Месяц без недели

Головная боль будто отбивала чечетку в висках Эда, он, преодолев тяжесть, что клонила его голову к земле, приподнялся на кровати и охнул. Изображение перед глазами расплывалось в непонятную бесформенную лужу, в ушах стоял шум и гул. - Где я? - пробормотал Стальной и огляделся. Перед ним сидела Уинри, которая тут же попыталась уложить его в прежнее положение, откуда-то сзади с оглушительным для нынешнего состояния грохотом подбежал Ал и склонился над братом. - Братик! Ты очнулся! Я...я так рад, ты даже представить себе не можешь! - Эд, как ты себя чувствуешь?! - Ужасно...пожалуйста...не орите вы так... - Элрик старший аккуратно лег обратно на кровать и зажмурил глаза, пытаясь вспомнить, что было, но так ничего у него и не вышло. - Что...Ал, Уинри...что произошло? Как я... - Ты попал под взрыв учебных мин и...хорошо, что не успел добежать в самый эпицентр, иначе... - девушка сжала руки в кулаки и судорожно выдохнула. - Ааа...а зачем я побежал туда? - Мы не знаем. Как только нас оповестили о том, что ты попал в больницу, мы сразу же примчались! - А долго я тут? - Около двух недель. - подметил доспех. Эд распахнул глаза в удивлении. - Две недели?! - и снова подскочил, затем заскулил и улегся. Парень томно прикрыл глаза, углубляясь в воспоминания. Ему во что бы то ни стало нужно было узнать, что могло заставить его убежать. "Так...убежать. Значит, я убегал. От кого я мог бежать? Рой? Нет, с ним уже все ясно, тогда...Эн?" Это я убил Маэса Хьюза. "УБЛЮДОК!!! Черт, да как он посмел?! Ох...моя голова..." Внезапно дверь палаты распахнулась, внутрь зашел никто иной, как Энви. Его взгляд скрывался под свисающими на лоб зелеными прядями, да и сама голова его была опущена и завешана ими. В руке он нещадно сжимал букет из трех хризантем цвета умытого золотом солнца, а лепестки, так сильно напоминающие его ласковые лучики, уже сыпались с них дождем. С появлением нежданного гостя Уинри и Ал вздрогнули и подскочили со своих мест. - Что ты здесь забыл?! - закричала на него блондинка и стиснула зубы, чуть ли не скрипя ими. Эд лишь хмыкнул и махнул на нее и брата рукой. - Пусть заходит. - произнес Стальной будто для самого себя и, еще раз, почти незаметно махнув им, попросил удалиться, что они, хоть и нехотя, сделали. Гомункул неуверенно шагнул к кровати раненного и протянул букет, ссутулившись и опустив голову еще ниже, будто стараясь спрятаться. Эд сморщил нос и, вытащив цветы из капкана крепкой хватки длинных пальцев, отложил его в сторону. - Прекрати дарить мне цветы, это для девчонок. А я парень. Если ты уж собрался делать мне девчоночий подарок, то, хотя бы, чтобы он был уместен. - Прости... - прошептал Пальмоголовый каким-то странным голосом, было такое чувство, что у него застрял в горле кусок ваты и мешает ему дышать. - Прости меня, Эд. - Сделанного не воротишь. Ты не оживишь его извинениями ни передо мной, ни перед Роем, ни перед семьей Маэса. - Элрик говорил медленно, негромко, немного сдавленно, видимо, из-за невыносимой головной боли. Дослушав это, Энви опустился перед алхимиком на колени и уткнулся лбом в сероватый больничный матрас. Его руки легли туда же, на матрас, и вцепились в него пальцами. Эд отвернул голову к стене, но услышав тихие всхлипы, вернул ее в обратное положение. Именно в этот момент, глядя на плачущего Эна, на то, как он сжимает руками простынь, скребет по ней ногтями, вздрагивает, всхлипывает, судорожно глотает воздух ртом, постепенно начиная подвывать и, в конечном итоге, орать и реветь, колотить по кровати кулаком, парень понимал, что он еще такой ребенок и даже немного ощущал себя взрослым по сравнению с ним. Он, тяжко охнув, с трудом протянул левую руку к гомункулу и погладил его по голове. - И слезами здесь не поможешь. - вздохнул алхимик и провел ладонью по бледной мокрой щеке Пальмы, вытирая горькие потоки слез. Девчонка прижималась ухом к щели двери по ту сторону, пыталась туда заглянуть, всячески вертелась, пока Альфонс не оттащил ее подальше от двери. - Подслушивать нехорошо, Уинри! - Но, Ал! Ты что, не слышал? Там кто-то плакал! Вдруг это Эд?! Вдруг он его мучает?! Он точно его мучает! - Нет, братик не плачет. - полный уверенности утвердил Ал. Неожиданно к ним подошли две знакомые фигуры. Это были молодые мужчина и девушка в военной форме. - Рой-сан, Риза-сан! Вы тоже пришли навестить Эда? - Да, это Риза настояла. К нему можно сейчас? - Э... - растерялся Ал и активно начал жестикулировать. - Понимаете ли...он ранен тяжело, да...И он очнулся, но...ему так плохо...лучше зайдите позже, полковник! Ослабший Эд продолжал ласкать голову и щеки Энви ладонью, поглаживать их, это продолжалось уже минут 10 точно. Гомункул постепенно успокаивался и приходил в себя, наконец, собравшись с мыслями, он поднял на возлюбленного взгляд покрасневших глаз и спросил: - Эд...скажи, каково это - любить того, кого никогда не существовало? - на такой необычный вопрос Элрик лишь улыбнулся и потрепал Энви по голове. - Это самое прекрасное, что может быть в жизни. - зеленоволосый расплылся в широкой улыбке и взглянул на Стального взглядом уже счастливых ярких аметистов. В этот момент дверь палаты распахнулась и в палату властно прошел Рой, тут же уставившись на гомункула, сперва шокировано, затем с неким презрением и отвращением. - Что он здесь делает?! - вскрикнул Мустанг, направил руку на Эна и приготовил пальцы к щелчку. - Убирайся немедленно, иначе я сожгу тебя! - Замолчи, полковник. - процедил Элрик и уставился на начальника испепеляющим взглядом. - Убери руку и не смей трогать Энви! Рой в шоке раскрыл рот. Немного опомнившись, он тряхнул головой и, глубоко вдохнув, произнес грозным приказным тоном: - Все ясно. По выходу с больничного ты, Элрик, по приказу своего начальства отправишься вместе со своим младшим братом в ссылку в крепость Бриггс. - затем он резко повернулся на 180 градусов и спешно вышел из палаты. Ал и Уинри слышали каждое слово, сейчас они неуверенно выглядывали из-за двери. - Эд...мне так жаль... - Эд! Стальной, казалось, никого не слушал. Он смотрел в никуда и тяжело дышал...