Шутки до добра не доводят

      Когда я перестала чувствовать пальцы ног, а на плечах появилась горка снега, мне стало ясно, что пора возвращаться домой. Словно во сне я нажала кнопку лифта, а потом минуты три нажимала на «Отмену», чтобы двери не закрылись на моем этаже и не увезли обратно на первый. Одурманенная первым настоящим свиданием в своей жизни, я потерялась где-то во времени и пространстве и с трудом понимала, что мне нужно делать дальше. Когда в кабине лифта раздался оглушительный резкий звук сирены, я вздрогнула. — Ева, ты чаво тут делаешь? — понятия не имею, как старушка преодолела расстояние от телевизора с советами Малахова до подъезда так быстро, но теперь я была не одна. — Куришь тут, да? — Баб Нюр, я не курю, вы же знаете, — выходя на площадку, ответила я и поспешила к своей двери, чтобы избежать приглашения на чай с пирожками и часовой разговор про артрит и мигрень. — И не забудьте закрыться сегодня, домофон сломался и кто-то оставляет вечно главную дверь открытой. — Да-да, — промямлила старушка себе под нос. — А Тоня когда приедет? — растягивая время, спросила женщина. Они с бабушкой терпеть друг друга не могли еще с тех самых пор, как не поделили участок перед домом. Одна хотела посадить там розы и устроить райский сад, а вторая решила, что необходимо кормить семью и баклажаны будут очень кстати. Особенно выращенные в пыльной Москве с плохой экологией. Бабушку очень волновало мое будущее. — Не знаю, родители как раз поехали к ней на пару дней. Проведать, — поворачивая ключ в замочной скважине, ответила я, начав пританцовывать, чтобы согреться. Стояние на морозе давало о себе знать. — Ты что, одна там? — указав своей тростью на нашу квартиру, старушка завопила. Кажется цветы, мое позднее возвращение, а теперь и дополнительные сведения нарисовали в ее голове очень непривлекательную картину скромного борделя. — Спокойной ночи, — игнорируя вопли, я прошмыгнула внутрь и хлопнула дверью. Я не хотела, чтобы вышло так дерзко, но небольшой сквозняк сделал свое дело. Может, оно и к лучшему. Не будет больше задавать глупых вопросов. Я столько лет не грешила и здоровалась со всеми ее подружками на лавочках не для того, чтобы во мне усомнились.       Уткнувшись лицом в пионы, я глубоко вздохнула, отбрасывая в сторону ненужные в такой вечер мысли. Положив букет на комод, я наклонилась, чтобы разуться, но замерла, не способная двигаться. От куртки тянулся тонкий аромат мужского одеколона. Аромат, вскруживший мне голову, как только я села в машину. Если бы не следы грязного растаявшего снега на полу, я бы легла прямо на месте и продолжила мечтать, накинув куртку на лицо.       Цветы благоухали в вазе на столике в моей комнате. Вещи были убраны в шкаф, а над ванной возвышалась гора бледно-розовой пены. Как только я улеглась в горячую воду, предвкушая, как мои пальчики один за другим будут оттаивать, раздался стрекот. Еще один. Кто-то отчаянно строчил мне в Вотсапе. Маше явно не терпелось узнать, как прошло свидание. Уверена, все это время она себе места не находила. Странно, что не написала раньше. По сути, сообщения должны были посыпаться еще час назад.       Телефон разрывался от уведомлений. Послышался грохот, и я поняла, что благодаря нескончаемой вибрации мобильник теперь лежит не на столе, а на полу. Главное, чтобы не разбился.       Вспомнив, что дома никого кроме меня нет, я оставила полотенце греться на батарее. Аккуратно идя по плитке, чтобы не упасть, я с трудом дошла до кухни. Телефон продолжал мигать и вибрировать, а я заранее готовилась к гневной тираде в адрес подруги.       Машка, Машка, Мама, незнакомый — ну, точнее уже известный мне — номер. Интрига, обожаю.       «Я знаю, такие вещи не говорят после одной всего лишь встречи, но я уже скучаю…» — А-а-а, — заорала я на всю квартиру, а потом быстро закрыла рот рукой, понимая, что могла запросто перепугать соседей своей истерикой. — Какой, ты, лапочка, — перечитывая сообщение, прошептала я. Решив побыть немного загадочной, я заблокировала телефон и положила обратно, придумывая, что отвечу, когда закончу водные процедуры. Улыбка расплылась по моему лицу, и, забыв про то, что я стою абсолютно голая и мокрая посреди кухни, я запрыгала от счастья. Однако немного не рассчитала своих сил и поскользнулась.       Адская боль растекалась от локтя по всей руке, и даже холодная плитка не помогала унять ее. Корчась на полу в агонии, я проклинала свою лень, помешавшую мне вытереться насухо перед тем, как идти на разведку. Ни о какой ванне речи больше не шло, и, спустив воду, я принялась искать обезболивающие и мазь, чтобы хоть немного прийти в себя.       Телефон продолжал верещать, но даже если мой личный Аполлон сейчас пытался со мной поговорить, сил отвечать у меня не было. Втирая волшебную мазь, больной рукой я посмотрела, кто добивается моего внимания. Увидев на экране лишь имя подруги, я отключила интернет и поплелась в комнату, надеясь уснуть этой ночью, чтобы забыть про страдания хотя бы на несколько часов.       Утром я проснулась от странного чувства, что меня кто-то внимательно изучает. Открыв глаза, я чуть не заорала, так как всего в паре сантиметров от меня оказалось лицо папы. — Ты сама красилась? — изучая разводы, образовавшиеся после плохо смытой туши, спросил папа. — Не, ну, это объясняет, почему ты все еще спишь, а не полируешь экран телефона пальцами, отвечая своему суженому. — Почему вы приехали сегодня? Вы же собирались остаться до понедельника, — закапывая свою тушку куда-то под подушки и одеяло, промямлила я. — Оно и видно, что ты нас не ждала, — в комнату вошла злая мама, держа в руках ту самую тарелку с засохшим куском расплавленного сыра, которую я не планировала мыть еще дня полтора, и ведро с мусором, от которого до сих пор исходил пьянящий аромат куриных крылышек. — Тысяча извинений, — махнула я рукой и тут же одарила родителей протяжным воем. Я совсем забыла, что вчера грохнулась, а таблетки, видимо, продолжали работать, раз в состоянии покоя меня ничего не беспокоило.       Грязная посуда сразу отошла на второй план, и Виолетта Григорьевна принялась внимательно осматривать мой локоть. Огромное фиолетово-бурое пятно убедило ее в том, что меня надо срочно везти в больницу, а по лицу отца стало ясно, что все его планы на освободившееся воскресенье канули в небытие. — Могло быть и хуже, — стоя в очереди в регистратуру за талончиком и картой, сказал отец. — Ты ведь могла головой приложиться, дурочкой остаться. Кто знает, может, процесс, конечно, уже запущен, но пока ты выглядишь бодренько. — Поддержка уровня: «Бог», пап, — прижимая к себе ноющую конечность, я от скуки начала рассматривать белоснежные стены небольшой комнатки. Внезапно мой взгляд упал на ярко-зеленую доску. Пробежавшись глазами по списку фамилий, я наткнулась на нужную мне. В графе воскресенья красовалась надпись: «Вых.» Тяжело вздохнув, я перевела взгляд на отца, который ожидал объяснений. — Больно, — пропищала я, театрально массируя руку. — Что, нету твоего парня здесь сегодня, да? — Станиславский кричал бы: «Верю!», если бы увидел мое ошарашенное лицо и приоткрытый рот. Как все эти взрослые слету понимают, что у тебя на душе?! — Он мне не парень, — разбивая собственные мечты, ответила я. — Ну, будет им, — забирая из рук женщины за пластиковым окошком мою амбулаторную карту и талон, добавил отец. — Такие красивые букеты не дарят просто так, — как только я захотела что-то сказать, отец перевел тему. Ладно, даже этого разговора с него более, чем достаточно. — Евочка-а-а, — жалобно протянул он, и я кивнула. Отец не переносил едкого запаха больниц, поэтому каждый раз, как он сопровождал меня в эти учреждения, мы договаривались, что он едет в Макдональдс и закупается, как в последний раз, а я самостоятельно обхожу врачей и ничего не рассказываю маме.       Кабинет травматолога находился на шестом этаже. Напротив гинекологического отделения, ставшего мне чуть ли не родным. Боже, как же странно звучит эта фраза из уст восемнадцатилетней школьницы.       Вообще, у того, кто заведовал этим местом, было все очень хорошо с юмором. Три шестерки в качестве номера кабинета гинеколога. Пожалуйста. Травмпункт на предпоследнем этаже, чтобы пострадавшим пришлось побороться за жизнь перед обследованием. Пожалуйста. Желательно еще и лифт отключить. Ух, спартанские бои на лестнице, красотища!       Ожидая пустой коридор и быстрый осмотр, я прошла в отделение и чуть не заорала от ужаса. Плачущие дети с кровавыми коленями, избитые мужчины, лица которых отекли и стали фиолетово-черными от бесконечных ударов. Странно, что никто не держался за живот, чтобы кишки не выпали. Хотя, отделение большое. Может, где-то в конце и спрятался экстренный экземпляр.       Сдерживая рвотные позывы, я попятилась спиной к выходу, стараясь придумать, что скажу родителям. Мама явно заставит сюда вернуться, аргументировав все тем, что я преувеличиваю. — Место встречи изменить нельзя, — я не заметила, как прошагала до любимого отделения, где в дверях столкнулась с врачом неземной красоты. — Почему ты здесь, если у тебя выходной? — забыв обо всех нормах приличия, выпалила я, еще не отошедшая от увиденного ранее. — Я на замене. Правильнее спросить, почему ты здесь. Что с рукой? — увидев мое лиловое украшение, Антон аккуратно коснулся холодными пальцами место ушиба. Божественная прохлада была очень кстати. — Упала вчера дома. — Тогда почему ты в этом отделении, когда тебе туда? — улыбнувшись, парень указал на двери, из которых я недавно сбежала. — Не-е-ет, там я точно не останусь. Ты хоть раз заходил туда, видел, кто там сидит? — перебирая в голове все самые страшные сцены из фильмов, где героям ломают кости и отрывают конечности, я представила, кого еще может занести, пока я жду очередь. — Пойдем, — без лишних слов Антон взял меня за здоровую руку и направился вперед. — С ума сошел. Я не готова к пожизненным ночным кошмарам, — резко остановившись, я потянула парня на себя. — Закрой глаза, — последовав совету парня, я почувствовала, как меня медленно повели дальше, а затем его рука обвила мою талию. — Осторожнее! — когда я споткнулась на пороге, вскрикнул парень. Он, наверное, подумал, что виной всему порожек в дверях, но дело было именно в его крепкой руке, так заботливо прижавшей меня к его натренированному телу. Ох, какие фантазии у меня в голове разыгрались, а стоны боли окружающих только подпитывали их. — Крис, привет, — заведя меня в кабинет, Антон посадил меня на кушетку и подошел к медсестре, листающей новости в Инстаграме. — Антон, — в голосе девицы появились нотки возбуждения, и, заблокировав телефон, она привстала, показывая свое декольте и подставляя щеку для приветственного поцелуя. Парень проигнорировал ее поведение, а я еле сдержала смешок. — Чем могу помочь? — девушка держалась из последних сил. Я видела, как менялся ее взгляд, когда Антон поворачивался ко мне, и, честно говоря, стало страшно, что именно она будет меня лечить. Перелома у меня, естественно, не было, но вдруг блондиночка решит ощупать локоть и доломать то, что не смог кафель. — Ева упала этим вечером и повредила руку. У вас прием только минут через пятнадцать начинается, а за дверью огромная очередь. Будь так любезна, сделай нам рентген сейчас, и мы тогда к Инге Владимировне побежим, пока она здесь, — слаженная работа российских больниц. Врач принимает по одному времени, а необходимые для осмотра снимки делают после его ухода. Все для того, чтобы ты остался здесь навечно. Наверняка, все бабушки, что сидят на лавочках в этих бесконечных коридорах, пришли сюда, будучи молодыми красавицами. — Проходи! — не особо приветливо вякнула девица, указывая на дверь, за которой стоял огромный рентгеновский аппарат. Антон, конечно, понимал, чем недовольна Кристина, поэтому остался со мной до конца, чтобы блондинка действительно ничего не учудила. Как только снимки были готовы, парень поблагодарил девушку и в очередной раз, когда она потянулась за поцелуем, похлопал ее по плечу.       Выходя из кабинета, я повернулась, чтобы еще раз сказать благодарственные слова, на что в ответ получила средний палец. Промолчав, я лишь улыбнулась, когда рука Антона легла на мои плечи, а у Кристины от злости сжались кулаки. — До свидания! — выдавила я и вышла в коридор.       Не теряя зря времени, мы прошли в очередной кабинет, где женщина лет пятидесяти пяти красила свои маленькие губы алой помадой, надеясь таким образом стать хоть чуточку моложе. Увидев Антона, женщина выпрямилась, на ее морщинистом лице растеклась улыбка, и, показалось ли мне, но, кажется, грудь подалась вперед, выставляя достоинство прошлых лет.       Мой врач вежливо объяснил ситуацию, и Инга Владимировна охотно принялась изучать снимок. Эта женщина оказалось не такой стервозной, как предыдущая, но в ее глазах тоже читалась зависть, когда парень открывал мне дверь, чтобы уйти. — Тяжело тебе тут работается, — подытожила я, когда мы зашли в лифт. — И не говори. Ты еще некоторых пациенток не видела, — парень на секунду замолчал, а потом вздрогнул. Я рассмеялась, представив, как изворачиваются девушки и женщины, чтобы Антон обратил на них внимание.       А он достался мне.       Ну, это еще не до конца ясно, но, по крайней мере, события развиваются достаточно приятно. — Ева, — помогая мне накинуть на больную руку куртку, Антон продолжил: — я насчет вчерашнего сообщения, — я впала в ступор, пытаясь понять, о чем он сейчас говорит. Черт! Он написал, что скучает, а я не ответила. — Блин, молчи, ничего не говори, — затараторила я, вызвав тем самым очередную улыбку парня. — Я упала в тот момент, когда открывала Вотсап, поэтому никому ничего не ответила. Прости. — Не переживай. Мне поставили выходной в пятницу, поэтому, если ты не против, мы можем увидеться после школы. Сколько у тебя уроков? — Я закончу в четыре, — нужно было срочно на что-то облокотиться, потому что ноги в очередной раз собирались подставить меня в самый не подходящий момент. Второе свидание! О, да-а-а! Дождалась Ева праздника на своей улице. — Отлично, я подъеду прямо к школе, или тебе надо сначала зайти домой?       В моей голове вырабатывался верный план действий. Шесть уроков с восьми утра означали, что я буду выглядеть не лучшим образом. Если Маша узнает, что я согласилась пойти без должной подготовки, то вынесет мне весь мозг. — Давай, ты просто подъедешь в пять к подъезду, как вчера? — сорок минут на сборы, конечно, не два дня, но это все равно будет лучше, чем выходить к нему потрепанной. А идти красивой в школу слишком подозрительно. Сначала начнутся расспросы от девочек, а там еще и Денис в себя опять поверит. Нет, лучше погулять чуть меньше, чем снова пережить тот ужас. — Без проблем. Мне надо бежать, ты точно сможешь дойти до дома самостоятельно? — Папа ждет на стоянке, не переживай. — Отлично. Тогда до встречи в пятницу, Ева, — парень наклонился ко мне и вновь поцеловал на прощание в щеку, заставив всех особей женского пола впасть в отчаяние и зарыдать.       Да, он достался именно мне.