни чем не отличалась от сотни таких же дверей во всём здании, — удачи, и делайте выбор с умом. Обдав мужчину очередной и, возможно, последней порцией безразличия, женщина кинула быстрый взгляд на белую папку с какими-то документами в своих руках и, больше не уделяя мужчине и толики внимания, незамедлительно удалилась, направившись куда-то дальше по коридору. Терпеливо выждав, когда гулкий цокот каблуков стих окончательно, лишь оставив после себя привычную слуху тишину, Джерард слегка пригладил свои чуть взъерошенные чёрные волосы и, в итоге убедившись в своей безупречности на все сто процентов, с совершенно каменным выражением лица зашёл в белую комнату, перед этим даже не удосужившись постучаться. Но ведь это и необязательно: уже всё давно готово к его приходу и всякие формальности абсолютно ни к чему. *** — Волнуешься? Успокаивающий голос друга, который всегда отличался от всех остальных каким-то особым теплом и добродушием, в данный момент звучит совсем не так, как в обычное время, и это несколько настораживает Фрэнка.  — Я не знаю, — тихо отвечает он, при этом пытаясь не дрожать и не выдавать своей тревоги, — мне очень страшно, Кайл. Огромный кожаный диван, на котором аккуратно восседают по меньшей мере пятеро юношей, с каждой секундой начинает казаться всё теснее и теснее, а невыносимо громкое тиканье настенных часов, которые грязным пятном висят над белоснежной дверью, нервирует присутствующих всё больше и больше. Холодный блеск начищенного просто до безобразия пола вот уже как три с лишним минуты продолжает неприятно отсвечивать в глаза ребятам, а люминесцентная лампа, что обеспечивает такое омерзительное сверкание, будто назло становится ярче с каждым невыносимо медленным мгновением. В этой своеобразной комнате пыток время будто окончательно замораживается, но при этом всё же пытается делать малюсенькие шажки вперёд. — Чего ты боишься, Фрэнк? — Голос Кайла звучит обеспокоено и до невозможности мягко, но Фрэнк всё равно чувствует, будто что-то острое туго обтягивает его нервную систему. — Я не знаю, — снова хрипло выдыхает Фрэнк, закрыв лицо вспотевшими ладонями. Вся эта окружающая и до невозможности «идеальная» белизна с каждой секундой нервирует всё сильнее, а вкупе с волнующим ожиданием прибытия Доминанта, все эмоции смешиваются в какой-то непонятный коктейль, плотно оседая на дне лёгких и неприятно покалывая на кончиках пальцах. — Может, ты боишься, что Доминант выберет кого-то из нас двоих и нам в итоге придётся расстаться? — сделал предположение Кайл и в качестве поддержки положил руку на плечо другу, начав едва ощутимо поглаживать. — Скорее всего да, — проговорил Фрэнк, слегка хмурясь и обнимая свои колени, — но это только часть того, что я сейчас испытываю. И на этот раз Кайл решил пока не беспокоить своего приятеля, которому сейчас вряд ли смогут хоть как-то помочь обыкновенные слова и мимолётные прикосновения. Бережно заправив свою выбившуюся прядь волос пепельного цвета за ухо, юноша кинул последний сочувствующий взгляд на Фрэнка и, слабо закусив губу, принялся считать минуты именно с такой скоростью, с какой минутная стрелка движется на циферблате часов. А идёт она очень и очень медленно.  Кайл изо всех сил старался отвлечь себя от всей этой вездесущей скуки, но совершенно случайно вогнал себя туда ещё больше. «Кажется, полегчало» — спустя какое-то время настороженно подумал Фрэнк, при этом испустив едва слышный облегчённый вздох. И, к счастью, это не осталось незамеченным Кайлом, и поэтому совершенно случайно уловив краем уха, как его темноволосому другу чуть полегчало, блондин тоже смог, наконец-то, спокойно выдохнуть и расслабиться хотя бы на пару недолгих секунд.  Ключевое слово — «недолгих». — Мальчики? — Все присутствующие одновременно подняли головы и вопросительно взглянули на мужчину, что сутуло стоял в дверном проёме, — пора. — Ну наконец-то… — услышал Фрэнки едва слышный шёпот где-то слева от себя. И в каком-то смысле он тоже рад, что ему в ближайшее время больше не придётся сидеть в этой ужасной комнате, но с другой стороны его безжалостно терзает осознание того, что сейчас, возможно, произойдёт именно тот момент, который в корне поменяет его жизнь.  *** Спустя несколько недолгих — по крайней мере, для Джерарда — минут, когда работники организации начали постепенно заводить в «комнату выбора» мальчиков, которые мало чем, но всё же отличались друг от друга, Джерард беспокойно хмурился, чувствуя в груди постепенно нарастающее волнение. Он и до этого хоть и слабо, но всё же ощущал небольшое беспокойство где-то глубоко в грудной клетке, а сейчас, когда появилась возможность почти вживую наблюдать за всем происходящим, становилось немного не по себе. Это первый раз в жизни, когда он волновался так сильно. Да и вообще волновался. К счастью, окно с зеркальным покрытием придало немного уверенности, и Джерард, убедившись в своей анонимности, продолжил разглядывать мальчиков за стеклом, пытаясь более тщательно рассмотреть все черты в их внешности и взвесить все «за» и «против» предложенных вариантов. Если особенно учитывать то, что организация подбирала парней исключительно по вкусам Джерарда, то мужчина просто обязан здесь и сейчас окончательно определиться с выбором своего личного сабмиссива. — Кайл, мне страшно… — шепнул Фрэнки другу, сидя на пятках и боязливо разглядывая зеркальное покрытие, с некой детской наивностью полагая разглядеть сквозь него хотя бы очертания фигуры пожаловавшего к ним гостя. Но, увы, всё бесполезно. — Не бойся, — отвечает Кайл, сидя в таком же положении и стараясь держать осанку как можно ровнее, чтобы понравиться Доминанту больше всех. Ведь не зря же блондин так усердно учил правила поведения сабмиссива, чтобы потом, если выберут не его, зазубривать всё по новой. Несомненно Фрэнк был его лучшим другом, но поскольку обрести своего Доминанта Кайл желает больше всего на свете, то никакие друзья не перекроют ему дорогу к достижению мечты. Но вкрадчивый голос из динамика, пронзивший такую напряжённую тишину, разрушил целые надежды двух разных людей. Одна — остаться нетронутым, вторая — обрести своё место. — Номер четыре, пройти в правую комнату, все остальные — в левую. Ошарашенно посмотрев на табличку с цифрой под собой, Фрэнк, с трудом осознав, что названный номер принадлежит именно ему, быстро поднял голову и испуганно взглянул на своё отражение, а Джерард, находящийся по ту сторону окна, лишь ухмыльнулся уголком губ и тоже последовал в правую комнату, в которой было уже давно всё приготовлено. *** — Зачем мне это? — дрожащим голосом спрашивает Фрэнк, взглядом указывая на чёрную атласную ленту, которую какая-то женщина в строгом костюме пытается надеть поверх его глаз. — Надо, — сухо отвечает незнакомка, крепко-накрепко закрепляя узел на затылке парня и полностью игнорируя его едва слышное хныканье. — Сейчас подойдёт твой Доминант, так что будь послушным мальчиком. Фрэнк даже не услышал цокот каблуков удаляющейся прочь работницы, будучи оглушенным лишь словами «твой Доминант» и своим бешено колотящимся сердцем. Возможно, парень бы знал, что сабмиссивам принято завязывать глаза при первой встрече с Доминантом, чтобы нижний доставлял максимальное удовольствие верхнему совершенно независимо от того, насколько он ему покажется симпатичным, но Фрэнк тогда предпочёл любоваться птичками за окном, нежели слушать преподавателя. И сейчас он как никогда жалеет об этом. Ведь узнай парень об этом раньше, то смог бы хотя бы морально подготовиться к возможному (уже точному) будущему, и уж стопроцентно не было бы таких неприятных сюрпризов, как сейчас. Примерно спустя тридцать секунд нагнетающей тишины у Фрэнка получилось расслышать неподалёку от себя какие-то мягкие шаги, а через секунду, ощутив нежное прикосновение к своей щеке, парень испуганно выдохнул и вопреки всем правилам сабмиссивов попятился назад подальше от своего Доминанта, который в будущем станет для него самым близким и родным человеком на всём белом свете. — Тс-с-с… — тут же раздаётся успокаивающий шёпот из неопределённого источника, и Фрэнк, про себя проклиная чёртову повязку, принялся суетливо озираться по сторонам, будто бы думая, что сможет что-нибудь разглядеть или просто скинуть с себя плотно завязанную ленту, которую без посторонней помощи, ну, уж вряд ли возможно снять. — Не бойся, я не обижу. Фрэнк был готов поклясться всем чем угодно, что такого приятного и чувственного голоса прежде никогда не слышал, но страх за собственную сохранность почти полностью затмевает всё очарование баритона незнакомца. — Ну же, — тёплые грубоватые ладони осторожно касаются оголённой талии Фрэнка, и он, к своему же огромному удивлению, на этот раз не отстраняется, — иди ко мне, малыш. На последних словах к мелодичному голосу вдруг прибавились повелительные нотки, поэтому, невольно подчинившись своей природной натуре, Фрэнк осторожно поддаётся вперёд и тут же утыкается носом в чью-то крепкую грудь, случайно вдохнув аромат какого-то головокружительного и, по-видимому, дорогостоящего одеколона. — Нравится? — усмехается незнакомец, с напором проводя ладонью по спине Фрэнка, от чего тот жмётся к сильному телу ещё теснее. — Мне… — Я не разрешал тебе говорить, — твёрдо перебивает его Доминант, и Фрэнк в ответ просто кивает, говоря этим жестом, что осознаёт и принимает приказ, а заодно и то, что запах стоящего перед ним мужчины поистине шикарен. — На колени. Руки за спину. Не смея противиться и пререкаться, Фрэнк тихо вздыхает и, медленно опустившись на колени, заводит руки за спину, скрепляя их в замок. А поскольку парень далеко не дурак, то он и без слов прекрасно понял, что от него требуется, и поэтому принялся слепо водить губами по промежности мужчины, надеясь отыскать молнию и пуговицу брюк. Но как же Фрэнк отыщет молнию и пуговицу, если даже не может дать точной гарантии, что не перепутал паховую область с внутренней стороной бедра? Однако почувствовав небольшую выпуклость, слабо упирающуюся в правую щеку, Фрэнк осознал, что движется в правильном направлении. — Быстрее. Вздрогнув от резкости прозвучавшего слова, Фрэнк осторожно нащупал губами ширинку брюк и, попытавшись расстегнуть пуговицу, тихо выдохнул, поняв, что без посторонней помощи одним лишь ртом действовать гораздо сложнее.  И, по-видимому, всё-таки решившись помочь, Доминант нежно запускает ладонь в мягкие локоны сабмиссива и, слегка оттянув их, другой рукой расстёгивает пуговицу и молнию на своих брюках, после чего прижимает голову нижнего обратно к своей промежности, побуждая на дальнейшие действия.  Фрэнк, больше и минуты не медля, аккуратно подцепляет зубами резинку нижнего белья мужчины и осторожно тянет её вниз, оголяя полутвёрдый орган. И только почувствовав чужое тепло обнажённой кожи на своём лице, Фрэнк осознал, что приступы паники, которые он хоть и не часто, но испытывал на себе когда-либо в жизни, на самом деле полное ничтожество в сравнении с теми эмоциями, которые именно сейчас чуть ли не бьют из него фонтаном. — Тише, — успокаивающе, но тем не менее строго произносит Доминант, очевидно ощутив мелкую дрожь сабмиссива снизу. — Всё в порядке. Не нервничай. «Чем быстрее начнётся, тем скорее закончится» — подумал Фрэнк и с почти полной уверенностью обхватил губами головку оголённого члена. Несомненно парень понимает, что это только начало, и слово «закончится» будет иметь смысл лишь после смерти его Доминанта. Или же смерти его самого. Немного хмурясь и усердно вспоминая всё, чему его учили, Фрэнк одновременно с этим старается действовать крайне аккуратно и медленно, дабы у мужчины не появилось причин сомневаться в своём выборе или — не дай Бог — наказать в первый же день знакомства. Для большего удобства расставив колени чуть шире, Фрэнк принялся неторопливо оставлять мягкие поцелуи по всей длине, нежно оглаживая губами тонкую кожицу. Горячая твёрдость уже чуть ли не обжигает лицо парня и поэтому он со всей уверенностью, на какую только был способен в данный момент, полностью вбирает в себя член Доминанта одним плавным движением. Совершенно случайно уловив краем уха совсем тихий судорожный вздох, Фрэнк посмел сделать вывод, что его мужчина, скорее всего, является девственником, но тут же вспомнив слова наставников о том, что все молодые одинокие Доминанты никогда не имели половых связей, сразу успокоился и попытался сосредоточиться исключительно на оральной ласке. Лёгкая дрожь от прикосновений длинных пальцев к своим густым волосам будто ненавязчиво подталкивает Фрэнка на дальнейшие действия, и он, размеренно вдыхая и выдыхая тёплый воздух через нос, начинает медленно покачивать головой, при этом усердно втягивая щёки и пытаясь делать какие-то определённые движения поверхностью языка. Доминант действительно впечатлён, и это можно заметить по его самоконтролю, который так опасно балансирует на гранях между «стоять и получать удовольствие» и «подчиниться животным инстинктам, наплевав на свой статус». Так или иначе, мужчина прекрасно справлялся с контролированием своего удовольствия, но стоило Фрэнку ускорить движения головой и надавить кончиком языка на чувствительную дырочку уретры, Доминант едва устоял, чтобы не зашипеть, как какая-то дикая змея, которой впервые в жизни коснулась рука человека. Спустя несколько секунд потрясающего старания сабмиссива, мужчина всё же позволил себе испустить тихий стон, после чего начав медленно и долго кончать, заполняя горячей жидкостью практически всю ротовую полость юноши. С непривычки Фрэнк тут же принялся отплёвываться и интенсивно кашлять, но почувствовав, как рука Доминанта сильно потянула его за волосы, причиняя до ужаса неприятную боль, тут же одумался и проглотил остатки спермы, пытаясь выглядеть как можно более виноватым и сожалеющим за свой необдуманный поступок. И как только чёрная лента спала с глаз Фрэнка, он, стараясь не жмуриться от мерзкого белого света, сразу же попытался сфокусировать взгляд на лице своего Доминанта. Но увы, из-за не очень удачного ракурса все попытки были бесполезными. — Меня зовут Джерард, — холодно произносит мужчина, присев перед изумлённым Фрэнком и проведя большим пальцем по его поалевшей нижней губе, — но для тебя я хозяин.