so close

До первого общего задания они ни разу не пересекались. Ну, как. Оказалось, что ПЕРЕсекались, но ПРЕсекались. Потому что, встречая агента Бартона в стенах Геликарриера, Пьетро беззастенчиво флиртовал и едва не оказывался - спасибо скорости - с разбитым носом или подбитыми острой коленкой яйцами. Но вот она, стоит перед ним, вся такая с каменным лицом и скрещенными руками. Он, вообще-то, психологию немного знает и в курсе, что люди так показывают свою закрытость и нежелание общаться с оппонентом. — Агент Бартон, — лениво представляет Старк. — Клинт, — она слегка хмурится, моргает как-то немного нервно и руку подает. Пьетро хочет расплыться в улыбке, придурковатой, скорее всего, но помнит, как ее мелкий, но точный и сильный, кулак едва не съездил ему по лицу несколько раз. Поэтому терпит. Поэтому крепко пожимает в ответку, не удерживаясь-таки от вопроса. — А это не… — он слегка мнется, и Клинт хмурится сильнее. — «Не» что? — холодно переспрашивает она, и руки снова под грудью складывает. Смотрит на него, как на школьника нашкодившего, и выглядит, по крайней мере, на голову выше его. Хотя он, наверное, руки вокруг ее талии может два раза обернуть и плечами закрыть от мира полностью – банально, конечно, но от правды не попрешь. — Не мужское имя? — выдает он и сразу вылетает за дверь, потому что видит, как ее рука замедленно тянется к стрелам за спиной. • Старк фыркает насмешливо, по-доброму, но насмешливо, и Пьетро злится, ведь… Ну, это же Старк, вашу мать. Теперь они команда и все такое, только старая обида и страх пересиливают, и он уходит из общей гостиной в почти идентичную комнату, только поменьше и с барной стойкой. За ней Стив сидит, гипнотизируя стакан с виски. Пьетро наливает себе воды из графина, потому что от алкоголя его конкретно штырит, он в пространстве теряется и замедляется. А мир вокруг кругами ускоряется, выбивая землю из-под ног. — Ты ей нравишься, — зачем-то говорит Стив, и его вообще-то не просили, не упрашивали. — Я знаю. Пьетро хочет звучать самодовольно, типа, гляньте, на меня все девушки вешаются, даже такой кремень как агент Бартон, но звучит все равно несколько жалко, потому что симпатии тут, вроде, на пару миллиграмм всего и строго в вены. — Нравишься, — с нажимом повторяет Стив и отодвигает стакан. Смотрит по-отечески добро. Пьетро среди этих старперов и по возрасту мелкий и чувствует себя под снисходительными взглядами школьником совсем. — Она редко к кому так прикипает, — продолжает Стив. — У нее ведь семья есть. Подруга хорошая. И пара детишек. — Это ты к чему? — Пьетро садится за стойку напротив него. Залпом выпивает пару стаканов и теперь, как и Стив, гипнотизирует бокальчик с виски. Стив жмет плечами. Пьетро знает, что пожалеет, но спрашивает: — Чего хмурый? Стив предсказуемо не отвечает, и они все-таки распивают пару бутылок. • — Ты, — ее голос звенит от ярости, а палец нервно дергается. Она обвинительно тыкает его в грудь, и он падает пластом без проблем. Клинт над ним стонет обреченно и затаскивает за ногу к себе в комнату. Он головой бьется о порог, но она словно не замечает. Мститель, блять. • Пьетро просыпается легко, в голове пусто и никакого похмелья, но помещение дергается и крутится так, будто он в комнате смеха с идиотскими зеркалами. Он теряется в пространстве и испуганно ловит губами воздух. Ему страшно до ужасного звона в ушах, кричать хочется, но его вдруг резко бьют в грудину, и он шумно выдыхает и глазами шныряет во все стороны. Искаженная реальность вдруг приобретает очертания. Над ним испуганное лицо Клинт. Эмоции на ее лице быстро сменяют друг друга – испуг сменяется обвиняющим блеском глаз, обвинение – безразличием и насупленными бровями. — Спасибо, — выдавливает он с трудом. — Не за что, — она спрыгивает с кровати и, когда заговаривает вновь, он слышит в ее голосе улыбку. — А я тебе тазик приготовила на всякий случай. Он смеется. • Вся проблема в том, что более сносные разговоры с взаимными подколами у них случаются только на заданиях, когда, вроде, надо оберегать свою задницу, но они страхуют друг друга, как-то не сговариваясь, а просто – словно так и надо. — Так, о подруге, — Пьетро закрывает ее плечами – они у него, на секунду, широкие, а она ведь мелкая, только злится как стая тигров, пытается его оттолкнуть, но со вздохом поражения выстреливает из укрытия. Он ухмыляется. — Ты у нас того. — Чего «того»? — она закипает почти сразу. Его привычка вопросы на полпути останавливать как кнопку на вскипяченном чайнике нажимать – сразу щелкает. — По девочкам, — лыбится еще шире и сбегает снова, потому что стрелы учебные – которые у нее на всякий с собой – из задницы больно вытаскивать, спасибо, разок проверил. Вслед ему вместо этого летит отборный мат. • — Ты ей нравишься, — как заведенный повторяет Стив, решивший на фоне собственных проблем и проблем команды заделаться купидоном. — Знаю. Пьетро правда знает. Замечает взгляды якобы украдкой, но, эй, он ведь быстрый, даже полет мухи видит словно в замедленной съемке. А она почему-то и шага в его сторону не делает. Наоборот. Он два вперед, она – четыре назад. Не пугается, не злится – если он не комментирует никак, - только моргает как в первую встречу нервно. Пьетро руки отпускает, а язык свой подвешенный – нет. Доводит ее шутками, подколами. Она в ответку. И вот вроде их вся симпатия, любовь и прочая романтичная ерунда. Но и это надоедает. Он парень молодой, скоростной, и хочется ощутить одновременно хрупкое и сильное тело рядом с собой, и стоны тихие на ухо с выдохами мокрыми, и тепло от ладони в собственной руке – тоже. Невыносимо. Поэтому, когда ее едва не ранят, а он предсказуемо в тот момент разбирается с дерьмом остальной команды и пытается выхватить среди монстров-роботов макушку сестры, Пьетро к двери ее комнаты приходит и сидит под ней минут десять, прежде чем постучать, и едва она открывает – сразу прижимается к ней крепко, голову приходится изогнуть сильно, чтобы в шею уткнуться и обиженно спросить: — Почему? Она не спрашивает «почему что?», а гладит его по голове как маленького обиженного ребенка. И у него триггер щелкает. Потому что возраст. — Мне плевать на разницу, — говорит он серьезно. Заглядывает в глаза. Она смотрит в ответ долго, ищет что-то, а потом вздыхает и выставляет его вон. — А мне нет. • Его на шутки, почему-то, больше ничего не вдохновляет. Клинт выглядит спокойней, будто что-то давно тянущее к низу отпустило ее, а он хмурится наоборот, и даже Ванда, которая морщины на лбу разглаживает, не помогает. На заданиях он ее защищает по-прежнему, только без подколов и разговоров. Она злится все также – ведь она хоть и единственный человек обычный, но профессионал. Плевать он на это хотел, честно. Он говорит это вслух, выплевывает обвинительно. Получается с каким-то подтекстом. Пьетро так не хотел, но глаза Клинт округляются, а потом лицо каменеет, как раньше – не пробьешься. Потому что контекст какой-то вроде – плевать я на твои желания хотел. • Старк во всеуслышание – а точнее в услышание Клинт и Пьетро – говорит что-то о нереализованной сексуальной энергетике, которая портит отношения в коллективе. И Стив, предатель такой, молчит. • Когда Пьетро ловит пулю Клинт, она не благодарит его, а отчитывает как малолетку. Орет что-то про то, что он идиот, она сама справится, не сломается. А он лыбится как придурок. И в придачу к простреленному плечу у него еще и глаз заплывает, прежде чем он медпомощь получает. Он, кажется, немного мазохист, потому что такая благодарность ему даже нравится. • — Ненавижу тебя, идиот. Она целует его первая, у стены Геликарриера, там, где он впервые к ней шары решил подкатить с незамысловатым – а что тут такая прекрасная леди делает? Клинт ниже его на полголовы и в два раза меньше в ширине, вся на самом деле хрупкая и защищать ее хочется, но прижимает его крепко, в поцелуе доминирует и не позволяет себя обнять даже. Фиксирует запястья снизу. Уходит, ничего не объяснив, только бросив через плечо: — Полапаешь меня хоть разок – и думать забудь о второй базе. Я девушка приличная – сначала свидание, а уже потом я подумаю. — Старперша, — фыркает Пьетро и лыбится широко, убегая – зубы ему нужны, а с глазом заплывшим в ресторан как-то не комильфо.