Месяц без недели

Опустилась тьма. На город, на улицы и на все происходящее вокруг. Лишь в одном доме из окна гостиной лился бледный свет. Там, на диване, отвернувшись, лежал Эд, тихо, не подавая ни звука. Энви стоял в стороне, опершись спиной о стену и безмолвно вдыхал холодный темный осенний воздух. Наконец, спустя пару минут, он подошел к алхимику и присел на пол около дивана, на него он попросту не поместился бы. Бледная рука гомункула коснулась плеча блондина, его рука легла сверху в ответ. - Снова эта тишина. - тихо пробормотал Эн и улыбнулся. - Эд, ты прости меня. - За что? - подал вдруг голос алхимик. - Если есть обида. То прости. - Элрик повернулся и в удивлении вскинул брови. - Что ты несешь, Энви? - Да я просто. Ты уезжаешь. И мы, скорее всего, больше не встретимся. Вот я и несу бред, чтобы хоть как-то веселее стало. Не помогает? - Нисколько. - хмыкнул парень и, притянув Пальму за руку, уложил сверху. - И...что с того? - Как "что с того"?! Я...вижу...тебя...в последний раз! - Эн вцепился в плечи Элрика и стиснул зубы, сдерживая слезы, готовые политься ручьями из глаз. Блондин лишь крепче обнял его и усмехнулся. - Дурак, перестань. - стальная ладонь вытерла левую щеку Энви, затем настоящая вытерла правую. Не найдя слов утешения, Эд прильнул к губам гомункула, развязно его целуя. Руки спустились вниз по его худощавой груди, животу и принялись расстегивать штаны Энви. Гомункул сжимал широкие крепкие плечи парня, с тихим стоном отозвавшись на прикосновение его руки к своему паху. Мягкая рука тут же скользнула внутрь, незаметно расстегнув пуговицу и настойчиво поглаживая плоть через ткань трусов. Спустя пару секунд Элрику это надоело, и он приспустил с Пальмы штаны вместе с нижним бельем, уверенно обхватывая его твердый и налитой от возбуждения член пальцами, не отрываясь от его прохладных губ ни на секунду. Он ловил вздохи и ахи Энви, чувствовал, как его худощавые руки, вцепившиеся в плечи, слегка подрагивают. Эд целовал все чувственнее, лаская языком шустрый язычок Энви, затем, отрываясь на секунду, снова приникал к губам гомункула и невесомо покрывал их своими. В один из таких маленьких перерывов Эн обхватил руками лицо Элрика и, когда алхимик встретился с его взглядом, расслабленным, мягким и довольным, но в то же время будто о чем-то просящем, он улыбнулся и окончил ласки, отводя руки назад и слегка приподнимаясь. Энви сделал то же и спустил со Стального его обтягивающие черные штаны. Гомункул оседлал бедра парня, пристроившись как можно ближе к нему, и обхватил оба ствола, мягко сжимая их и скользя рукой вверх и вниз. - Эн, быстрее... - прошептал Элрик и, когда тот, ускорил движения рукой, слегка отвел голову назад и, раскрыв рот, шумно выдохнул. Пальмоголовый, продолжая тихо постанывать и вздыхать, провел свободной рукой по щеке блондина, нависая над ним и страстно целуя в губы. *** Утро началось не так рано, но за окном еще было темно. Завтрак Эдвард и Энви провели в некой скорбящей тишине, по ним обоим, их отношениям, всему, что связывало их, возможно, даже по бывшей когда-то ненависти. Еда не лезла в рот даже с усилиями, желудки обоих, пусть и были пусты, не хотели в такой момент заполняться, дабы сделать расставание еще более мучительным. Утренний душ также прошел в серых тонах, и Энви и Эд молча обнимали друг друга под струями горячей воды. Наконец, нужно было дождаться прихода Уинри и Ала, они ночевали в гостинице, и, так как вещи были упакованы еще вчера, делать было нечего, а это еще ужаснее - больше времени для уныния и тоски. - Братик! - послышался голос Ала из гостиной, который вывел Эда и Энви из прострации, и они оглянулись. Доспех прошел в гостиную и, глянув на брата, сидящего у дивана на полу, на Энви, который сидел на этом самом диване и плел Элрику старшему косу, немного замешкался и присел в кресло. - Привет, Ал. Вы уже собрались? А где Уинри? - Она ждет нас...в машине, нам ее одолжили. - Кто такой щедрый? - дернув бровью, удивился Эд. - П-полковник Мустанг. - тихо произнес Ал и, увидев, что Эн доплел косу, решил быстро и технично сменить тему разговора, что у него не вышло. - Я, Эмм... - замешкался младший брат и вскочил на ноги. - Уинри ждет! Наверное, нам уже пора ехать! - Наверное... - тихо на вздохе согласился блондин и, медленно поднявшись, словно сонная муха, взял небольшой чемодан одной рукой, другой схватил Энви и вытащил из дома. Все погрузились в машину. Блондинка, сидевшая за рулем, оглядела пассажиров, грустно взглянула на Элрика старшего и, подбодрив его легкой улыбкой, завела машину и поехала на вокзал. - Поезд номер 327 задерживается и прибудет на первый путь через 20 минут. - объявил искаженный женский голос по громкоговорителю. Эд, воспользовавшись ситуацией, взял гомункула за руку и усадил на скамейку, присев рядом. - Так значит это конец? Вот такой? - с обидой в голосе спросил Эн. - Энви, не начинай, пожалуйста... - пробубнил алхимик и опустил голову, смотря в серую, то ли от пыли, то ли от грязи плитку, которой выстлан весь перрон, хотя, возможно, это изначальный ее цвет. - Если бы я мог что-то сделать в этой ситуации, я бы не поступил так! - А как бы ты поступил?! - повысил голос Энви. - Успокойся. Перестань. Несмотря на то, что этот день уже ничем не испортишь, не надо пытаться сделать это. Я понимаю, что ты чувствуешь сейчас, Эн. Я понимаю. - взгляд золотых глаз прошелся по рукам гомункула, по его груди, подбородку, губам и, встретившись с поникнувшими аметистами его глаз, скрылся за золотистыми ресницами. Элрик присел ближе и обнял Энви, целуя его в щеку и шепча на ухо, что все будет хорошо. Гомункул тихо всхлипнул, но, удержал пелену слез, готовую политься из глаз и кивнул, желая, чтобы слова алхимика оказались правдой. - Поезд номер 327 прибывает на первый путь. - объявили по громкоговорителю и, спустя минуту, громко пыхча и выбрасывая в воздух черные облака дыма, к перрону подъехал огромный поезд, противно заскрипев при остановке. Эдвард поднялся со скамейки, Эн подскочил следом, они переглянулись, обнялись, крепко, нежно. - Я люблю тебя. - прошептал Энви и поцеловал Эда в губы. Алхимик томно выдохнул, сжимая ручку чемодана. - И я тебя, Эн, очень люблю. - не сказав больше ни слова, он попрощался с Уинри, та повисла у него на шее и, влепив щелбан, пообещала, что если он не будет ухаживать за рукой и ногой, то она лично приедет и настучит ему по голове гаечным ключом. Стальной закатил глаза и недовольно вздохнул, но девушка, опомнившись, добавила: - Береги себя. - Спасибо, Уинри. - попытался улыбнуться Эд и мигом запрыгнул в поезд вместе с братом. Они отдали билеты контролеру и выглянули в окно. Ал махал рукой на прощание то ли Уинри, то ли и Энви тоже, что мало вероятно, а его старший брат в свою очередь неотрывно смотрел на гомункула, улыбаясь краешками губ. Поезд загудел и, постепенно набирая скорость, поехал, отдаляясь все дальше от Централа, от Энви и Уинри и Роя и Ризы и Бреды и Джина и Марии и штаба и всех, всего, что в какой-то мере было для Стального важным. На перроне остались двое - девушка в коротенькой юбочке, пиджаке и дурацких ботинках и худощавый зеленоволосый парень, который, после очередного порыва холодного ветра набросил на плечи красный плащ со знаком Фламеля на спине. Блондинка смотрела на поезд, пока тот не исчез из виду, затем перевела свой взгляд на парня в плаще, что смотрел куда-то вдаль. - Поехали. - вдруг сказала она и потрясла его за плечо. - Поехали, Энви. Гомункул взглянул на девушку и, вдохнув поглубже прохладного воздуха, кивнул.