Не отпускай

«Небо всевидяще» -Я считаю противозаконным и противоестественным обычай устраивать Аукцион. Более того, эта дикость, иначе не назовёшь, порочит саму суть Клана. Семьи. Поэтому я, как Глава одного из самых знатных Кланов, поддерживаю движение «против покушения на свободу выбора». Если точнее, я всё обдумал и принял решение. Я также подписал Прошение.* Учиха Индра замолчал. Поймав взгляд Денсецу Джирайи, кивнул. Среди присутствующих на Заседании АНБУ пронёсся сдержанный шёпот. Весть о том, что извечный противник «воскресшего из мёртвых» Учихи Индры, Намикадзе Ашура, одним из первых подписал Прошение, уже успела стать общепризнанной сенсацией. Один за другим Главы «элитных» Кланов присоединялись к Намикадзе, возможно, в силу устоявшейся традиции объединяться «по слову и знаку сильного», и в этом — то и заключалась ирония… Но, тем не менее, ничуть не умалявшая зн̀ачимости свершившегося факта. И только несколько особенно патриархальных Кланов упорно ждали реакции Клана Учиха. Составляя б̀ольшую половину тех, кто ещё не примкнул к Прошению. А потому… Как втайне надеялась «оппозиция», состоящая из самых патриархальных семей и готовящаяся, в случае «одобрения от Учиха» подписать Прошение, надежда, что всё останется так, как и было из века в век, как говорится, «умирала последней». Что и было сделано в этот поистине важный день. После речи Индры — самы стало ясно, что именно в этот день забит последний гвоздь в крышку гроба надежд тех, кто привык львиную долю своих доходов получать за счёт появления в своей семье столь прибыльного «живого товара». Омеги — если удастся ратифицировать Поправку в Закон Альфы, отныне станут практически такими же свободными, как и альфы. Поймав полыхающие ненавистью взгляды Глав Кланов Танака, Мураками, Ямагути и Накамура, Индра вдруг поймал себя на мысли, что только что своими руками разворошил осиный улей. Если не хуже. Но, вспомнив прошлые ошибки, поднял руку, призывая к молчанию. И когда установилась тишина, весьма польстившая его самолюбию, что уж… Он не смог отказать себе в удовольствии усмехнуться, прямо глядя в эти наполненные злобой глаза. Возможно, тех, кто дрался бы за обладание его отото много лет назад. Заставив каждого, «по списку», отвести глаза в сторону. И тихо, но отчётливо добавляя: -Прошлое перечёркнуто. Раз и навсегда. Уясните это, пожалуйста. Я повторяться не буду. Чуть поклонившись, сошёл с трибуны, присоединяясь к тем, кто тотчас поднялся со своих мест, давая понять, что разделяет и одобряет каждое сказанное им слово. Без вариантов и без сомнений. Первыми, кто встал, были Кланы Намикадзе, Ходзуки и Тсуккури. Однако Глава Клана Учиха этого уже не видел. Гордо подняв голову, прошёл мимо ошеломлённых происходящим, бесящихся в бессилии, открыто вставших на сторону Слова и растерянных. Одно было неоспоримо: равнодушных не было. Учиха, те самые, что своим появлением на заседании АНБУ, когда решалась судьба младших отпрысков, произвели фурор, ненавязчиво окружили своего Лидера плотным кольцом. Красноречивым молчанием остужая горячие головы, вздумай те попытаться переломить исход только что произошедшего в свою сторону. Оставив шумные коридоры, Индра — сама вышел на улицу. Он сам не знал, отчего, но его потянуло туда, откуда он когда-то убежал. Отринув, забыв, как будто, если не видишь и не вспоминаешь, этого не существует. Но, к сожалению, есть такие вещи, которые невозможно зачеркнуть. Предать забвению. И всё, что, так или иначе, было связано с этим… существовало. Одна за другой, машины остановились. Индра неторопливо вышел наружу. Внизу, у обрыва, неспешно несла свои воды река, именно здесь ответвляясь в омут, огороженный от назойливых глаз подступающими к берегу камышовыми зарослями. Вечерний туман клубился над поверхностью воды, постепенно разрастаясь вдоль линии горизонта, отчего возникало чувство сюрреализма. Сопровождающие Главу люди почтительно молчали. Запел угуису **, выводя свои переливчатые трели, и вдруг замолчал. Снова стало тихо. Поднявшийся ветер пробежался по траве, взметнул полы парадного кимоно. Индра сделал ещё пару шагов. Чуть наклонился вперёд, вгляделся в мутные воды, прикрытые белоснежным саваном постепенно тающего тумана. Тихо шепнул: -Ты нашёл покой, отото? — Одзии — тян. Не поворачиваясь, Глава Клана Учиха спросил: -Ты осмелился привести его сюда, утимаго… И, помолчав с минуту, добавил: -Ты думаешь, я простил тебя, Ашура? — Одзии — тян… Краем глаза Индра видел фигуру того, кто посмел нарушить его уединение. Ему и поворачиваться не надо было, чтобы догадаться. Учиха Фугаку. Первый и единственный внук. А ветер, минуту назад игравший с его кимоно, донёс ненавистный запах, столь характерный для альф Клана Намикадзе. Упрямо сжав губы, покачал головой, когда Фугаку, не дождавшись ответа, снова окликнул его, подчёркивая, что пора перечеркнуть ненависть не только с трибуны, но и здесь. Здесь и сейчас: -Софу. *** Учиха сделал пару глубоких вдохов. Хотел рассердиться, дать волю гневу, но неожиданно ощутил, как гнев уходит. Тихо, тихо, как уходит вода от берега. Может быть, так и должно быть? Оставить гнев в прошлом, если уже и боль от потери не исчезла совсем, но стала более привычной, а когда решал судьбу двух юных щенков, вдруг понял, что это и есть — обрести надежду, что может быть иначе, чем видеть гибель и быть бессильным помочь. Спасти. Ведь так? Индра медленно обернулся, встречая спокойный взгляд ослепительно — синих глаз. Ничуть не поблекших за всё то время, что он не виделся с их обладателем. И так похожих на глаза одного из молодых щенков. Дерзкие, бросающие вызов всему миру, глаза альфы Клана Намикадзе, которому он отдал омегу Клана Учиха. Их Клана. Может быть… -Ты понял, Индри? Индра едва не задохнулся. А ведь. А ведь когда — то они так называли друг друга, когда родилась их дружба. Друзья и вечные соперники… «Индри» и «Аш». «До» самоубийства Изуны. Он гневно прищурился, хотел сказать внимательно наблюдающему за ним Ашуре: единственное, что он понял, это… -Нельзя отдавать плоть от плоти на потеху безнравственности. Ашура склонил голову. Он признал за Индрой право недоговорённости. В конце концов, это только начало пути, а будущее — за молодостью. И… кто знает? Только тихо добавил, не удержавшись: -Я выбрал неверный путь. Тогда… когда можно было что — то изменить. Наверное, слишком верил в Закон и в то, что поступаю правильно. Поэтому и потерял свою омегу. Сколько раз я прокручивал в голове тот день, тот последний день, когда мы виделись с ним! Если бы я знал, что это наша последняя встреча, наш последний разговор! Но я же альфа, самонадеянный альфа, я считал, что, если я признался, рассказал о своих чувствах, то всё будет хорошо. Я, альфа, готовился пойти на тот проклятый Аукцион и деньгами «выкупить» любовь всей своей жизни. Горько, так горько осознавать свою единственную, но такую роковую ошибку! Знать, жить с тем, что, по правде, я ничего не изменил тогда. Я, наверное, подсознательно думал, что Изуна… Изуна также будет покорен судьбе. Наверное, только это и может немного меня оправдать. И объяснить, почем̀у я сказал ему про Аукцион. Судорожно вздохнув, Ашура на несколько мгновений прикрыл глаза. Он только говорил, а, казалось, он снова стоит напротив юного, ослепительно красивого омеги… И сообщает про Аукцион. И обещает выиграть «во что бы то ни стало». Каким самодовольством тогда, наверное, веяло от него! И с каким непередаваемым удовольствием он, «нынешний», отвесил бы себе, «прошлому», хорошую, знатную затрещину! От всей исстрадавшейся души! -Болван… — прошептал Намикадзе сквозь зубы, и, пропустив мимо ушей усмешку Индры, продолжил ещё более горячо: — Но мой… мой правнук, мой Наруто. Когда ко мне обратились, чтобы я помог тренировать его перед боем… Я понял, что в нём не только моя кровь, кровь Намикадзе. Но и потерянный смысл жизни. Возможность получить прощение Изуны. И, веришь или нет, я загадал. Если Наруто победит, я буду прощён. Что — то дрогнуло в сердце Индры, который, на первый взгляд с бесстрастным видом, слушал исповедь Ашуры. Не удержавшись, он повернулся к бывшему другу, открыто улыбнулся, прищуривая глаза: -Ты всегда выигрывал в азартных играх… верно? Ашура с минуту молчал, только вглядывался в лицо Учихи, с жадностью ища черты того, о ком только что говорил, и, наконец, понял самое главное. Что он впервые за всё время спокоен. Так, как был бы спокоен человек, находящийся в ладу со своей совестью. Строгие, волевые черты лица старого альфы чуть дрогнули. «Если Наруто победит». Наруто. Намикадзе Наруто победил, выиграл бой за Учиху Саске. Выиграл право для Клана Намикадзе смело смотреть вперёд, не стыдясь и не боясь ничего и никого… И это… «Это… то, что с молодой, горячей кровью дало мне силы жить дальше… самое прекрасное». По тому, как чуть сощурились глаза Учихи, он понял, что произнёс свой речитатив вслух. Кивнув, обозначил: -Да! Чёрт возьми… да! И я не отрекусь ни от одного своего слова! То, что мы, альфы Клана Намикадзе, чего-то, да ст̀оим… Это самое прекрасное. Как и наша с Изуной любовь. И, знаешь, что, Учиха? Он чуть поклонился и, выпрямляясь, уверенно сказал: -М̀ой Наруто и тв̀ой Саске. Вот то, что станет символом новой надежды на безоблачное будущее. Ты понимаешь, о чём я. Иначе не подписал бы Прошение. Верно? Индра с минуту смотрел на Намикадзе, и вдруг рассмеялся: -Мошенник… Ты и тут умудрился меня опередить… Но, Аш. Тем не менее, я признаю. Я не смог бы подобрать своему правнуку более достойного альфы, чем… твой правнук. Честно. Именно поэтому… я, наконец, смог тебя простить. Слёзы подступили к горлу. Чтобы скрыть их, Ашура отступил на пару шагов, отвернулся. Всмотрелся туда, куда несколькими минутами ранее смотрел Индра, прошептал, тихо, так как спазм мешал говорить в полную силу, но Индра услышал: -Главное, что Изуна меня смог простить тоже… Я это почувствовал. Особенно когда узнал, что история Намикадзе и Учих повторилась. Наверное, когда Наруто победил, тогда я это и понял. Что судьба дала ещё один шанс. -Думаю, наши внуки его не упустят, — хмыкнул Индра. Словно подтверждая, угуису снова запел свою песню, громко, тревожно, оборвав вдруг на пронзительной ноте. Крупная рыба ударила плавником, и всё стихло. *** Чуть поморщившись, Райга покачал головой: -Что спорить? Есть ли смысл? Альфа на экране скайпа возмущённо открыл рот: -То есть ты не понимаешь?! Ходзуки устало оперся о стол кулаками, каждый из которых мог запросто свалить с ног быка, и задумался. Собеседник в ожидании реакции на своё замечание замер, пристально вглядываясь, и, судя по тому, как плотнее сжимались губы и каменели скулы, осмотром он был явно недоволен. Вернее, тем, что он видел. -Думаешь, кузен… — медленно начал он, поскольку Райга упорно хранил молчание и первым заговаривать не собирался, — мы просто так держим автоматчиков? Райга вскинулся. С одной стороны, он прекрасно понял, о ч̀ём намекает «родственник», но, с другой стороны… -Помнишь поговорку нашего дядюшки? Эй, чуть остыв, проворчал: -Если сбить орла, сохранишь курицу.**** -Вот — вот, — Райга постарался не повышать голос, когда продолжил. Знания иногда бывают далеко не так полезны… -Если бы Клан Учиха первым подписал Прошение… как любит говорить мой первенец, им была бы хана. Несмотря на то, что именно Индра — сама объяснил на Заседании зарвавшейся, вернее, заигравшейся в «азартные игры» элите, чт̀о поч̀ём… Их разорвали бы на куски. Если бы «их» слово было бы первым. Такой вот парадокс. Чёрт, иногда я жалею, что принадлежу к этой самой «элите». Но что толку? Кровь, как и происхождение, из себя не выдавишь. Да и тогда у меня не было бы того, что так дорого мне сейчас. Эй фыркнул. Он прекрасно понял, что Райга опять принялся философствовать. Наверное, рождение второго ребёнка размягчило его сурового кузена до невозможности. Иначе выходки Суйгецу не сошли бы тому с рук, да и Утакате бы досталось, несмотря на беременность, роды, и статус «любимая омега». И всё потому, что Ходзуки Райга «действительно» любил свою омегу. Но… Нахмурившись, Эй вспомнил. То самое, из — за чего он не спал всю ночь и еле дождался утра. Вспомнив, как рычал разбуженный Райга, когда он включил ноутбук, решив, что «три часа», это самое время, когда можно «открыть сеанс связи». Но… -То, что Прошение пошло от Клана Намикадзе, немного разрядило обстановку, это так. Ты помнишь, когда вы с Утакатой отослали сюда, в «Драконье Ущелье», Суйгецу? По глазам вижу, помнишь. Суйгецу, только потому, что он омега, его не посвятили в тайну Клана, не так ли? Райга долго — долго молчал, молчал и Эй, терпеливо ожидая ответа, и стало так тихо, что было слышно лишь, как ревёт море, бьющееся в скалах… Там опять начался шторм. Наконец Райга с усилием произнёс то, о чём не хотел говорить никогда, даже под пыткой. Вздрогнув, избегая пытливого взгляда, нехотя подтвердил: -Суйгецу узнал только то, что ему позволили узнать. Поднял вверх по — прежнему сжатые в кулаки руки и рявкнул: -Никто, слышишь, никто не должен раскрыть моему сыну правду! Иначе я сверну ему шею. Задохнувшись, он на секунду прикрыл глаза, чтобы сдержать боль, рвущуюся наружу. Он так и не смог забыть тот день, когда Утаката признался ему в своём грехе. В том, что не сдержал слова и не уничтожил фолиант. Проклятый фолиант. До той страшной секунды, когда Утаката сообщил ему про поступок Суйгецу, он наивно считал, что ничего плохого в том, что он не требовал от супруга «уничтожить фолиант», нет. Так, пару раз попросил того «сжечь» от греха подальше. А Утаката всегда был т̀ак убедителен! Так ластился к нему, так мило улыбался, упрашивал, убеждал, что он сумеет всё сохранить в тайне. И ничего страшного в том, что книга цела, нет. Ками! К̀ак же он был влюблён и наивен! Даже когда фолиант пытались украсть, боги не поставили его мозги на место… Он слабо улыбнулся, не реагируя на удивлённый взгляд кузена. Любовь, что же ещё. Несмотря на свою суровость, он всё же безумно любил свою омегу, и не хотел огорчать её. Безответственно потакал капризам. Пока всё не стало плохо. ̀Очень плохо. Он вспомнил, как Утаката стоял перед ним на коленях и клялся, что не сказал их сыну всю правду. О тех вырванных листах… Чёртовы Учихи! Наверное, этот пр̀оклятый Клан в самом деле берегут демоны. Иначе как можно объяснить то, что, несмотря на восстание в провинциях, что устроил их старший отпрыск… На то, что внезапно нашедшийся Глава Клана признал правоту за отпрыском своего давнего врага… Прошение первым подписал не он. Иначе… Это, в самом деле, было бы похоже на самоубийство. Потому что именно Клан Учиха был тот самый «первородный» Клан, собственно, и придумавший Аукцион. И кто наивно полагает, что возможно всё, в том числе и опротестовать то, что сами же и придумали… Заблуждаются… ̀Очень заблуждаются. Как же они все заблуждаются! Автоматчики «Ущелья» тому пример. Райга тряхнул головой, отгоняя призраков прочь. Пусть небеса разверзаются над одними виновными. Его Клан достаточно заплатил за сомнительную честь остаться «в стороне». Как и за то, что в крови Клана Ходзуки течёт немного крови Клана Учиха. ̀Этот факт будет тоже похоронен. Он кинул мимолётный взгляд в сторону. Утаката поклялся… В этот раз поклялся… Прервав связь, сухо кивнув на прощание, альфа пошёл в «каминную». В дверях Райга приостановился, стараясь идти тише. Словно зачарованный, уставился на, бесспорно, восхитительную картину. Омега, укачивающая на руках ребёнка. Наверное, маленький капризничал, но, наконец, заснул, доверчиво прижавшись к тёплой груди «мамочки». И то, как нежно укачивает малыша Утаката, как что — то тихо ему напевает, мимолётно целуя розовые щёчки, наполняло альфу такой непривычной теплотой… Что брови, хмуро сдвинутые к переносице, сами собой расслабились, «вернулись на место», а плотно сжатые губы тронула улыбка. Будто и не было того тревожного разговора пять минут назад. Не было ожидания беды. Не было «автоматчиков». Ничего не было. А только он и его омега. И их малыш. Райга не ожидал, что неожиданно захочет ощутить то давно забытое чувство покоя и беззаботности, которое он испытывал в далёком детстве. Не соответствовать образу «крутого, сильного самца». Бесспорно лидера. Альфа — самца. А быть… нежным, заботливым отцом. Просто быть счастливым. Он слегка нахмурился, и тут же снова улыбнулся, широко и открыто. Когда поймал ответную улыбку омеги. Утаката почувствовал присутствие своего альфы, обернулся. Осторожно придерживая младенца, приложил палец к губам, но Райга понял без слов. Он, обычно такой неприступный, даже замкнутый, менялся на глазах. Тихо ступая, подошёл вплотную, жадно ловя тёплый свет лучистых, любимых глаз. Замирая, когда Утаката прислонился к его мощному, крепкому телу своим. Шепнул, потираясь о макушку омеги: -Заснул? Пойдём, положим малыша. Мне кажется, у нас срочное незаконченное дело. Как думаешь? А сам едва не задохнулся, когда вдруг понял. Можно быть крутым. Сильным. Мачо. И в то же время быть нежным, тихим, внимательным. Когда у тебя есть любимый. И… Дети. За это можно выдержать «автоматчиков». И то, что привело к этому. Райга наклонился и накрыл губы омеги своими. -Я думаю… — прошептал Утаката, еле переведя дыхание после долгого поцелуя, — что дела надо доводить до конца. И, сделав вид, что не понял пошлой улыбки своего альфы, встал с кресла. И ещё он подумал, решительно поворачиваясь спиной к камину… … Когда — нибудь меня поймут. Почем̀у я это сделал.