Не больно, ведь рядом ты

Дженсена выкручивает. Рвет на клочья, на тысячу мелких кусков и несколько раз швыряет о землю. По спине мурашки и его бьет озноб, а пальцы, от страха, заледенели до такой степени, что Дженсену кажется: Их не существует. Он плохо разбирает, что говорит Миша, но в сознание четко отбиваются слова «ссадина», «ограбили», и адрес улицы, где собственного находится Коллинз. У Дженсена перед глазами резь, а руки трясутся до такой степени, что ещё немного, и он врежется в какой-нибудь столб, и тогда помощь будет нужна ему. В голове крутится: Дурак. Хренов придурок. Я же просил. Бесполезно. — Миш, ты уверен, что не хочешь, чтобы я пошел с тобой сегодня вечером. Тебе не помешает компания. — Перестань. Ты и так на этой неделе потратил на меня слишком много времени. Люди могут не то подумать. Знаешь, фанаты они такие, — отвечает Миша и подмигивает Дженсену. — Нет. Я всё-таки пойду с тобой, — Эклз поджимает губы и решительно поднимается, но его останавливает рука Миши. — Прошу тебя, Дженс, не нужно. Ты пообещал Джареду провести этот вечер с ним. Я в силах поужинать самостоятельно. А спустя пять часов звонок, от которого внутри Эклза всё сжалось, когда он увидел скрытый номер на экране. Миша позвонил ему. Миша знает его номер телефона наизусть. Дженсен уверенно жмёт на педаль газа, а сердце стучит так сильно, словно собирается пробить отверстие в грудной клетке. Он всем нутром ощущает вину за то, что не поехал с Мишей. Он же ведь дерется плохо. Эклз делает глубокий вдох, и воздух болезненно проникает в легкие. Ещё несколько кварталов и он на месте. Так показывает GPS. В голове лишь картинка окровавленного Миши и куча догадок, подозрений, о том, что с ним произошло и где он. Перед последним поворот у Дженсена встрепенулось сердце. Вот он. Он видит Мишу, сидящего на холодном асфальте и прислонившегося спиной к телефонной будке. Эклз не помнит как вылетает из машины, как подбегает к Мише, и как хватает его за запястье. Но внутри так больно, что он готов закричать прямо здесь, прямо сейчас, на всю хренову улицу. Его грудную клетку сжимает до такой степени, что он еле дышит и не осознает что нужно делать дальше. — Господи, Миша, — выдыхает Дженсен и смотрит ему в лицо. У Миши разбита губа, из которой струйкой по подбородку стекает кровь, а на левой стороне лица несколько гематом. Коллинз морщится и тяжело дышит, и шепчет одно единственное: — Дженсен! И внутри, от этого «Дженсен» что-то шевелится и причиняет огромную боль. Эклз готов убить любого кто это сделал. Задушить собственными руками, но сейчас это неважно, потому что Миша вот-вот отключится. — Вставай, Миш. Закидывай мне руки на шею, — Дженсен чуть ли не всхлипывает, хватая Коллинза за талию. Видимо у Миши легкое сотрясение, потому что его сразу же косит в сторону, но Дженсен сразу же подхватывает его и тянет на себя. — Только не отключайся, слышишь, Миш. Только не вырубайся. — Хорошо, — шепчет тот и Эклз усаживает его на заднее сидение машины. Хоть бы всё обошлось. В больнице сказали, что ничего страшного, и Миша легко отделался. Ему наложили несколько швов на губу, и вкололи обезболивающие. Дженсен ждал его минут сорок, и за это время к нему подошло человек 20, для того чтобы сфотографироваться, но он всем вежливо отказывал, объясняя это тем, что выглядит не очень хорошо. Зато фанатам достались объятия и автографы, а также с некоторыми он даже поговорил, лишь бы мысли о Мише ушли на задний план. Сейчас они в гостинице, у Эклза в номере. Дженсен настоятельно и безоговорочно привез Мишу к себе, и сказал: — Я тебя больше не оставлю. И сразу же прикусил язык, потому что прозвучало это совершенно не в его стиле. Вообще всё, что произошло за последнюю неделю, что-то сломало и изменило в Дженсене. И всё это касалось Миши, ведь они провели все эти дни вместе. И несмотря на то, что рядом с ними очень часто оказывались другие, в том числе и их жены, ему казалось, что в тот момент нет никого кроме них двоих. И в один момент это пугало до такой степени, что Эклз хотел выпрыгнуть за борт. И только сейчас, сидя на кровати рядом с лежащим на ней же Коллинзом, Дженсен понимает, что ему сегодня было так страшно, как не было с тех пор, когда он отвозил жену в роддом. И сейчас, слушая ровное дыхание Миши, Эклз чувствует такой покой и уют, о котором давно и не мог мечтать. Лежать рядом с «другом» на кровати — в этом его счастье? Но друг ли Миша ему? Этот вопрос всегда под замком и лишь сегодня он позволил его освободить. Дженсен хочет себя ударить, ведь начинает осознавать ту вещь, которую так тщательно прятал и закапывал во внутрь. — Ты в курсе, что сейчас выглядишь даже хуже чем я? — устало произносит Миша, и Эклз, от неожиданности вздрагивает. — Хуже тебя выглядит только Джаред, с утра, после бурной и увлекательной ночи, — отшучивается тот. Миша пытается улыбнуться, но сразу же морщится и стонет от резкой боли. — Тебе больно? — Нет. Ведь рядом ты. Дженсен не отвечает и лишь смотрит вниз на него. Синие глаза блестят даже в темноте, а лунный свет обрамляет ему лицо. Даже сейчас он не выглядит безобразно. — Что с нами, Миш? — спрашивает Эклз, сползает вниз, и ложится рядом с ним, поворачиваясь к мужчине лицом. Тот пожимает плечами. — Не знаю что с тобой Дженс, но со мной это всё очень давно. — Сколько? — С тех пор, как я работаю с тобой, Дженс. С тех пор, — выдыхает Коллинз и прикрывает веки. — Почему же ты не сказал? — Чтобы ты разбил мне морду? — Не разбил. — Разбил бы, Дженс. Ты себя то помнишь? У тебя от слова «Дестиэль» начинали ходить желваки, и неосознанно сжимались ладони, превращаясь в кулаки. Миша абсолютно прав. — Помню, — печально отвечает он. — Я не знаю, что со мной, Миш. Просто это так странно. Я так за тебя сегодня испугался, причем это всё моя вина. Не нужно было тебя отпускать одного. Не нужно. Эклз делает глубокий вдох и придвигается ближе к Коллинзу. Их лица разделяет всего лишь сантиметров десять и сердце начинает биться быстрее. — Тебе нужно проще смотреть на мир, Дженсен Эклз. Вот и весь секрет. Горячее дыхание Миши опаляет ему кожу и Дженсен протягивает руку вперед, обхватывая его за талию и заключая в объятия, чувствуя себя самым счастливым идиотом на свете.