Не отпускай

«Ломать побеги, когда их ветром гнёт» Саске провёл языком по заострившимся клыкам. Гаара не шутил, когда пообещал оставить его «без воды и еды», чтобы сломить упрямство, но и Саске тоже не лукавил, когда чётко дал понять навязанному ему альфе, что, несмотря на брачные обеты, таковыми они останутся только на бумаге. Он повернул голову и, протянув руку, провёл по выцарапанным отметкам. Три. Стараясь не совершать лишних движений, омега переместилась в более прохладное место, куда не доставали жаркие лучи солнца. Рефлекторно сглотнув, Саске ещё раз провёл языком по клыкам. Всё бы хорошо…, но то, что во рту пересохло, доставляло неудобство, добавляя в копилку ещё одну красочную картинку под названием «а что дальше».* Неожиданно вспомнилось, как они с Суйгецу, ещё в Младшей школе, пробрались в знаменитую Библиотеку Клана Ходзуки. Как, пыхтя от усердия, светловолосый омежка приставил к бесконечно длинному ряду полок стремянку и, едва не свалившись, но чудом удержавшись, вытащил, откуда — то сверху, невероятно толстую и невероятно тяжёлую «Медицинскую энциклопедию обо всём и обо всех». Помнится, никого из взрослых тогда дома не было, и оба друга с увлечением изучали это самое «обо всём и обо всех». И именно сейчас, когда Саске сидел, привалившись спиной к стене, и смотрел, как двигаются тени напротив, он вспомнил отрывок из описания симптомов обезвоживания: — Последняя стадия обезвоживания – шок. Кожа человека начинает синеть и становится холодной на ощупь. Саске вытянул руки и, прищурившись, посмотрел на них. -Чёрта с два! Даже если отбросить такие «милые» словосочетания, как «летаргия и раздражительность», «рвота и диарея», кожа рук всё ещё белоснежная. Саске сжал — разжал тонкие, аристократические пальцы. И вздрогнул, услышав уверенный поворот ключа. Гаара встал в дверях, поза расслабленная, руки засунуты в карманы просторных домашних брюк. Сзади свет от включённых светильников — на смену жаркому утру, и не менее жаркому дню, пришёл вечер. От этого контраста лицо вошедшего Собаку но было в полумраке, какие эмоции обуревали альфу, прочесть было нельзя. Впрочем, как только он заговорил, всё сразу встало на свои места. Гаара был из тех, кто не оставлял без внимания любую, даже самую мелкую и незначительную деталь. Особенно если это касалось его уязвлённого самолюбия: -Не передумал? На всякий случай Саске, до этого сидевший в спокойной, свободной позе, подобрался. С лёгким щёлчком Гаара нажал на выключатель, включая свет, и омегу передёрнуло от отвращения: глаза Гаары не стали добрее, как можно было бы ожидать от самца, претендующего на роль альфа — самца, нет, Гаара смотрел в упор. Не церемонясь и не беря в расчёт, что это омега. Самка. Или.. вопреки тому, что перед ним самка. Потому что его не принимали, а это бесило до кроваво — красных всполохов перед налитыми кровью глазами. До с трудом сдерживаемого зубовного скрежета. Саске покачал головой. Тихо ответил: -Нет. Повисло молчание. Гаара чуть наклонил голову вперёд, постоял так, не вынимая рук из карманов. Наконец, выпрямился, будничным тоном вынес приговор: -Я всегда считал, что у омег с мозгами плохо. Думал, ты меня переубедишь, ан нет! Прищёлкнув языком, рассмеялся, коротко, зло, так, как умел он один. Не смех, а рык. Добавил с издёвкой: -Впрочем, зачем — то тебя в Школу же запихнули? И, блять, ты немного, да учился. Я предупреждал, что скоро ты станешь сговорчивый и шёлковый? Говоришь… «Попробуй, подойди. Попробуй, одолей», так, Саске, да?! Если это твои брачные игрища, мне тебя искренне жаль. Потому что скоро, совсем скоро, Саске, ты ослабеешь. И будет по — моему. И, если ты думаешь, что меня будет как — то напрягать то, что ты ослабел… И я возьму тебя на ̀этих условиях.. Я тебя огорчу. Меня это не напрягает. Честно. Если ты ещё не понял, для меня, «люб̀имый», главное, чтобы было так, как ̀я хочу. И на твои.. блять, омежьи капризы… Плевать! Замолчав, Гаара, подтверждая своё выступление, пренебрежительно сплюнул. И едва не зарычал, когда блеснули непримиримые чёрные глаза, и Саске ответил: -Я ещё не ослабел. Гаара напал неожиданно. Вот только что цокнул, принуждённо растягивая губы в полуулыбке, и полуобернулся к выходу, демонстративно достав связку ключей. А вот прыгнул, сбивая омегу, мгновенно прицельным ударом раздвигая той ноги, пользуясь дезориентирующим моментом. Но только моментом. С хрипом извернувшись, Саске вцепился в мочки ушей альфы, до крови раздирая, и отбрасывая того от себя, так, чтобы свести ноги вместе, и вскочить. Сначала на колени, а потом, тут же, в полный рост. -Сука! Ошеломлённый Гаара поднимался, качаясь, как пьяный, держась за чудом не оторванные ошмётки ушей. Рявкнул куда — то за спину: -Забить окно нахер!! Свет вырубить!!! А тыыы.. Запах свежей крови бил по мозгам. Злоба клокотала в груди: -Я поторопился. Приду, как и обещал… когда ты станешь смирным и покладистым.** Подождав, когда закроется дверь и стихнут шаги ненавистного человека, Саске свернулся в клубок и устало закрыл глаза. Адреналин бил по нервам, двигал им, когда он, чисто инстинктивно, вспомнил уроки нии — сана и сначала вцепился в уши альфы, а потом отпихнул того ногой. В солнечное сплетение. И с удовольствием врезал бы тому ещё. Пока достанет сил. Дрожь прошлась по всему телу. Не открывая глаз, Саске сильнее сжался на прохладных паркетных досках. Он умолчал об истинном положении дел, когда с вызовом заявил: — Я ещё не ослабел. По сравнению с первым днём заточения да. Чуть сдал. Но только дикое желание жить вопреки всему и чёткое понимание, что назад пути нет, и не может быть, как не может быть каких — либо компромиссов, не дало омеге завыть от безысходности или, что ещё хуже.. Просить альфу о снисхождении. Поняв, что уснуть не удастся, Саске со вздохом приподнялся и сел в излюбленную позу: привалившись к стене, и вытянув перед собой ноги. Свадьба.. Именно она вдруг предстала перед ним, снова и снова разворачивая одну за другой сцены, по — прежнему наполненные реалистичными оттенками, такими же, как и тогда, эмоциями и чувствами. Вот ему сообщили, что решено выдать его замуж. Торжественное выражение лиц родителей, особенно у отца. Мама.. мама была более раскрыта, её переполняла радость, и она, та, что подарила своим сыновьям жизнь, светилась от счастья. За него, за Саске. На короткую долю секунды её младший сын поверил, что она искренне рада. И только сомнение не дало этой мысли возобладать над всеми остальными. Сомнение, рождённое отстранённостью матери после того вечера, ставшего отсчётом будущих мытарств.*** Саске усмехнулся, вспомнив, как позволил себе сказать то, что пришло на ум, вызвав раздражение и гнев родителей. И как, в очередной раз, его усмирили одним только напоминанием о его вине. Ошибке. Об испорченности и бесполезности. Паршивая овца Клана. Изгой Клана. Жертва Клана. Он так старался, старался доказать и отцу, и маме, всем, что они слишком суровы, он всё осознал и понял, он старается быть супер послушным, не пререкаться, не возражать, не спорить. А ведь он, прежде всего подросток, разве подростки не могут быть более резкими, непоследовательными в своих поступках? Тем более он — омега… Но как же он старался, боги свидетели, Саске порой сам себя не узнавал, лишь бы его простили, и забыли его промах. Возможно, он и говорить те слова не должен был? Усомниться в правильности решения о замужестве с неизвестным альфой? Которого он не то что не выбрал, но даже и не хотел выбирать? Кто знает… Саске передёрнуло, чтобы удержать озноб, он обхватил себя руками, продолжая вспоминать. Но если бы не старший брат.. нии — сан… аники… Если бы не разговор с Итачи…**** На лбу выступила испарина. Неожиданно стало сухо во рту, и забилось сердце. Чтобы отвлечься, омега продолжила размышлять. Ему казалось, что он что — то упускает из виду, но внезапный приступ жажды, до этого успешно подавляемый, вдруг стал невыносим, и Саске не стал мучить себя напрасной попыткой поймать ускользающую мысль. То, как рядом встал Гаара. Будущий и нынешний муж. Невыносимо. Особенно, когда Саске узнал запах Гаары. Невыносимо противно. Несмотря на то, через что прошла омега, принять и понять, как можно насиловать и, более того, делиться добычей.. Рвано вздохнув, Саске прошептал: -Наруто… Возможно, это его слабость. Возможно, усталость. Но отчего тогда хочется верить альфе.. альфе, сказавшему в ту ночь: «Мы справимся»? Неисправимый романтик, прикидывающийся циником? Саске усмехнулся, когда вспомнил все свои столкновения с Наруто. Начиная с первого дня в «Хирузене», когда он показал тому неприличный жест, и, заканчивая тем, последним. Плечи непроизвольно вздрогнули. Чтобы отогнать видение, Саске поджал под себя ноги, скрестил руки и с силой прижался к ним лбом. Ну что ж. Обещания — пусть и чужие — надо выполнять, верно? Стараясь дышать глубоко, чтобы справиться с чёртовым, непроходящим сердцебиением, Саске прошептал куда — то в темноту: -Я справлюсь, Наруто. Ему всё — таки удалось уснуть, под утро, но уснуть. А потом дни слились в один сплошной день. Отличающийся только тем, что к трём выцарапанным отметкам постепенно добавилось ещё несколько. Саске проводил пальцами по ним и рассматривал руки. С замиранием сердца ожидая, когда кожа утратит свой бледный цвет и станет, наконец, синюшной. Цвета смерти. Он так часто смотрел на свои руки, что, в конце концов, это стало напоминать в б̀ольшей степени паранойю, а не желание отвлечься. В один прекрасный момент спазм сдавил его внутренности, резко, до позывов к рвоте, и опалил обезвоженный организм с такой силой, как будто в него насыпали сухой песок. На секунду Саске показалось, что он вышел из собственного тела, и сейчас смотрит сам на себя сверху вниз, на то, как сжавшаяся в комок омега, в которой он уже не воспринимал себя самого, пытается удержать остатки разума. В голове зашумело, захотелось спать. Ощущения сконцентрировались на странном видении длинного туннеля, по — прежнему засыпаемого сухим, без грамма воды, песком, забившимся теперь во все п̀оры разом ослабевшего тела. И тут как что — то толкнуло его в районе еле — еле бьющегося сердца. Смуглая кожа. Волосы цвета только что народившегося солнца. -На..ру..то. Преодолевая странное ощущение в теле, Саске поднял руку и вцепился в неё, разрывая кожу, и жадно слизывая выступившую кровь. Сдерживая рычание, он зализал укус и вздрогнул. Гаара опять появился неожиданно, встал бесшумно в дверях. Ноздри расширились, впитывая запах крови: -Что, — медленно произнёс альфа, делая в сторону омеги пару шагов: -Теперь мы квиты? -Вообще — то мы с тобой обменялись брачными клятвами, — ответил Саске, и едва не закашлялся, такой хриплый был голос, и вправду, будто песок во рту, — ты поклялся меня беречь, если я не путаю слова клятвы. Что — то не похоже. -Умничаешь, — Гаара привычно наклонил голову: -Напомнить, что ты не имел право отказывать мне? Однако отказал. За то и поплатился. Впрочем, судя по твоей дерзости, ты всё ещё питаешь иллюзии о непобедимости омег. Верно? -Я продержусь столько, сколько нужно. -Ну – ну. Альфа ещё только договаривал издевательски своё коронное «ну-ну», а сам уже совершил бросок вперёд, грубо хватая тонкие запястья и сразу выворачивая их, не заботясь, что может сломать. Он стремился подмять, вбить забившуюся добычу в пол так, чтобы кровь, переставшая течь из прокушенных рук, хлынула снова. Уже неважно, откуда. Сузив покрасневшие от ярости глаза, он рычал, и снова и снова выкручивал запястья, не обращая внимания на отпор. На то, что, сумев высвободить одну руку, Саске вцепился ногтями куда дотянулся, и теперь кровь омеги смешалась с кровью альфы. -Сука! Задыхаясь, Саске нанёс ещё один удар, и Гаара взвыл, непроизвольно поджимая травмированные яйца и ноющий член: -Да, блять, когда же ты сдашься! Саске сверкнул глазами, в которых давно рябило и всё плыло, зарычал, не в полную силу, но зарычал, на него, на законного мужа, в конце концов, на альфу, и от этого Гаара взбесился окончательно. В какую — то минуту Саске поскользнулся, и тут же мощное тело альфы тяжело навалилось на него, подминая под себя, раздвигая дрожащие от напряжения ноги, грубо рванул одежду. Чтобы утвердить своё право. Чтобы завладеть тем, что ему подарили, разом и окончательно. Ударяя брыкающуюся омегу по лицу, с удовольствием разбивая нежную кожу. Вцеплясь в шею, в отместку за рваную рану на своей, так, что Саске с хрипом стал хватать воздух, но от этого вырываться не перестал. С силой приложив его об пол, Гаара выматерился и стал ждать, когда тот придёт в себя. Ярость била по нервам, как он только что свою добычу, но, как бы зол альфа ни был, трахать бесчувственное тело ему не хотелось. Раздувая ноздри, он сел на корточки, пожирая взором омегу, ненавидя, желая той смерти, и боясь, что вдруг не рассчитал удар. Он сам не понимал, чего было больше в этом ожидании. То ли сожаления, то ли расчёта.***** Наконец Саске зашевелился. Ресницы задрожали, мутные глаза встретили немигающий взгляд. Инстинктивно сжав ноги, Саске привычно попятился к спасительной стене, насторожённо следя за каждым движением своего мучителя. -Я же убью тебя, тварина! Дрожа от ярости, Гаара медленно встал с корточек. Попытался придать беседе цивилизованное направление: -Мы опять начинаем об одном и том же. Нас поженили. Ты мой. Ты должен родить от меня… Много… много омежек. -Чтобы ты издевался над ними так же, как и надо мной? Гаара подался вперёд: -Саске, хочешь правду? Мне нет до них дела. Их заберут. А мне дадут деньги. -Я тем более не подпущу теб̀я к себ̀е!! Выпад Саске отрезвил Гаару, но ненадолго. С усмешкой, тщательно скрывая, как его колотит от ярости, он оглядел измождённую фигуру омеги, предложил: -Если в тебе осталась капелька ума, можешь изобразить обморок. Я великодушно сделаю вид, что волнуюсь, позову кого — нибудь, тебя откачают и ты, надеюсь, смиренно подпустишь меня к себе. Раздвинешь покорно ноги. Без глупостей. -Хха! — закашлялся Саске и добавил: -Хреновый из тебя дипломат. Впрочем, как и альфа. Гаара с секунду помолчал, опустив дикий взгляд в пол. Ситуация бесила неимоверно, даже то, что среди множества мыслей, вихрем пронёсшихся в голове, разрываемой противоречивыми чувствами, было мимолётное, еле теплившееся восхищение мужеством этой зарвавшейся омеги. Но признать, что он не может одержать верх? Он, альфа? Над какой–то, пусть и красивой, омегой?! Ни по–хорошему, ни по–плохому, и, видимо, что–то когда–то упустил?! Это уже чересчур. Более того, это было выше понимания Гаары. И когда Гаара озверел окончательно, и готовился нанести последний удар, самый сильный, чтобы переломать все кости, но покорить, чья — то крепкая рука схватила его за волосы, и отбросила в сторону. * Без воды человек проживет около трех дней, но если погода будет очень жаркой, он cможет продержаться не более двух суток. Бывает и такое, что люди без воды выдерживают дольше, но это сильно вредит их здоровью и рискованно для жизни. Можно сказать, что максимальное время — не более пяти-семи дней. Без еды — до 14. Саске продержался чуть дольше. **А что поделаешь. Гордыня! *** Когда на Саске напал, как теперь известно, альфа из Клана Собаку но. ****Телефонный разговор с Итачи. Если кто не понял, дело было не совсем так, как выглядело со стороны. *****Договор с Кланом Учиха. От Гаары требовалось только выступить в роли «производителя».