Опять я победитель

Ханджи спешно раздевалась. Кофта, слишком, пожалуй, теплая для сегодняшней погоды, уже валялась на песке, походные пуговицы на штанах не хотели расстегиваться, и Ханджи нервно цыкала на них. — Помочь? — издевательски предложил Леви, уставший смотреть на ее извивания. — Не.. фуф.. не в этой жизни, — выпалила она. — Черт с ним, искупаюсь в штанах. Ты точно не будешь купаться? — Дурында, как ты пойдешь обратно в мокрых штанах? — А чего ты опять думаешь наперед? Живи моментом, радуйся, используй свое свободное счастье на полную катушку! — Я не отдам тебе свои сухие штаны, как бы ты не просила. — Ты неимоверно нудный! В такую солнечную погоду только ты можешь быть таким… ну, таким вот, как ты. Угрюмым. Недовольным. Нудным… — Отстать, — буркнул капрал и кинул в нее, убегающую к синеватым волнам, горстку песка. Она в последнее время стала раздражать его немного больше, чем раньше. А с другой стороны… Сильнее привязался к ней, что ли? Может быть. Слишком много они вместе прошли, этого человека он знает дольше всех и лучше всех. Да и к кому еще привязываться? Не к молодежи ведь. А кругом и нет никого больше. Других людей он не видел уже несколько месяцев изнурительной огромной исследовательской экспедиции за стены. Молодежь рада — там — горы, тут — море, чуть дальше — огромные равнинные поля, и все такое необъятное, но притягательное своей величественностью и простой естественностью. Все ново и неизведанно, и только Леви спокоен, как удав с жирным кроликом в брюхе - он, черт подери, не может забыть, какой ценой весь этот мир достался уцелевшим людям. — Тут таки-и-ие интересные рыбки… — зазывающий вскрик донесся до Леви, и он закатил глаза и опустил голову так, что челка стала закрывать пол-лица. — Я не умею плавать, ты знаешь. — Меня же это не останавливает! «Тебя ничего не останавливает» — подумал Леви и перевел взгляд на песок под босыми ногами. Интересный он все-таки, этот песок. Какие-то разноцветные крупицы в разной пропорции валяются на земле, переливаются, бегут из рук. А солнце уже стало сильно печь… Леви поднял глаза и ненадолго ослеп. — Что? — Прикройся, — он моментально швырнул в нее кофту, валявшуюся до этого на песке. — О-о-ох, вымершие титанчики мне в помощь, — Ханджи закатила глаза и стала кофтой вытирать волосы. — Что ты там не видел? — Это было давно и по пьяни. — Но было же. Леви сглотнул и отвел взгляд в сторону, громко хмыкнув. — При молодежи не смей купаться в этой майке. Ханджи хитро улыбнулась и наклонилась к Леви посмотреть прямо в глаза, но он даже бровью не повел. Была у них такая игра в гляделки, кто первый задавит другого. Обычно проигрывала Ханджи, и Леви просто подумал о том, что это нужно перетерпеть и все. Просто оторваться от ее глаз он не мог, особенно, если на них очков не было. Ни оторваться, ни понять, почему он не может этого сделать. Логики нет, и его это напрягало. Даже за шкирку не взять, подзатыльника не дать — будто цепенеет, а все вокруг — тускнеет и теряет краски. Она вообще логике не поддается, эта Ханджи Зоэ. От нее можно ожидать все, что возможно придумать. А Ханджи чувствовала связь. Не могла она понять, что за связь, но она была, как будто невидимыми веревочками ее к нему привязали, и, причем, очень давно. С каждой игрой в гляделки она знала, что связь крепчает. Лица-то в гляделках все ближе и ближе друг к другу были… — Ла-адно, хватит, — Ханджи почувствовала, что у нее заболели глаза и резко встала, моргая так часто, как только могла. — Нужно возвращаться в лагерь. Леви только довольно улыбнулся — еле заметно, скорее даже про себя, и с удовольствием подумал: «Опять я победитель».