Шутки до добра не доводят

      Мы стояли молча, не решаясь продолжить разговор. Что-то не понравилось мне в его фразе. Интонация, с которой он произнес это несчастное слово: «прокатимся». Демонстративно закатив глаза, я двинулась в сторону школы, игнорируя последовавшие вопросы.       Но, естественно, без драмы обойтись не могло. Как бы банально Антон не поступил, но он все же попытался преградить мне путь, и добиться хоть какого-нибудь ответа. — Я ведь все равно не уйду, — улыбнувшись, сказал он, когда я решила применить все свои навыки уничтожения взглядом, которые тренировала на родителях. — Я. Опаздываю. В школу, — четко проговорив предложение, я вновь попыталась обойти парня. Он оказался чересчур настойчивым и вынудил меня развернуться. Ничего-ничего, мы люди не очень-то и гордые, можем и долгой дорогой до образовательного учреждения доковылять. — Поэтому я и предложил подвезти тебя, — вновь оббегая меня, сказал Антон. Только его забавлял момент. Не хочу думать, как это выглядело со стороны. Я девушка, поэтому мне можно поворотить иногда носом и построить из себя капризного ребенка. — Благодарю, но как-нибудь сама справлюсь, — может его отпихнуть? Боюсь, силенок не хватит. — Да отвали ты, — говорят, слова бывают сильнее, чем любые поступки, но моя фраза никак не повлияла на напор парня. — Ты можешь объяснить причину такого резкого изменения по отношению ко мне? Как только ты ответишь, я уйду, и если ты скажешь, чтобы я больше не объявлялся, я не буду настаивать. Но мне нужно знать, что тебя внезапно так разозлило.       И коронное женское: — А ты угадай, — Антон лишь закатил глаза, понимая, что разговор не придет к какому-то дельному умозаключению. Когда он захотел задать очередной вопрос, дверь подъезда открылась, и появилась мама. Увиденное зрелище ее слегка обескуражило, но она быстро собралась с мыслями. — Антошенька, доброе утро. А… — кинув на меня строгий взгляд, она продолжила, явно спрашивая именно меня, — что у вас здесь происходит?       Отвечать я, конечно же, не собиралась. Возникшая тишина стала совсем неловкой. Антон не мог сказать, что не пускает меня в школу, потому что это прозвучало бы слишком странно, и неизвестно, как бы отреагировала чересчур правильная Виолетта Григорьевна. Хотя, я уверена на двести процентов, что эта женщина еще бы и помогла врачу запихнуть меня в машину.       А что если это она… — Ты обещала подвезти меня сегодня, мы почти опаздываем, — игнорируя вопрос и недовольное выражение лица матери, я прошла к стоянке. Антон успел что-то сказать, но слова предназначались не мне. Попрощавшись с «зятьком», мама села за руль. — Ну?! — Это ты написала ему, чтобы он приехал сегодня утром? — начав активную атаку раньше, вспылила я. — Опять свои хитроумные планы в жизнь претворяешь? — В этот раз инициатива полностью с его стороны, я ничего не делала, — хотелось верить, но я слишком долго жила с этим человеком, чтобы просто так закрыть тему. — У меня были мысли намекнуть ему, чтобы он тебя пригласил еще куда-нибудь погулять, но мне показалось, что если парень не захочет сделать этого сам, то просить его слишком унизительно. — То есть предыдущие твои поступки, направленные на наше с ним сводничество, не были унизительными? — вложив максимум иронии, спросила я, поражаясь, как Виолетта Григорьевна по-разному смотрит на одни и те же ситуации. — Кто тебе сказал, что вас с ним сводили? Я пару раз привела тебя на осмотр, для своего же успокоения. И все, — до школы нужно было ехать всего несколько минут, и мы уже преодолели последний поворот. Время было на исходе. — Конечно, рассматривание моих детских фотографий на кухне не учитывается, — хотелось выпрыгнуть из машины на ходу, так как я понимала, что от мамы не добиться искренности, если она для себя решила врать напропалую. — Сегодняшний его визит не был кем-либо санкционирован, — нажав кнопку разблокировки, мне дали понять, что пора выходить. — А, Ев, погоди, — потянувшись за сумкой, мама достала оттуда кошелек. — Мы с отцом вечером на дачу до понедельника, поэтому вот деньги. Постарайся не проесть все за один вечер.       Возле ворот школы стоял Денис. Нигде поблизости не было его вечно недовольной Екатерины, и меня это насторожило. Урок уже почти начался, а это означало, что большинство учеников давно в кабинетах, и, если этот чудак что-то задумал, его никто не остановит. — Привет, — бросила я, ускоряя шаг, чтобы парень не начал действовать. — Стой, — опять схватив меня за руку, Ден притянул меня к себе ближе. — Дай мне шанс, Ев. — Я не понимаю, у вас у всех свербит в одном месте или что? Почему всем от меня что-то нужно? Нет, не будет тебе никаких шансов. — Но мы с Катей разошлись. — А мне с этого какая польза? У меня уже есть молодой человек, — вспомнив фотографию, на которой Антон шел с той девушкой, в груди защемило. На ее месте могла быть я. Идти такой же счастливой, обнимая его. — Ты про этого никчемного интерна? — Ты у нас, я смотрю, прямо-таки очень значимый, — убирая руки за спину, чтобы во второй раз не попасться в ловушку, прыснула я. — Ден, помирись с Катей, и живите счастливо, а! — Я тебя добьюсь, — я приложила ладонь ко лбу и лишь громко вздохнула. — Как хочешь, — делая шаг в сторону, я надеялась отправиться на урок, но руки Дениса резко обхватили меня, и через секунду переполненный слюнями рот активно стремился разжать мои губы. Стараясь вырваться, я крутила головой из стороны в сторону, но складывалось ощущение, что парень по утрам мажется не гигиенической помадой, а клеем с моментальным действием.       Не придумав чего-то оригинального, я резко согнула ногу в колене и зарядила настойчивому однокласснику по самому дорогому и незащищенному органу. Денис отпрянул и, сложившись пополам, начал что-то бормотать себе под нос. Со стороны это походило на проклятия. — Я вроде бы предупреждала тебя, чтобы ты больше не подходил. Следующая попытка закончится для тебя обезьянником, уж поверь, — доставая из сумки влажные салфетки, процедила я и направилась к дверям школы.       Преподавательница математики задержалась в соседнем кабинете — обсуждение последних сплетен язвительными женщинами всегда было важнее просвещения, — поэтому наказания за опоздание мне удалось с легкостью избежать. Оглядывая класс, я поразилась, как Денис успел так быстро доковылять до четвертого этажа, что смог опередить меня.       Заметив мой изучающий взгляд, парень послал воздушный поцелуй. Он не успокоился. Мой озадаченный вид заметила Каронова: — Все в порядке? — отвлекаясь от сториз Макса в Инстаграме, где он активно делился со всеми событиями прошедшей клубной ночи, спросила подруга. — Да, — кинула я, трясущимися руками выкладывая тетрадь и учебник на парту. — А если честно. Это из-за вчерашней фотографии? — черт, мне только удалось забыть на пять минут про Антона, а Машка снова завела эту тему. Я сжала губы в тонкую полоску и кинула на ее настолько злой взгляд, что подруга поняла все без слов и, кажется, даже обиделась.       Прекрасно! Теперь придется извиняться, а это у меня получается крайне скверно. — После математики все расскажу, но дело не только в нем, — интрига действовала на Машу всегда положительно, и она сразу же забыла, что только что дулась и намеревалась не разговаривать со мной, минимум, до конца второго урока.       Завалившаяся в кабинет Елена Константиновна была сегодня не в духе. Что-то пошло не так, и количество сплетен за неделю собралось недостаточно, чтобы удовлетворить внутреннюю змею. Ох, не к добру это все. Кто-то сегодня огребет. И этот кто-то буду… — Макаренко, твой выход, — обоюдное недолюбливание началось после девятого класса. Елена Константиновна была нашей классной руководительницей, поэтому деньги за первый наш выпускной собирала именно она. Цену за праздник назначили такой огромной, что было трудно поверить, как за пятнадцать тысяч с каждого можно устроить стремненький праздник в актовом зале. Где-то был подвох, но никто из родительского комитета не рыпнулся даже. Кроме моей мамы. Будучи бухгалтером, она начала активно требовать все чеки и разъяснений насчет трат, которые Константиновна, естественно, предоставить не могла. В итоге за человека отдали по три тысячи, и мы всем классом поехали в Парк Горького на аттракционы.       Планы учительницы были разрушены, необъятный купальник для Египта стал ненужным, а в ее сердце поселилась неимоверная ненависть к той, чьи родственники обломали единственное путешествие в страну, в которой она была еще в силах кого-то соблазнить. — Благодарю, — хотелось сделать реверанс, но мы уже выходили на финишную прямую. Был март месяц, и, если не считать майских праздников, до конца оставалось совсем немного. А иметь аттестат с единственной тройкой мне не хотелось. — Записывай, — открывая книжку для своих самых сложных примеров, Константиновна ухмыльнулась. Видимо, ее косые глаза смогли все-таки сфокусироваться и найти нечто такое, что не отпустит меня на место следующие сорок минут. — Корень пятой степени из… — я закрыла глаза. Глупо было надеяться на квадратное уравнение и поиск дискриминанта. — Нет, нет, нет! — словно встревоженная свинья, завизжала она. — Стирай! — не понимая юмора, я взяла тряпку и стерла знак корня. — Пиши из самого угла, — ах, ей не понравилось, что я начала с середины доски. — Пример будет длинным.       Кусочек мела под моими пальцами чуть не раскрошился, но я взяла себя в руки. Эта стерва не знала, что у меня припасен козырь. Еще в десятом классе, когда я поняла, что житья мне не дадут, мы с Машкой сфотографировали всю эту книжку. Не смотря на то, что Елена Константиновна была заслуженным учителем математики, ее память ее иногда и подводила, поэтому излюбленные примеры она помечала галочкой. А в разделе для поступающих на физико-математические факультеты напротив невероятных заданий красовалась моя фамилия. Она так рассчитывала унизить меня перед всем классом хоть однажды, но пара тысяч репетитору сделали свое дело, и все решения я давно знала наизусть.       Через семь минут мучений я поставила точку после ответа и — абсолютно довольная — повернулась к преподавательнице, которая то снимала, то вновь надвигала поближе к глазам свои квадратные очки, делающие ее очень похожей на стрекозу. — Все правильно? — спросила я с такой интонацией, чтобы это было больше похоже на утверждение. Учительница прищурилась, пытаясь уловить истину в моем выражении лица, но, состроив наивную мордашку, я лишь глупо захлопала ресницами. — Четыре, садись, — она бросила перчатку вновь, вызывая меня на дуэль. Ей казалось, что во второй раз мне не сможет так повезти. — Почему четыре? Ведь я решила без ошибок, — пришлось сделать вид, что я поддалась на ее провокацию. Она занервничала, так как не успела придумать аргумент, но внезапно ее лицо озарила блаженная улыбка: — Но ты же ничего не объясняла, пока писала. Я, конечно, могу дать тебе еще один пример, но тогда есть вероятность не только поднять, но и снизить твою оценку. Ты готова? — прожигая меня насквозь, преподавательница будто кричала: «Это тебе за Египет. За моих горячо любимых арабов». — Готова, — все одноклассники уже давно забили на разбор примера, такие уравнения были им неинтересны. Они всегда ждали нашего противостояния. Где-то с задней парты послышался хруст. А вот и чипсы.       Но внезапно произошло то, чего я не могла предвидеть. Елена Константиновна потянулась к нижнему ящику своего стола. Я посмотрела с ужасом на Машку, и мы обе поняли: новая методичка. Руки внезапно заледенели, и стали мертвенно-бледного цвета. По-видимому, вся кровь прилила в мозг, чтобы идея по спасению моей задницы сформировалась быстрее.       Прошло минут пять. На доске был записан набор всевозможных математических символов, а Елена Константиновна отвернулась к окну, чтобы никто из учеников не заметил ее ехидства. — Можно выйти? — выкрикнула Маша, на что лишь получила жест рукой, означающий положительный ответ. Проходя мимо меня, подруга сунула мне какую-то маленькую бумажку. Все решение заняло всего пару строк, и я, среагировав, начала тихо выводить буквы и цифры мелом.       Преподавательница наша была не первой свежести, и слух у нее был уже не тот. Она не заметила какой-либо активности, поэтому еще минуту после завершения я стояла молча. — Елена Константиновна, я давно все, — демонстративно кладя мел на подставку, выдавила я. Багровое лицо учителя заставило ликовать всех присутствующих. — Но ты опять ничего не объясняла вслух, — готовясь вырисовать четверку в журнале, буркнула Ленка. — Какой смысл объяснять, все же ясно, как день — ничего не было ясно. Я даже не поняла, что пишу вообще, но отступать было нельзя. — Это программа первого курса университета, если не ошибаюсь, поэтому никто из ребят не сможет понять без должной теории. Главное, чтобы мы с вами знали, что все правильно. — Где телефон? — отказываясь поверить в мои знания, заорала Константиновна. — На парте. — Садись.       Опьяненная победой, я отправилась на место, не представляя, как буду благодарить Каронову. Но сначала надо узнать, как она это провернула.       Звонок прозвенел совсем скоро, и, попрощавшись намеренно громко, мы вышли из кабинета. Отойдя на безопасное расстояние, я кинулась на шею подруге, осыпая ее благодарностями. — Просто скажи мне, как тебе удалось? — присаживаясь на любимый подоконник, прошептала я. Обсуждать такую тему на повышенных тонах, конечно, хотелось, но у преподавателей всегда чутье на наши секреты, а мне не хотелось на следующем занятии вновь оказаться у доски. — Она без настроения была еще до того, как к своим отправилась. Я прямо-таки знала, что либо ты, либо я сегодня страдать пойдем. Поэтому и написала Матвею, сможет ли он решить или хотя бы как-то помочь. — То, что это он был, я поняла. Но скорость мне не ясна. Пока он напишет, потом фотографию отправит, ты перепишешь… — Скайп, моя дорогая, очень удобная вещь. Мы одновременно записывали все, да и решение же малюсенькое было. Так что тебе отчасти повезло. — Жесть, — закрывая лицо все еще холодными руками, я надеялась, что краснота щек немного сойдет. — Я реально не знаю, что должна такого сделать, чтобы ты в полной мере ощутила мой восторг. — Лучше расскажи, что произошло с утра, и как ты вчера себя чувствовала. Я звонила, чтобы быть на связи, но ты игнорировала. — Я увидела всю эту гадость в самом конце, не хотела сначала ни с кем говорить, и телефон в сумке держала. Он ведь приехал с утра, — по лицу Машки было ясно, что она в таком же шоке, как и я, когда увидела его возле машины. — Поговорить хотел, подвезти до школы, но я сопротивлялась, и очень вовремя мама вышла, я сразу убежала на стоянку. Но она сказала, что не имеет отношения к утреннему инциденту. — Блин, зачем он приехал, если до этого шел с той девкой. Играется? — Я без понятия. Я бы задала ему этот вопрос напрямую, но, понимаешь, мы же не встречаемся, это будет так глупо со стороны смотреться, если я начну что-то высказывать. Он либо в лицо мне заржет, либо потом в машине подавится. — Я, знаешь, еще думала об одном моменте. — О каком? — Может, это его сестра? — я посмотрела на Машу, как на больную. — Нет, ну, а что?! Они оба красивые, прямо-таки идеальный генофонд, — я приложила руку ко лбу подруги. — Странно, температуры нет, а такой бред несешь, — Каронова наигранно засмеялась. — Ты хочешь сказать, что все пары, где оба человека красивые, родственную связь имеют? — Но ты сама посуди, рост, цвет волос, черты лица… — Все ищут во второй половинке что-то, что есть в своей внешности. — Тогда удивительно, как ты смогла найти в этом идеальном парне частичку себя, — Машка спрыгнула с подоконника и запросто увернулась от летящего в нее карандаша. — В общем, не хочу продолжать о нем разговор. Идей никаких нет, а весь день ломать голову над этим бесполезно. Это, кстати, не причина моего утреннего бешенства, — подруга подняла брови, предвкушая очередную занимательную историю. Я в деталях описала поведение Дениса, и Маша посоветовала рассказать все родителям. Но я уже заранее знала, чем все закончится. Адским кабинетиком.       Как и было обещано, родители уехали на дачу, и, предаваясь свободе, я наслаждалась одиноким пятничным вечером. Впереди ждали долгие выходные, и я никак не могла решить, на что же мне потратить предоставленные мамой финансы.       Мелодия домофона заставила меня подпрыгнуть. Оставаясь дома одной, я с детства боялась стуков в дверь или настойчивых трелей звонка. Подойдя к трубке, я не решалась поднять ее. Когда внутренняя борьба с детскими страхами была покончена, я поднесла руку к аппарату, но мелодия прекратилась. Радуясь такому стечению обстоятельств, я собиралась пойти к себе в комнату, успокаивая ребенка внутри, что это, наверное, кто-то забыл ключ, и хотел зайти с холода поскорее в подъезд.       Легенда казалась мне идеальной вплоть до того момента, когда мелодия повторилась. Только теперь это был не домофон. За входной дверью в квартиру кто-то стоял.       Минуты две я смотрела в глазок, принимая решение. — Это уже наглость, — на пороге стоял он. Я сделала пару шагов назад, показывая, что парень может пройти. В один шаг он преодолел расстояние между нами, и я вдруг оказалась в ловушке. Дыхание перехватило, и не удавалось даже и слова выдавить из себя. Я лишь стояла и смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Антон нежно провел пальцами по моей щеке, спускаясь по подбородку к шее.       Карего цвета глаза показались мне черными и просто загипнотизировали, не выпуская из своей власти. Пытаясь отойти, я знала, что это неправильно, что есть проблема, но я не могла. — Нужно было сделать это еще на катке, но я, идиот, чего-то вдруг испугался. Точнее, твоей реакции, не знал, что ты обо мне подумаешь.       Едва касаясь моих губ своими, он закончил: — Прости, что так долго тянул.       Его губы двигались медленно, тщательно исследуя каждый уголок моего рта, будто давая мне возможность почувствовать вкус поцелуев. Мир вокруг перестал существовать. В этот момент были лишь он и я. Боясь открыть глаза, чтобы он не исчез, не испарился прямо передо мной, я медленно, с некоторой осторожностью, положила руки ему на плечи, чтобы быть уверенной, что он все еще рядом.       И он не исчез…