Ариец

      Он был красив. Очень красив. Виктория заметила его сразу как только он вошел: да и сложно не заметить высоченного блондина с фигурой тяжелоатлета. Он прекрасно подходил под критерии истинного арийца, который её искренне восхищал. На идеально выточенном холодном и непроницаемом лице горели невероятно яркие и живые глаза. Весь прием Виктории казалось, что стоит лишь повернуться, и она увидит эти синие омуты, а руки ощутят крепкие мышцы под непременно горячей кожей укрытой лишь простым хлопком. Как же ей хотелось запрокинуть голову, чтобы поцеловать эти тонкие и жесткие губы. Да-да именно запрокинуть, почувствовать себя ниже, слабее и утонуть в крепких и надежных объятьях его сильных рук.       Она видела, как он говорит с Рудольфом, как наливаются гневом его глаза, а вся фигура превращается в смертоносный механизм. О, как же ей хотелось, чтобы внутри этого мужчины сорвалась пружина или нажалась кнопка, не важно. Хотелось увидеть ту дикую и необузданную стихию, скрытую в нём и отражающуюся только в глубине его глаз. Виктория видела достаточно людей со стихией внутри, но это было не то. Например, в Рудольфе тоже было что-то такое, но это что-то было липким, мерзким и ужасно вонючим. После общения с ним хотелось тщательно вымыть руки, желательно спиртом напополам с хлором. Тут же все было по-другому. Она как мотылек летела на этот чистый и яркий огонь. И разум, холодный, четкий разум твердил:       -Опасно! Сгоришь! —, но что-то внутри (может сердце?) шептало, — Рискни! Хоть раз рискни для себя!       -Прощу прощения, — услышала она его рык. Боже, даже голос у него казался идеальным. Тихий, с хрипотцой и наполненный силой он обещал, искушал и … она решилась. Не зная, что будет дальше, что она хочет, она шла за ним, не отставая и не приближаясь ни на шаг пока не услышала, как хлопнула дверь в мужской туалет. Да, она рискнёт.       Хлопнула дверь. Илья бешеным взглядом осмотрел туалет. Как же его взбесил этот дядя Руди… «…, но хорошей немецкой девушке не придет в голову скрещивать породистую лошадь с ломовым жеребцом…»       Лошадь, жеребец! Как можно так рассуждать? Ладно, он — чужой этому … сыну собаки человек, но назвать племянницу лошадью. Но даже не это взбесило мужчину, а то, что это видела она, Виктория. Ни слова, ни фотографии не смогли передать весь шквал эмоций, обрушившийся на него в тот момент, как они встретились глазами. Сильная и темпераментная женщина. Ему всегда нравились такие. Она, как и сам Илья, скрывала свой горячий нрав под ледяным панцирем. В постели с ней точно не будет скучно. Хм, почему Соло решил, что у них в стране ничего не знают о сексе? Просто не выносят то, что происходит в постели, на всеобщее обозрение. И если быть честным, Илья с огромным удовольствием разделил бы с Викторией не только постель, но и все горизонтальные и не очень поверхности. Он представил, как слетает к её бесконечно длинным ногам дурацкий балахон именуемый платьем, как бусы лежат на голой груди, а шею охватывает этот прелестный ошейник с камнями, как белокурые волосы спадают по спине и груди, как с её губ срывается сладострастный стон. Он окунул горящие лицо в воду и взъерошил волосы. Почему у него встает на эту пособницу фашистов, а не на маленькую и миленькую Гэби? Потому что Гэби маленькая и миленькая, а Виктория невероятно страстная и шикарная валькирия с неимоверно горячим телом. С такой он бы пошёл в Валгаллу. От далеко не партийных мыслей, возымевших весьма видимый эффект, его отвлекла открывающаяся дверь. Резко обернувшись, он ожидал увидеть кого угодно, но не её.       Он развернулся резко и явно готовясь отражать удар. О, Боже! Он был чертовски возбужден, идеальная прическа в беспорядке, на скулах горячечный румянец, а идеально сидевший на фигуре костюм помят. Виктория осмотрела мужчину сверху вниз, и её взгляд застыл на уровне его ширинки. Неужели у этого арийца действительно идеально всё? Она поняла, что непозволительно долго пялится на него и, пытаясь скрыть это, сказала возбужденным голосом:       -Я…Могу ли я извиниться за слова мистера Теллера? — Илья же услышал в своей голове совсем-совсем другой вопрос, неотрывно следя за юрким язычком, облизывающим такие желанные губы. Виктория следила, как его горящий взгляд останавливается на её губах, отчего их захотелось облизать, как он медленно приближается, заставляя её отступить назад и упирется в дверь. Он кладет руки рядом с её головой и хриплым голосом теперь полным возбуждения, а не угрозы говорит:       -Вам, можно, — его рука опускается к замку.       Щелк. И пути назад нет. Щелк. И все запреты и тормоза летят ко всем чертям.       Никто не вспомнит, кто же стал инициатором этого сумасшедшего поцелуя, но быстро выяснили кто из них главный. Илья целовал умело и жестко, чуть не до крови прокусывая нижнюю губу, проводил языком по ровным зубам женщины и тщательно обследовал её рот. Его мозолистые руки такие огромные и загорелые прошлись по тонкой аристократично бледной шее собираясь распустить её волосы, но Виктория протестующе замычала, вцепившись в его плечи и не разрывая поцелуй. Раз в этой фантазии ему отказали, он реализует другую. Его руки спустились по шее, медленно с чувством он огладил её грудь, переходя на спину, и наткнулись на целый ряд маленьких пуговичек: -Черт, — с ненавистью Илья уже собирался уничтожить досадное недоразумение на пути к желанному телу. Виктория оторвалась от столь желанных губ и посмотрела в горящие сапфиры, которые обещали провести её по всем кругам наслаждения. Почувствовала, как его руки тянут платье, в желание разорвать ненужную сейчас вещь, она завела руки за шею и расстегнула пуговичку над вырезом. Шелковое платье скатилось с плеч на грудь, а женщина вытащила из достаточно широких рукавов руки. Мужчина завороженно смотрел, как платье медленно, спотыкаясь то за грудь, то за бедра, падает к её ногам, и открывает белое кружевное белье и белые же, мать их, чулки. Она снова опускает руки на его широкие плечи, скользит по его груди, хватает за идеально завязанный галстук:       -Снимай, — шепчет она в губы мужчине. С удовольствием, с огромным удовольствием она помогает стянуть пиджак, галстук и рубашку. Виктория с особым наслаждением смотрит, как исчезает дурацкая рубашка. Да, тело арийца выглядит именно так: накаченная грудная клетка, кубики пресса и невероятно сильные руки. Эти руки с лёгкостью поднимают её и садят на умывальник, проводят по груди, талии, бедрам, с трепетом оглаживают её ножки в тонких белых чулках. Теперь она видит, как хрупко выглядит в этих руках, как фарфоровая статуэтка. Бедра становятся мокрыми не только от воды, но и от её желания, что не укрывается от него. Усмешка появляется на его губах, а жаркий шёпот опаляет ушко женщины:       -Поможешь? — он кладет её руку себе на ширинку, а сам гладит и мнет её грудь через лиф. Виктория дрожащими руками растягивает брюки и достаёт уже сочащийся член. Что в этом мужчине может быть не идеально? Его член именно такой как надо: не слишком большой и не слишком маленький, — соразмерный. Мужчина притягивает её бедра ближе, врываясь в неё до конца. Электрический разряд проходит по телам пары, как пазл мозаики встали на свои места. Оба замерли, привыкая, но стоило Виктории чуть двинуть бедрами, Илья сорвался на бешеный ритм. Кто-то ломится в дверь, но это лишь обостряет все чувства до предела. Он трахает её жестко, помня, что там, за дверью, её муж и его фиктивная невеста. Она кладет его руки себе на груди и кричит кому-то за дверью:       -Пошел к черту! — как не странно, но это работает. Дверь оставили в покое, а вот её нет. Виктория чувствует, как около ключицы расцветает багровое клеймо. Член как огненный поршень ходит в ней, подгоняя к краю пропасти. Горячее, жаркое чувство захватило обоих. Уже ничего не важно, ничего нет, только огонь, их огонь на двоих, и та желанная пропасть. Виктория почувствовала, как сумасшедше забилось сердце, и закружилась голова. В глазах потемнело, и она с силой сжала его член внутри себя. Мир померк и тут же озарился миллионом искр, как будто кто-то стряхнул звездное небо. Она слышала только свой стон, к которому присоединился мужской рык, создавая непередаваемую мелодию страсти. Немного позже, когда оба спустились на землю, Илья поставил женщину на твердый пол. Она покачнулась и вцепилась в его плечо. Так они простояли ещё минуты три, пока их снова не прервал стук в дверь:       -Пора, — сказал Илья, подовая изрядно помятое платье и ища взглядом свой галстук. Виктория осмотрела себя в зеркало и улыбнулась, любовник был аккуратен, насколько это возможно. Даже засос был на левом плече, где как раз у платья был длинный рукав, а прическа не сильно растрепалась, вот только помада размазалась по лицу. Женщина оторвалась от осмотра себя и хотела посмотреть через зеркало на одевающегося любовника, но её ждало жестокое разочарование. Илья стоял за её спиной уже одетый и старательно смывал её помаду. Виктория надела платье и почувствовала на спине руки застёгивающие маленькую перламутровая пуговичку. Он с арийской педантичностью поправлял её украшения. Истинный ариец, но…       -Илья, все в порядке? — раздался за дверью голос мисс Теллер.       -Да, дорогая, — хрипло ответил мужчина, поправляя платье на миссис Винчигуэрра. Не всё в нашем мире идеально, и даже истинные арийцы могут быть помолвленными русскими архитекторами … или агентами.