Сказки со счастливым концом

Оказывается, бывают неприятности и похуже, чем появиться на свет пугалом.

Соло никогда не был хорош в шитье, но как бывший солдат он отлично справлялся с основными швами и имел стальные нервы. Он, впрочем, не думал, что знание о том, как глубоко нужно вгонять иглу, штопая бедро напарника простым узловым, пригодится ему снова. Всё, что угодно, лучше таких напарников. Он вообще не хотел быть с ним в одной связке. – Какого чёрта ты там застрял? – прошипел Наполеон, и Габи, безразлично скользнув взглядом по его рукам, вышла из машины. Дверцей она хлопнула от души, так что звук в гулкой тишине разнёсся взрывной волной, заставляя подпрыгнуть задремавшего было стоя работника заправки. – Прикрывал ваши задницы! – Илья дёрнулся и скрипнул зубами, когда Соло стиснул его бедро чуть ниже раны. Джинсы потемнели от крови, стали почти бурыми, но он не боялся испачкать руки. Если бы он хотя бы один день в своей жизни этого боялся, вряд ли торчал бы сейчас за рулём раздолбанной колымаги возле замшелой автозаправки посреди Альбукерке. – А надо было шевелить своей, большевик, если ты решил и нас выкрасить в красный цвет, мог придумать способ попроще. Соло демонстративно провёл пальцем по лбу, чертя красную полосу и становясь похожим на индейца. Из школьного спектакля хорошей школы. Закрытой школы для мальчиков – со всеми вытекающими последствиями. – Так и знал, что ты хочешь искупаться в моей крови, – нашёлся наконец он. – Ну да, в тебе её хватит на целую ванну. Залил всю машину. – Я угоню тебе другую. Не ссорьтесь, мальчики. Габи упала на заднее сидение плимута, звякнув бутылками в пакете. – Ему всего лишь бедро прострелили, а ты там, судя по звуку, на целую вечеринку рассчитала. – А у меня будет вечеринка с койотами, пока вы проводите курсы кройки и шитья. Приглашу койотов, парочка гремучих змей заменит оркестр. Поехали уже, на нас и так странно смотрят. Наполеон вытер лоб тыльной стороной ладони и повернул ключ зажигания. После того, как всё тогда завертелось, уходить пришлось быстро: магнитная лента ещё не успела догореть, а Габи уже тянула Илью за руку к выходу. Тройка отверженных: красотка-беженка, воришка-денди и военный преступник – отличный состав для начала дешёвой мелодрамы, если бы красотка не материлась как сапожник, воришка не норовил подцепить хвост в каждом городе, который им приходилось проезжать, а военный преступник не отличался редкостной когнитивной ригидностью. В итоге вместо мелодрамы получилась жутковатая адаптация «Страны Оз»: спокойную жизнь Дороти когда-то давно унесло ураганным ветром войны, но она вытащила из страны на грузовом корабле и Льва, который, впрочем, боялся только возвращения домой, и сверкающего полированной улыбкой Дровосека с часовой бомбой вместо сердца. Страшилу им заменил башкотряс в виде жутковатого на вид клоуна, но машину выбирать не приходилось, как и её содержимое. Никто не знал, куда они едут, потому что вопрос выживания не предполагал таких детальных ответов. Когда они убрались достаточно далеко от островка цивилизации в виде бензинового источника и запасов сигарет, время перевалило за полночь. Соло не стал глушить двигатель и начал опускать сидение Ильи в горизонталь под аккомпанемент русской брани. Габи взяла одну бутылку из пакета и выскользнула в темноту. Через минуту Наполеон скорее услышал, чем увидел, как она забралась сперва на капот, а потом и вовсе улеглась на крышу авто. Соло проверил жгут и потянулся за ножом. Увидев опасливый косой взгляд Ильи, он демонстративно покрутил лезвием в воздухе: – Ты мне предлагаешь тебя вместе с джинсами зашивать? Не слишком ли по-американски для тебя носить их потом вместо кожи? Не загоришься? – Заткнись и делай, – прошипел сквозь зубы Илья. Соло пожал плечами и поддел рваный край ткани кончиком, погружая нож глубже и распарывая влажную джинсу. Зрелище открылось отвратительное. Ничего страшного в далёкой перспективе не было, но Соло едва не застонал от очевидной необходимости вынимать пулю. Он потянулся к пакету. – Мескаль? Серьёзно? – крикнул он Габи. – И вашим, и нашим, – бодро отозвалась она. – Может, ты и соль прихватила? – Посмотри в бардачке. – Решил помучать? – подал голос Илья. – Ну что ты, после истории нашего дорогого доктора я могу даже не пытаться претендовать на звание садиста, так к чему стараться? Он открутил крышку и стянул отрезанную штанину ниже колена. Кровь местами уже подсыхала тонкой корочкой. – Значит так, дружище, пуля не прошла насквозь, но и снаружи её не видно. Придётся заливать мескалем и рану, и твоё горло. – Давай уже, ковбой, больше болтаешь. Это будет не первый и не последний мой сувенир. Соло пожал плечами и стянул свой галстук, пока Илья большими глотками двигался к безболезненному забытью. После он плеснул на свёрнутую ленту ткани в своей руке и отдал её Курякину, который зажал её в зубах, откидывая голову и прикрывая глаза. Соло перевернул бутылку над раной, смочив и пальцы тоже, и нырнул ими внутрь, оставляя мескаль в сторону и снова беря в руки нож – на случай, если без него не получится. Получилось. Он быстро достал пулю и не глядя отшвырнул её на приборную панель. Всё это время Илья, кажется, даже не дышал, только стискивал зубы на безнадёжно испорченной ткани. Как только не прокусил. Наполеон потянулся к игле и принялся шить, уже не глядя на лицо Курякина. Шил он быстро, да и рана была небольшая, так что Соло даже порадовался тому, что пуля не прошла навылет: крови было бы больше, да и зашивать сложнее. Он снял жгут, затянутый у самого паха, игнорируя то, как напрягся Илья, пока он поддевал пальцами узел, задевая ширинку. Думать о том, напрягался ли он так, пока Габи его накладывала, не хотелось. Когда Наполеон закончил, он забрал у Ильи то, что было когда-то отличным галстуком, чтобы стереть остатки крови вокруг. От быстро испаряющегося с горячей кожи мескаля у Ильи побежали мурашки, но Соло не позволил себе думать о других способах их вызвать, сгребая мусор в пакет. Выходя из машины он услышал тихое, брошенное ему в спину: – Спасибо, ковбой. Вдохнув ночной прохлады, Наполеон прислонился к боку плимута и закурил. – Ну, как наш прекрасный принц? – Принцесса волнуется? – Я не принцесса, я ваша фея-крёстная. – Тогда понятно, почему мы в такой жопе. Габи отвесила ему лёгкий подзатыльник, и Соло подавился дымом. Прокашлявшись, он помолчал немного, но потом всё же проговорил: – Слушай. Кстати. Я давно хотел тебя спросить. А зачем ты помогла нам? Ты же могла остаться в британской разведке. – Я своё дело сделала, а больше мне от них ничего было не нужно. И я люблю сказки со счастливым концом. – У нас не будет счастливого конца, и ты это знаешь не хуже меня. – Но у вас будет сказка, – это она проговорила в самое его ухо, перекатившись на крыше на живот, – смотри внимательней, под твоими ногами жёлтая кирпичная дорога. – И кто наш волшебник, и где наша страна Оз? – Ты так и не понял смысла сказки, Наполеон. – Так меня только мама называла, – автоматически отозвался он. Габи хмыкнула: – И Илья, пока тебя нет рядом. Соло покосился на неё недоверчиво. – Слушай, Наполеон, у тебя ведь хорошее зрение, да? Целишься хорошо, очков не носишь. – А что? – А то, что глаза протри, на вас же смотреть больно. Один никак не наберётся смелости, у другого совсем шестерёнки в голове не крутятся. Оба вздрогнули от звука опускающегося стекла. Раздался голос Ильи: – Красивое сегодня небо? Соло скривился, оборачиваясь. Габи подмигнула, подпирая кулачком подбородок. – Хочешь посмотреть, большевик? Ответ явно дался Курякину с трудом: – Ага. Но отлить хочется всё-таки немного больше. Соло со вздохом обошёл машину и открыл дверцу. Илья сел, и через пару минут попыток извлечь Курякина на свет божий, его всё-таки удалось поставить на ноги. Наполеон закинул его руку себе на плечи и кивнул в сторону деревьев в стороне от дороги: – Дойдём? Илья попробовал перенести вес на раненую ногу и сдержанно кивнул. – Ну, похромали. Пока они шли обратно, Наполеон всё ещё думал о словах Габи. – Эй, большевик? Ты сказки любишь? – Я слышал, о чём вы говорили, Наполеон. Давай ближе к делу. Соло вздрогнул, но на удивление никакого протеста его имя, произнесённое Ильёй, не вызывало. Скорее, наоборот. – И в чём смысл сказки? – В том, что происходит в дороге. – И каков сакральный смысл ловить собой пули, скажи-ка? – возмутился Соло. – Никак волнуешься, ковбой? – Наполеон. Воцарилась тишина. Соло прочистил горло. – Лучше зови меня Наполеоном.