Catching your Reflection

- Я отдал тебе всё, что у меня было! Я никогда не думал, что это закончится так! Я смотрю на Дениса и на то, как он зажимает уши руками во время крика. Парень охотно исполняет эти строчки, отправляется на поиски новых эмоций с блеском в глазах, какой ты видишь у детей перед порогом очередного открытия. Я знаю, что ему интересно и что одновременно с этим он стремится угодить автору этих слов, то есть мне. Его старание похвально, но с каждой новой попыткой становится только хуже. Голос Шафоростова, его тщательно подобранные чувства идут вразрез с моими, и я не могу больше этого выносить. - Стоп. Стоп!- я останавливаю музыку и вырубаю микрофон Дениса.- Это не то! Парень стыдливо опускает глаза и откашливается, приводя связки в норму. - Я хочу, чтобы в голосе было больше отчаяния, больше ненависти,- урывками объясняю я то, что кипит внутри.- Просто представь себе человека, который предал тебя! Загляни ему в глаза! Скажи то, о чем ты думаешь! Кэмерон и Сэм, сидящие чуть поодаль за аппаратурой, тревожно переглядываются. Я замечаю это краем глаза, но не придаю значения: этих взглядов было предостаточно за последние несколько месяцев, и они меня уже порядком достали. При всём при этом никто из парней даже слова не произносит, чтобы меня остановить, что дает мне полную свободу действий. Денис делает глубокий вдох и наклоняется к микрофону: - Я отдал тебе всё... - Нет, же, нет! Это едва ли похоже на боль человека, испытавшего предательство! Я вскакиваю и запускаю руки себе в волосы. Вообще-то все и я в том числе считали, что моя внутренняя буря уже давно улеглась, но, по-видимому, это оказалось не так. Запись нового трека, которым я намеревался отомстить своим злобным духам-преследователям, разбудила во мне дремлющего зверя, и он принялся терзать меня с новой силой. Отпихнув кожаный стул, я пулей выскакиваю из комнаты. Я не знаю, куда я мчусь, но не хочу останавливаться. На полпути в никуда меня догоняет Кэмерон. - Бен? - Что?!- не оборачиваясь, огрызаюсь я. - Бен, да успокойся же ты наконец! Я думал, это пройденный этап! Не ожидая со стороны своего друга нападок, я растерянно поворачиваюсь к нему лицом и гляжу на него снизу вверх. Кэмерон стоит и смотрит на меня в ответ, сдвинув брови на переносице. - Мало того, что ты изводишь себя, ты и Денису не даешь покоя своим бесконечным недовольством. Не пойми меня неправильно, Бен: я вижу, что тебе плохо, но вымещать свою агрессию на Уорснопа посредством Дениса - не лучший способ зарекомендовать себя перед публикой. Предпочитаю промолчать и перевожу глаза на пол, изреченный черными полосками от наших ботинок. - Бен, ты понимаешь, о чем я? - Понимаю, но я... Кажется, мне нужно побыть одному. Я ухожу, ничего больше к этому не добавив. Ещё долго потом я буду сгорать от стыда, глядя Кэму в глаза и ощущая себя самым безответственным лидером на планете, но сейчас мне плохо, и я должен уйти. Я забегаю в уборную и останавливаюсь над раковиной, впиваясь в неё пальцами до тех пор, пока они не побелеют. Потом я поднимаю голову. Мне настолько гадко, что я готов реветь как девчонка, лишь бы эта боль оставила меня навсегда. Я хочу, чтобы люди вокруг понимали, а не просто говорили мне, что я должен пережить все свои невзгоды. Ведь это только кажется, что ничего особенного не произошло и после найденной замены солисту дела пойдут на лад. У группы-то, может, и пойдут, но у меня уже никогда. Меня нельзя испытывать на прочность подобным образом. Помнишь, Дэнни, ты сам говорил, что я создан для того, чтобы меня оберегал кто-то сильный, кто-то вроде тебя? И после этого ты меня бросил? Мое бледное отражение хмурится и силится не дать своим глазам стать блестящими от наполняющих их безостановочно слез. Я сглатываю тугой комок в горле; уголки губ опускаются и дрожат. Потом я с силой опускаю кулак на зеркало, отчего оно издает громкий звук и покрывается сетью мелких трещин. Мое лицо становится похожим на мозаику, кусочки которой друг другу не подходят. Я жутко злюсь оттого, что на руке выступает кровь, и небрежно вытираю её о синие джинсы. Когда я поднимаю взгляд обратно к зеркалу, то замечаю, что некоторые элементы паззла изменились. Они трансформируются прямо у меня на глазах, пока наконец не складываются в единую картину. Я не удивлен тому, что вижу; скорее, я этого ожидал. Поэтому я с готовностью заношу раненую руку и собираюсь разбить это чертово стекло окончательно. Дэнни смотрит на меня покорным взглядом и не шевелится, словно он умудренный годами старец в каком-нибудь храме. Моя рука замирает, она не в состоянии нанести этот удар. Я делаю шаг назад и не могу прервать зрительного контакта с Уорснопом. Это просто наваждение, просто мой истерзанный разум сходит с ума, но сейчас я готов поверить во всё, что угодно. Я вижу Дэнни таким, каким он был в день нашего последнего совместного выступления, когда я ещё чувствовал эту ускользающую связь между нами и отчаянно пытался за неё ухватиться. Тогда всё было по-другому. Ой да, что я заладил одно и то же, в конце концов. Я снова поднимаю руку, но не для того чтобы ударить, а чтобы дотронуться пальцами до его несуществующей щеки. Странно, но мне кажется, что я чувствую под своей ладонью его кожу, хотя на самом деле вожу ей по разбитому стеклу. Дэнни пропускает короткую улыбку, которая прячется в его густой рыжей бороде. Я всё ещё прекрасно знаю, что хочу убить его, убить и растерзать на маленькие кусочки так, как он сделал это с моими чувствами, но я в растерянности. Наверное, то же произошло бы, предоставься мне такая возможность прямо сейчас. Я не знаю, как это назвать: волшебством ли, смирением, каким-то ещё дерьмом, хранящимся в глубинах человеческого сознания,- но мой взгляд на ситуацию резко меняется. Нет, это не отчуждение и не попытка уйти в себя, а осознанное решение пережить этот период времени, начав новый путь к чему-то лучшему. Я подхожу к зеркалу вплотную, насколько это позволяет заляпанная кровью раковина, и прислоняюсь лбом к его холодной поверхности. Дэнни делает то же самое, как и подобает любому отражению. Закрываю глаза, чувствую лбом его теплый лоб, щеками и подбородком - его щетину и порядком отросшую бороду. Потом я мысленно отпускаю его, и эти ощущения исчезают, оставив меня совершенно одного. Я уже почти выхожу из комнаты, но бросаю взгляд назад. Клянусь, если бы зеркало в этот момент было целым, я бы точно поверил в чудеса. Разумеется, оно всё так же разбито, и на нём остались следы моей крови и даже отпечаток моего лба. Но злобных призраков больше нет. Кажется, я свободен. Я возвращаюсь в студию и как ни в чем не бывало продолжаю работу. Ребята, поначалу удивленные сменой моего настроя, боятся задавать какие-либо вопросы и молча мне повинуются. Я постоянно подбадриваю Дениса и вскоре начинаю гонять его скорее для проформы, нежели из недовольства той работой, которую он проделал. В самый неожиданный момент я снова вижу отражение Дэнни. На этот раз он появляется на стеклянной стене, отделяющей нас от комнаты, где идёт запись песни. Он делает притворно-задумчивый вид, а затем поднимает кулак с отогнутым вверх большим пальцем. Изображение тает, и я говорю: - Отлично, Денис. Это то, что нам нужно. При случае, если он, конечно, выпадет и я повстречаю где-нибудь ненароком Уорснопа, то обязательно расскажу ему обо всем, случившемся со мной: пусть посмеется моей чокнутой фантазии. И раз уж на то пошло, пусть впридачу будет готов отвечать перед фанатами за нашу новую студийку.