Не отпускай

«Завтра подует завтрашний ветер» Японская поговорка. Ток — шоу уже закончилось. Показывали новости. Смазанная, нечёткая картинка. Комментатор. Крепко держит микрофон, изо всех сил стараясь говорить громче. Тревога в голосе: -... доказательств, прямых, нет. Но, как сообщают нам достоверные источники… Одного из стрелявших в Главу Клана охрана уничтожила. Остальным удалось скрыться. Только что поступили новые сведения! По последним данным, пули предназначались Учихе Индре. Намикадзе Ашура закрыл его своим телом, но… Изображение на несколько секунд задрожало, некоторое время его не было, только слышался всё тот же ликующий, злобный выкрик: -Смерть тем, кто пошёл против Закона! Никто, никто не смеет ломать устоявшиеся правила, даже Главные Кланы! Элитные омеги не могут принадлежать себе, они должны и есть Товар! Пусть это послужит им уроком! Пусть послужит… -Уберите идиота! Прошипел телекомментатор и, заметив, что «картинка» восстановлена, поспешно нацепил на лицо «маску сосредоточенности»: — Действительно, хотели убить Главу Клана Учиха, пули предназначались Учихе Индре. Но! Его давний друг и, как оказалось, соратник, Глава Клана Намикадзе, Намикадзе Ашура закрыл его своим телом… Это странно... но… На связи моя коллега… В Центральной Клинике «Сэйтаун»… Где в прямом смысле идёт борьба за их жизнь.* Мы..... Вселенная, недавно собранная в одно целое, разлетелась на куски. Только боль. Страшная боль. И — так же неожиданно — руки. Сильные, крепкие. Надёжные. Руки альфы. Ег̀о альфы. И Саске схватился за эти руки, неосознанно, со всей силы, так, как в беспросветном мраке тянутся к свету. Цепляются за возможность спастись, удержаться, выбраться. Ведь это так страшно, когда ты обрёл мир, снова окунуться в войну. Страшно и больно. Невыносимо больно. Поэтому так важно знать, что ты не один. -Саске! Саске! Наруто с тревогой склонился над задыхающейся омегой, не обращая внимания на то, что тот вцепился в него, раздирая кожу в кровь, всмотрелся в ускользающий, затуманенный взгляд любимых глаз: -Посмотри на меня!!! Саске!!! Смотри на меня! Смотри… смотри в мои глаза! Кагуя повернулся к бледному, как смерть, Суйгецу: -Что с Саске? Он же не… -Оон… — прозаикался Суйгецу, — он рожает. Поскольку Наруто удерживал Саске и был, что называется, «слеп и глух», Кимимару позволил себе реплику. Немного растерянно, но позволил: -Наруто говорил, что ещё пару месяцев. -Объясни это ребёнку! — рыкнул Ходзуки на своего альфу. Он пришёл в себя и кинулся к другу, немедленно начав распоряжаться. Как когда — то в «Хиасоби», организовал всех, кто подвернулся под руку, чётко и быстро распределив обязанности. -Мы справимся. Наруто, не обращая внимания на манипуляции Суйгецу, крепко держал кусающего губы Саске за руки. Настойчиво ловил взгляд расширившихся от боли глаз, не давая омеге отключиться. Доверившись Суйгецу, то и дело рявкающего на Кагую, если тот делал что — то не так. Доверившись возникшему, словно ниоткуда, Тонери, с невозмутимым видом меняющим подложенные под извивающегося Саске насквозь мокрые тряпки. Да Наруто доверился бы Гааре, появись красноволосый ублюдок в доме наряду с Отсутсуки, лишь бы омеге стало легче! Кимимару же, понаблюдав, как любимый, умудрившись привязать Саске к дивану, выпрямляется с озабоченным лицом, тыльной стороной ладони убирая мешающую прядь волос, а ладонь вся в крови, обморочно прошептал: -Кто — нибудь вызвал скорую? По убийственной силе взгляда «любимого» он догадался, что вопрос был неправильный, но отчего, так и не понял. Суйгецу опередил, прошипев: -Это скоротечные роды. Такими бывают вторые, но.. Из — за аварии, блять! Какая, нахрен, скорая?! В паническом взгляде Кимимару явственно читалось, что он не готов ни к каким по счёту. Сжалившись, Тонери отвёл альфу в сторону: -Мы будем просто рядом… Дальнейшее показало, что быть «просто рядом», после короткого отчаянного: -Чёрт, у него ребёнок поперёк! ... Нереально трудно. Но чт̀о оставалось делать? Правильно, только ждать. *** Отсутсуки любезно дал прикурить. Затягиваясь и стараясь не обращать внимания, что дрожат руки, Кагуя вдруг вспомнил. Как, когда Суйгецу удалось всё же развернуть первого младенца, и, таким образом, спасти и того, и остальных, фиалковые глаза опять помрачнели. Как получилось осторожно освободить нежную шейку, обвитую пуповиной. Как, наконец, закричал Саске, и бледный Суйгецу с трудом извлёк последнего новорожденного. И вот теперь альфа смотрит на второго альфу, слушает то, что тот говорит и понимает, что ему не померещилось. Когда на свет появился последний, седьмой малыш, положение всё ещё было отчаянное. Жизнь новорожденных казалась такой хрупкой, в воздухе витал запах крови и только что родившей омеги. Ходзуки вздрогнул, когда Саске сумел привстать и хрипло произнёс: — Чт̀о с моими малышами? -Мне показалось, что они не дышат, — признался Кагуя. А в том, что впервые испугался, нет. Глаза Саске приобрели насыщенный чёрный цвет. Нет, они итак были чёрные, просто стали такой черноты, что Кагуе тогда показалось, что он проваливается в бездну, и опоры под ногами нет. Чёрные, с оттенком перебродившего, кроваво — красного вина. Такого же терпкого, как вкус поцелуя. Во всяком случае, за несколько секунд в мыслях опешившего Кагуи, решившего, что у него съехала крыша, пронеслась отчего — то вся их история с Суйгецу. Он отчаянно потряс головой, пытаясь справиться с количеством обрушившейся на него информации. -Те выстрелы... снаружи особняка. Тонери сделал ещё одну затяжку. Самую сильную, так, что обозначились скулы. Единственный прокол, показавший этого парня... с зета — геном… с другой стороны. Более человечной. Оказывается, он тоже нервничал. -Наруто не зря старался, чтобы Саске не слушал новости. Вся эта шумиха с его семьёй… -Ну да, — подтвердил Кагуя, — несмотря на то, что меня каким — то чудом включили в ту программу… ** Я рад только тому, что иначе не встретил бы свою пару. Но, Тонери… -Как видишь, всё оказалось намного серьёзней. И быть Элитой не значит быть на недосягаемой вершине. И появление «Избавителей» — первая ласточка. Он чуть сощурил свои загадочные глаза, вглядываясь в примолкшего Кимимару. Судя по всему, тот догадался. Кивнув, Отсутсуки тихо добавил: -Твоему другу сейчас не до этого, но, когда он убедится, что с Саске всё хорошо... -Покушение на Индру — саму было сделано специально? -Напомнить суть тех самых страниц «Проклятой» книги? Про поколение «новых, чистых» омег? -Идеи процветают, — поёжился Кагуя и яростно поклялся: -Если Наруто не знает истинной причины, я ему не скажу. Но, блять, ведь тогда получается... Эти суки могут попробовать снова! -Отвлекаешься, — приподнял бровь Тонери. Кагуя с секунду поразмышлял и вдруг хлопнул себя по лбу, просияв: -Те выстрелы.. Как я забыл. Это не только охрана Учих?! -Бинго, — усмехнулся Тонери, доставая новую пачку, — ты просто «капитан очевидность». Там были парни из «Акацки». Особого отряда АНБУ. Возможно, это хорошая новость для Наруто, что АНБУ на стороне Учих. По крайней мере, Ханзо — сама со своими людьми точно. И, Кимимару — кун… Тонери снова сделал свою знаменитую «затяжку», кивнул затылком в сторону комнат: -Теперь ты понял, откуда взялась помешанность именно на омегах Клана Учих? Глаза Саске. -Ты тоже это видел, — выдохнул Кимимару, — Значит, я точно в своём уме. … Семь маленьких телец малышей, неподвижно лежащих около омеги. Так тихо, что на секунду Кимимару показалось, что они все… Саске, не без труда приподнявшись, оперся о локоть, хрипло спросил: — Чт̀о с моими малышами? Именно тогда. Чёрные глаза приобрели невероятно насыщенный чернющий цвет, с оттенком кроваво — вишнёвого цвета. А потом… Что — то неуловимо изменилось. Послышался треск обрываемых пут. Не обращая ни на кого внимания, Саске подполз к своим малышам, устроился рядом, свернулся клубочком, не сводя с них глаз, сияющих так ярко, что ошеломлённому Кагуе показалось, что он реально видит, как в центре алого зрачка расцветает чёрный, непонятный узор. А потом он почувствовал присутствие невероятной силы, мощной, давящей, вышибающей дух, не дающей нормально дышать и двигаться. Всем, кроме омеги, переливающей, глоток за глотком, эту силу в уже остывающие тела новорожденных. Кагуя готов был поклясться, что, когда амплитуда силы стала нереально огромна, вот тогда он и увидел то, во что до сих пор не мог поверить. «Вместо особняка — бескрайний простор. Ощущение дикой, нереальной свободы. Где ночами сияют холодные, недосягаемые, но бесконечно прекрасные звёзды. Где закаты алые, как свежая кровь, а рассветы наполнены покоем и тишиной. Где разливается синева огромного неба. Шум листьев в кронах деревьев, сомкнувших ветви наподобие шатра. На таких же листьях, ковром устилающих землю… Лежит, вытянувшись во всю длину, потрясающей красоты волчица. Танцуют пылинки в лучах солнца, сумевших пробраться сквозь ветви деревьев. Отливает серебром чёрная, как смоль, шерсть, когда те же лучи ласково касаются её своими „стрелами“. Сверкнув красными глазами, волчица отворачивается от него, он не видит себя, но чувствует, что находится тоже там. В лесу. В убежище. И ему доверяют. Тайну рождения. Тайну жизни. Доверяют. Волчица приоткрывает пасть, мелькают белоснежные клыки, но сейчас они неопасны, потому что грозный зверь спокоен. Не охотится. Потому что… Розовый язык самки бережно и бесконечно нежно дотрагивается до бурого меха лежащих около мощных лап маленьких, беспомощных комочков. Волчат. Её волчат. Её... детей. А потом волчица снова поворачивается в сторону наблюдателя. И Кимимару замечает в её зрачках своё отражение. То, что Кимимару видит в тех зрачках, никогда ещё не воспринимается им более правильно, чем когда — либо. И когда вдали завыла волчья стая, подхватывая песнь вожака, обращённую к своей волчице, переливы волчьих глоток воспринялись им как д̀олжное. Так, как будто он был д̀ома» Когда Кимимару очнулся, они — то есть он, Саске и его малыши, были не в лесу. Действующие лица его видения (или не видения?) снова были в особняке. Где невероятно оживлённый Суйгецу бережно вытирал и пеленал плачущих младенцев. -Они были на грани смерти, — решился сказать вслух Кагуя, зная, что его поймут, — не знаю, верить или нет… Гецци как — то мне рассказывал байку. О том, что мы все — потомки волков. И что при особых обстоятельствах… -Верно, — подтвердил Тонери, — я, как ты заметил, видел. Кагуя взлохматил светло — серебристые волосы. Рациональная часть не хотела сдаваться: -Возможно, это подсознательное. Суйгецу говорил мне про те сны… -Возможно, — легко согласился Тонери, пожимая плечами, — зачем спорить? Но одно осталось неизменным. Глаза Саске. Глаза омеги Клана Учих после родов приобрели красный оттенок. Впрочем… это не наше дело. Сигарету? Не споря, Кимимару с радостью прикурил, про себя, отстранёно думая, что, как друг Наруто, он в стороне точно не будет. Как и… ещё одна затяжка. Как и Суйгецу. Как и… Немного поколебавшись, уточнил: -Я видел Гаару. В форме «Акацки». На секунду замявшись, уточнил: -Если я не разговаривал с ним… И, вообще, он был так, мельком. Можно считать, что мне померещилось? -Официально Собаку но мёртв, — пожал плечами Тонери, — ну, а по факту... Я же говорил, что АНБУ на стороне Учих? Значит, проехали. В конце концов, это уже нас не касается. Прикинув что — то в уме, Кимимару уверенно кивнул головой. Точно. Если это был не глюк, если Собаку но воскрес из мёртвых… Если он захочет встретиться с Наруто… это касается только их двоих. Ну, а он... Он, как лучший друг Намикадзе Наруто, всегда будет на его стороне. Его и его омеги. Вместе со своей омегой… *** Саске положил последнего малютку в кроватку и тихонько отступил назад. Поправил бинты и, осторожно ступая, вышел из детской. Суйгецу, ставший крёстным всем семи отпрыскам Намикадзе — Учиха и невероятно этим гордившийся, пил какой — то тонизирующий напиток и поучал Наруто: — Шерсть должна быть оранжевого цвета, я сохранил нитку, чтобы ты знал, какого именно. -А вот если бы «кто — то» не использовал остальные нитки в качестве пут, искать по всем магазинам «нужный» оттенок не надо было бы. На секунду смешавшись, Ходзуки мгновенно парировал: -Если бы я тебя не привязал, ты мог бы навредить младенцам. Ты был в стрессе, себя не контролировал. Поперхнулся, отёр ладошкой рот и сварливо добавил: — Вот гд̀е твоя благодарность? С трудом сдерживая смех, Саске припомнил: -Не сердись, я очень благодарная омега… И, если уж по справедливости… Кто быстро организовал раскладку дивана для удобства? Спасибо нашим альфам… Видишь, какой я «благодарный», а ты всё критикуешь! Суйгецу, не уловив смешинки, было открыл рот, но замер. Потом пробормотав: -Ванную не перенесли?! Кинулся из столовой гигантскими скачками. Кагуя немедленно последовал за ним, испугавшись, что взволнованный Ходзуки «заблудится». -Теперь я понимаю, почему мы с Суйгецу лучшие друзья, — хихикнул Саске, когда дверь хлопнула второй раз. Наруто, смирно сидевший напротив, выразительно поднял брови. -У нас хорошая реакция на чай во время залёта, — рассмеялся Саске, откидываясь на спинке стула. -А на меня? — низко рыкнул Наруто, придавая рыку игривый, сексуальный оттенок. Наклонился, близко — близко, так, что Саске увидел своё отражение в зрачках своего альфы. Так, что захватило дух и восхитительно забилось в предвкушении чего — то невероятно сладкого сердце… -Чёрт! Вырвав пленённые пальцы, которые альфа всерьёз принялся посасывать, явно намекая на нечто б̀ольшее, чем невинные заигрывания, Саске поправил бинты. К сожалению, семейный врач… -Осталось меньше года, — Саске отчего — то захотелось извиниться. Кто бы мог подумать! -Но, знаешь что… -Даже не думай! — тут же стал серьёзным Наруто, и Саске понял, отчего он признал именно этого альфу… -Не ты один гений, знаешь ли, — строго нахмурился Наруто, то ли специально, то ли и вправду не замечая, как притих омега, всем видом выражая покорность: -Я сдал экстерном экзамены. И поступаю в университет, чтобы вплотную заняться бизнесом обоих Кланов. -Зачем? — притворился непонимающим Саске, но только потому, чтобы услышать: -Затем, что теперь у меня есть ты. Ты и наши малыши… Это для альфы самое важное. Никакие Законы не нужны, чтобы подтвердить это. Словно в ответ, послушался шум и причитания Суйгецу: -Саске, блин, ты почему меня не предупредил? -О чём? — вполне искренне изумился Саске. Взъерошенный, подозрительно мокрый Суйгецу плюхнулся обратно на своё место и возмущённо ткнул в сторону брюнета обвиняющий палец: -О таком странном явлении, как токсикоз! -Ты же у нас медик, — справедливо указал на нелогичность упрёка Саске. Но Ходзуки, вернее, Кагуя Ходзуки, рассердился ещё сильнее: -Мало того, что в вашем особняке непонятная планировка… -Такая же, как и в вашем. -Ванную с трудом нашли, — не смутился Суйгецу, — Так ещё и это! Пользуясь тем, что неожиданно понизивший голос Суйгецу что — то зашептал Саске, Наруто также тихо уточнил у спокойного, как удав, Кимимару: -По какому поводу психоз? -Несмотря на беременность, Суйгецу решил «поэкспериментировать». Ну, то есть мы с ним, когда он проблевался, хотели потрахаться. -И? — Наруто был последователен. -И… —Кимимару смущённо потёр кончик носа, — Видишь ли, токсикоз моего омеги... Как оказалось... Но это ещё не подтверждённый факт… Эмм... Судя по округлившимся глазам Саске, Суйгецу только что сказал тому, что… -Токсикоз на трах, — в последнюю секунду придержав язык, Наруто обошёлся обтекаемым вариантом причины токсикоза «экспериментатора». Прежде чем Кагуя психанул, Наруто оглушительно расхохотался. Словно в ответ, из детской донёсся возмущённый плач. К которому, судя по усилившимся крикам, немедленно присоединились остальные. -Это Менма и Боруто, — извиняясь, подхватился Наруто, — Боруто самый общительный… Не любит, когда нас с Саске нет. А Менма всегда с ним солидарен. Типа защищает. А, а что касается твоей «проблемы»… Догнав Саске, притянул того к себе, оборачиваясь, красноречиво шепнул: -Разрешима… -О чём это он? — прогудел из — за носового платка Суйгецу и, не дожидаясь ответа, попросил: -Пойдём к малышам? Кагуя немедленно подал руку. Как это сказал однажды ему Наруто? -Когда встретишь «свою» омегу... Каким бы крутым самцом ты бы ни был... Тебе захочется быть нежным, ласковым, потому что это правильно. Заботиться о своей омеге. Делать каждый день той (омеги) самым лучшим днём. Если надо — драться, если потребуется, жизнь отдать, и ты отдашь, не раздумывая. Потому что… это — твоё. То, за которое и целого мира мало. Потому что… Это тв̀ой мир. Твоя омега. Тво̀я жизнь и твоя любовь. Которую ты никогда и ни за что не захочешь отпускать. Догнав в коридоре Наруто и Саске, друзья вместе с ними переступили порог «детской». Где ревело в семь глоток неоспоримое подтверждение этой любви. За которую «…и целого мира мало». * Сэй — в переводе «жизнь». ** «Хирузен», где подбирались будущие отцы «испорченным омегам».