Шутки до добра не доводят

      После встречи с Гриценко на стоянке я постоянно отказывалась от встреч с Андреем. Мне было стыдно даже посмотреть ему в глаза. Я знала, что голос совести вынудит меня все рассказать парню, но я не была готова увидеть на его лице разочарование и обиду.       Однако рано или поздно мне придется решить, к кому мое сердце тяготеет больше.       Сидя на полу в ванной, я включила в раковине воду, чтобы у родителей не возникло подозрений. Передо мной лежал телефон, на экране которого высвечивалось два номера: Гриценко и Скольникова. Поднеся палец к мобильному, я закрыла глаза, чтобы судьба определила за меня, с кем из них двоих начнется новая глава моей жизни. — Ева! Ты там уснула, что ли? — жалобный голос отца прервал меня. — У нас совмещенный санузел, ты помнишь? — Вячеслав Николаевич барабанил пальцами в дверь. — Нет, я, конечно, могу пойти на кухню, но посуду сегодня моешь ты. — Выхожу! — не готовая к такой участи, я выскочила в коридор. — Правильный выбор, — закрываясь на защелку, папа скрылся внутри.       Может, это и был знак свыше? Я не должна звонить ни первому, ни второму. — Ты еще не собралась? — мама держала в руках прозрачный пакетик со всевозможными лекарствами. — Нам выезжать через полчаса.       Несмотря на то, что я избегала Андрея, билеты в Питер все же были куплены. Семья Скольниковых обзвонила родителей каждого, кто отправлялся в поездку и обсудила все нюансы нашего путешествия самостоятельно. — Я… — на секунду во мне проснулось желание отказаться от всего. Однако все было оплачено, и полную сумму никто бы не вернул. — Как раз собиралась переодеться, — если бы я сказала правду, что мне нет больше дела до Санкт-Петербурга, Виолетту Григорьевну хватил бы инфаркт. И ближайшие года четыре я могла не рассчитывать, что выйду куда-нибудь, кроме университета. — Самолет улетит без тебя, — укладывая подписанные коробочки с таблетками в мой чемодан, мама убежала на кухню готовить бутерброды, чтобы я не скупила половину меню в кафе аэропорта, пока жду посадку.       Медленно натягивая джинсы, я не отрывала взгляд от телефона. Я подумала, что если Вселенная не дает мне шанса выбрать, то пусть все произойдет само собой. Чье имя первое высветится, тот и будет мои суженым-ряженым.       Темное стекло вдруг засветилось и я, чуть не запутавшись в штанинах, бросилась к кровати. — У меня для тебя плохие новости. Кажется, ты скоро станешь моим мужем. — Я всегда знала, что в нашей паре мужик я, — Каронова захохотала. — Вы через сколько будете на месте? — на другом конце провода что-то грохнулось. — У тебя там война? — услышав череду странных залпов, я не понимала, что происходит. — Сестры заметили, что я подчистила их гардероб, и пытаются забрать вещи обратно, — голос Машки слышался где-то вдалеке. Кряхтя и бубня нечто нечленораздельное, подруга отчаянно билась за вещь. — Так-то! — крикнув удаляющимся шагам, Каронова вернулась к разговору со мной. — Юбку я потеряла, но штаны с завышенной талией мои на всю неделю. — Если нас ограбят, и мы останемся в Северной столице навсегда, то ты сможешь добыть нам пуховик, выиграв его в честной борьбе с бомжом, — надев свитер, я плюхнулась в кресло. — Пф-ф, пуховик. Я обзаведусь квартиркой на Невском, как только продам тебя через аукцион какому-нибудь шейху из Эмиратов. — Кто-то пересмотрел фильмов с Лиамом Нисоном? — Зато никогда не окажусь в заложниках у рабовладельцев. Так когда вы приедете в аэропорт? — в телефоне послышался звук застегивающейся молнии. — Мы через тридцать минут будем выезжать. Может, тебя подхватить? — Нет! — резко закричала Каронова. — Я боюсь ездить с твоим отцом в одной машине, — оправдание подруги звучало неубедительно. — Тогда в семь увидимся перед табло вылета. — Договорились, — тихое пиликанье создавало помехи в разговоре, и, сославшись на второй входящий звонок, Маша меня сбросила.       Замечательно. Теперь и у лучшей подруги есть жизнь, меня не касающаяся.       В назначенное время я с мамой стояла возле места сбора всей компании. Мы прибыли первыми. В толпе я искала глазами фигуру Кароновой, но вместо этого столкнулась взглядом с Андреем.       Черт, сейчас будет максимально неловко.       Скольников уверенно шел к нам, набросив спортивную сумку на плечо. Его кожаная куртка идеально сидела по фигуре, давая возможность всем обернувшимся насладиться широкой накаченной спиной. На парне была простая белая футболка с V-образным вырезом, и я чуть не присела на замотанный чемодан, когда Андрей оказался рядом с нами. — Здравствуйте, — по-семейному парень обнял Виолетту Григорьевну, и я чуть не пустила слюнку, когда заметила выступающую венку на его шее. — Привет, — Андрей наклонился и поцеловал меня в щеку. От его кожи исходил пьянящий аромат одеколона, и я была вынуждена контролировать себя, чтобы не броситься к нему в объятия на глазах у всех. — А где твои родители? — мама оглядывалась по сторонам. — Я с завидной регулярностью летаю туда-сюда, что они устали провожать и встречать меня, — Скольников сбросил сумку на пол, и встал так близко, что я чувствовала его тепло. — Мама Маши звонит, — принимая вызов, Виолетта Григорьевна отошла к окну, надеясь расслышать в трубке хотя бы часть вопроса. — Кто-то игнорирует меня? — внимательно следя за действиями женщины, способной вернуть меня в квартиру без слов, парень убрал локон моих волос за ухо. — С чего ты взял? — строя из себя дурочку, я захлопала ресницами с такой скоростью, что будь они нарощенными, отвалились бы и улетели обратно к мастеру в салон. — Я две недели звонил и писал тебе. Телефон ты не поднимала, а в Вотсапе отвечала односложно. — Но отвечала же, — максимально натянув рукава свитера, я старалась скрыть побежавшие по рукам мурашки, когда Андрей провел холодными пальцами по моей шее. — Ева, что-то случилось? — Скольников прищурился, пытаясь распознать по моему выражению лица, о чем я думаю. — Ты ведешь себя странно с выпускного. — Дети, флиртовать будете, когда окажетесь вне поле моего зрения, — отец выкатился из-за угла на кресле для инвалидов. — У тебя минус четыре на каждый глаз. Мы всегда вне поле твоего зрения, — сделав шаг назад, чтобы не смущать родителей (на самом деле, я не понимала, что должна испытывать в этот момент), я рассмотрела новой транспортное средство отца. — Ты где это достал? — Работник аэропорта забыл ее возле входа, — крутя колеса, Вячеслав Николаевич пытался сделать если не сальто, то хотя бы пируэт. — Забыл ли? Может, он помогал человеку сесть в машину, не ожидая, что объявится другой инвалид. С проблемами здесь, — я указала на голову. — Слава, твою налево. Встань быстро! — мама повысила голос, и проходившая мимо семья с презрением на нее посмотрела. — Люди косятся! — стараясь передать возмущение шепотом, Виолетта Григорьевна показала отцу сжатый кулак. — Не зря я тебя боготворю. Исцеляешь больных и немощных, — поправляя штаны, папа откатил коляску подальше, чтобы рыскающие по залу сотрудники не обвинили его в воровстве. — Эй! — возле стойки регистрации стояла Каронова вместе с двумя парнями. — Ты позвал Макса? — удивленно спросила я Андрея, когда он покатил мой чемодан к ребятам. Максим вынудил меня сделать татуировку, не представляя, какую кашу он заварил. Что будет в Питере, когда рядом не окажется сдерживающих факторов в виде школы, учителей и родителей? — С ним ведь весело. — И Дениса? — я была готова съесть свой паспорт и убежать, когда на лице одноклассника растянулась довольная ухмылочка. — Это было очень плохое решение. — Он тебя не тронет, я буду рядом, — Андрей подмигнул, и я напрочь отбросила все переживания. Да, в этот раз меня есть кому защитить.       В прошлые разы тоже кое-кто был.       Очередь двигалась быстро, поэтому настало время прощаться с родителями. И я знала, что без финального аккорда проводы дочери в Питер не закончатся. Мама молча обняла меня, не дав напоследок советов, не запретив гулять допоздна. Она даже не намекнула, что устроит мне очередную внеплановую проверку в гинекологическом отделении по возвращении.       Значит, вся роль в спектакле досталась ему.       Вячеслав Николаевич, Ваш выход! — Надеюсь, что вы хорошо отдохнете, — папа коварно улыбнулся. — Конечно, я еще больше надеюсь, что ты не вернешься. Мы уже нашли с мамой, кому сдадим твою комнату. — Это очень вдохновляющая речь, — поджав губы, я всем видом показывала, что мне не смешно. Он ведь реально мог выставить объявление на Авито. — Поэтому, Андрей, вся надежда на тебя, — родственник пожал парню руку. — Да, Вячеслав Николаевич, как и договаривались, — Скольников радостно заулыбался. — Смотрю, вы отлично спелись. — А ты думаешь, кто переедет к нам вместо тебя? — отец крепко обнял меня, успокаивая, что бред, который он несет, лишь шутка. — И помни, что лучше не выходить утром без макияжа, — Вячеслав Николаевич шептал мне на ухо. — Мы же не хотим, чтобы твои друзья стали заиками. — Мы следующие, — Машка копалась в телефоне, изредка поглядывая на приближающуюся стойку регистрации. — До свидания, — хором ответили ребята, выпроваживая последних представителей старшего поколения.       Родители помахали нам рукой и двинулись к выходу. Я уж подумала, что они растеряли свой навык выводить меня из себя, когда на весь зал эхом заиграла песня Жени Отрадной: «Уходи и дверь закрой». Я оглянулась и заметила отца, размахивающего огромным плакатом, на котором красовалась накаляканная гуашью надпись: «Я, наконец, избавился от дочери!». — Он у тебя еще и поёт? — Маша встала рядом, снимая происходящее на телефон. — Он у меня еще и дебил, — закрывая покрасневшее от стыда лицо руками, я отвернулась. Но даже гул аэропорта не смог заглушить: — Уходи и дверь закрой, у меня впереди запой!       Господи, почему именно я должна была попасть на воспитание к семье, игнорирующей любые попытки отправиться на релаксирующие выходные в больницу для умалишенных? Для психиатров родители оказались бы кладезю психических расстройств, и, вполне возможно, я бы дожила остаток дней в тишине и гармонии.