Китовый созерцатель

Его никто никогда ни о чём не спрашивал. Не находилось особых любителей поговорить, как и он никогда не был словоохотлив. Бродил по серым каменистым понтонам, встречая холодные наваливающиеся волны и белые пенистые брызги прибоя. Часами сидел на угловатых сколах камней рядом с морскими котиками, распластанных на влажных лежбищах. Ему даже не дали никакой причудливой клички, несмотря на постоянные молчаливые скитания по берегу в компании разве что котиков, чаек и шума волн. Иногда его видели стоящим на самом краю обрывов в одиночестве. Но и тогда никто не задавал вопросов — нужных и не очень. Можно подумать, что его никто и не видел вовсе, однако пару раз приезжающие туристы с детьми узнавали у него дорогу и даже по его советам приезжали на берега, где лучше всего видно китов. Невзрачный, чрезмерно спокойный и молчаливый — китовый созерцатель без имени и истории. — И как оно? Бородатый мужчина, чуть щурясь из-под козырька кепки, оглянулся на подошедшего подростка. Нескладный, легко одетый в какую-то футболку и простой на лицо. Улыбался. — Что именно? — Ну, прозвучит, наверное, странно… — паренёк засмеялся, пряча ладони в карманы тонких джинс, и подходя ближе. Резиновые подошвы кед проскользили по камням. — Просто я хотел узнать о том, что вы чувствуете, сидя здесь каждый день. Мужчина молча проследил за тем, как заговоривший неосторожно и неловко садится рядом. Штаны его до коленок вымочены, ворот рубахи треплется и чутко дрожит от холодного ветра. На секунду показалось, что профиль и глаза мальчишки смутно знакомы, будто он его видел где-то раньше. Или слышал? .. Паренёк поджал в скромной и ожидающей улыбке губы, глядя перед собой на тёмную безграничную синеву моря. В сероватой дымке воздуха и туманной дали колыхались едва заметной рябью волны, созревая к берегу, отливая мутными оттенками света на сколотых водных гранях и мощью Тритона врезаясь в каменистый понтон. Грубая и холодная пена взлетала в воздух вместе с остатками волн и с плеском опускалась под ноги. — Странный вопрос, — переведя взгляд обратно на горизонт, спокойно ответил мужчина. — Я говорил уже это, — быстро нашёлся с ответом паренёк, складывая руки на колени. — На самом деле, это действительно важно. Вы вряд ли мне поверите, но мне кажется это самым важным в моей жизни. У вас никогда такого не было? .. Всю жизнь живёте, живёте себе, решаете проблемы, пытаетесь сделать что-то лучше, а выходит хуже. А в конечном счёте, сколько бы перед вами до этого не было тяжёлых выборов, оказывается самым важным маленькая деталь, которая каждый раз казалась самой незначительной. — Возможно, — уклончиво ответил мужчина и посмотрел на потемневшие от влаги носки своих ботинок. На несколько секунд замолчали. — Кем вы работаете? — снова заговорил подросток. — Не знаю, у моей профессии даже названия-то толком нет. Отвожу людей на катере посмотреть на китов и дельфинов. А когда туристические сезон заканчивается, подрабатываю рыбаком. — Вам нравится рыбалка? — Не слишком. Просто выбора не остаётся, да и лишний раз выйти в море всё же что-то. — Любите море? Мужчина промолчал, снова поворачиваясь к собеседнику. Этот парень казался странным, но при этом в компании с ним он не чувствовал себя напряжённо или не на месте. Будто бы они так всегда сидели вместе: он молчал, а паренёк спрашивал разную ерунду и говорил о таких далёких и бессмысленных вещах. Он чуть нахмурился, вглядываясь в профиль незнакомого. Как же… Как же его имя, ведь он точно его когда-то видел. Но когда? Кажется, это было слишком давно. — Знаете, на самом деле я хотел бы, чтобы вы подписали открытку одному человеку, — неожиданно повернулся в его сторону парень, продолжая тепло и легко улыбаться. — Я опять покажусь вам странным, но не могли бы вы написать именно те слова, которые вы больше всего хотите сказать? Он растянул ноги на камнях и пропихнул руку в передний карман джинс. С трудом вытащил свёрнутую вчетверо картонку, на которой с одной стороны изображены были влажные и блестящие на солнце спины китов. В углу красивым шрифтом «Кайкура — Рай для китов!» Мужчина с удивлением смотрел на протянутую ему открытку. — Это ведь вы сделали фотографию? — спросил мальчишка, продолжая смотреть такими же знакомыми глазами. Как же, как же, как же… Как же его имя? .. — Парень, это странно, — стараясь скрыть растерянность, попытался он отшутиться, но тем не менее принял из рук огрызок карандаша и мятую картонку. — Не знаю, зачем тебе это надо, но вряд ли это то самое, что захочет получить твоя девушка. — Это для другого человека, — усмехнувшись, ответил парень. Холодная рука неловко и как-то коротко начеркала первое пришедшее на ум. — И подпишитесь. — Это какая-то глупая петиция? — попытался съязвить — плохая старая привычка. — Нет, но я вас очень прошу. Быстрый росчерк. — Ну, тогда я пошёл, — приняв обратно свой помятый презент, парнишка хлопнул себя по коленкам и резко поднялся. Мужчина поднял вслед за ним свой взгляд, щурясь из-под кепки. — Ты до охуения странный, парень, — как-то рефлекторно промямлил он. Подросток на пару мгновений задержал свой взгляд, а затем прыснул от смеха. Кед скользнул по каменным сломам, и причвакиванья старой обуви стали постепенно стихать. Китовый созерцатель некоторое время следил за его удаляющейся фигурой, а затем отвернулся обратно к морю. Холодный ветер дунул в лицо, и новая волна разбилась о камни, прохладой осыпая сверху.

***

Нейтан высыпал в рот горсть таблеток и резко вплеснул за ними воды из стакана — каждая капсула оцарапывала горло чуть ли не до рвотного позыва. Удивительно, как его глотка до сих пор не привыкла к этому. Отставляя стакан на тумбочку, он замечает лежащий рядом белый конверт. «Ебучий Грэхэм, — кривится Прескотт, думая о том, что этот задрот мог подкинуть ему снова. — Надеюсь, внутри бошки, а не очередное дерьмо, типа передачки от моей матери». Мама Нейтана любила Уоррена, считая, что они сраные лучшие друзья. Однако всем, чем они являлись — отголосками длинных фраз и заложниками тупых обстоятельств. И тупых только потому, что один мудак упёрто не хотел мотать время обратно из-за мелочей. Грэхэм вдолбил себе в голову, что Нейтан должен знать о его ебучих способностях, ведь так, чёрт побери, и должно быть. Треск рвущейся бумаги, и он достаёт мятую картонку наружу. Открытка. Какая-то ебучая открытка на морскую тематику. Спины китов, волны и дешёвые буквы с не менее дешёвым лозунгом «Кайкура — Рай для китов!» — Что за дерьмо? .. — с непониманием хмурится Нейтан и, поразглядывав картинку ещё секунды две, переворачивает открытку. «Я жил свободным человеком, и этого никому не понять». Вверху над фразой красовались чьи-то поправки: «жил там» и «здесь никому». «Я жил там свободным человеком, и этого здесь никому не понять». На сухих губах Нейтана теплится вздох, но воздух не проникает в лёгкие — он чешется и режется в горле, заполняет голову тяжестью. В уголках глаз проступает влага. Внизу подпись «Нейтан Прескотт». Нейтан приоткрывает рот с дрожащими губами, будто желая что-то сказать. Сказать, но что? «Это мой почерк» — чувствуя, как скатывается по скуле слеза, думает он. Рядом с его подписью красуется чужое имя, написанное так же, как и поправки над фразой. — Сраный Грэхэм.