Трупы тысячи злых людей

— Хэй, пирожочки, как ваше ничего? — Джек выходит из-за поворота и тут же наставляет воображаемый пистолет. Иногда кажется, что даже воображаемое оружие в его руках может убить. Видимо, ответ нужен ему слишком сильно. Риз только улыбается, поднимая руки и не оказывая сопротивления. О каком сопротивлении может идти речь? Вон успевает лишь испугаться, громко вздохнуть и тоже поднять руки. Он думает, что никогда к этому не привыкнет. Сложно привыкнуть к человеку, который при каждой встрече пытается застрелить тебя из воображаемого пистолета. Но даже оно может убить в руках Джека, помните? — Да я шучу, старик, — сообщает он, глядя на Вона. Оружие, впрочем, не убирает, лишь меняет свою цель. — Так какие мысли? Вон вряд ли способен что-то ответить. Он глупо смеётся и с блеском в глазах смотрит на человека, по его мнению, почти так же воплощающего уверенность, как и Джек — на Риза. Риз тоже смеётся. Джек берёт пистолет одной рукой, не убирает его, но словно с предупреждением смотрит на каждого проходящего мимо сотрудника и дружелюбно только на Вона и Риза. Вон может сказать, что он польщён вниманием и хорошим отношением. Впрочем, его «ничего» сейчас переживает не самые лучшие времена. Джек не такая уж большая «шишка», скорее, — «заноза в заднице», и он иногда чертовски пугает Вона. Более того, иногда он чертовски пугает и Риза — оплот его уверенности. А иногда они едят вместе ланч. Джек обходит их со спины, в одно мгновение превращая пистолет обратно в руку, всего лишь более или менее дружелюбную руку с удивительно функциональным средним пальцем, и обнимает их за плечи. Получается так себе. Вон дёргается, продолжая нервно и очень неуверенно смеяться, а Риз пытается рассказать, что с ним всё хорошо. Хотя его никто не слушает. Он намеренно пытается назвать Джека «Джоном», только потому, что тот продолжает называть его «пирожочком», сколько бы это ни обсуждалось. Джек делает вид, что не злится. — Слушайте, ведь это чертовски приятно, когда на работе есть люди, не пытающиеся уничтожить весь твой труд, — как и обычно, начинает Джек, заглядывая в их лица. — Я имею в виду, вы славные, и здорово, что с вами можно просто выпить кофе. Все эти тупые продажные программисты меня достали, — он опускает голову и вздыхает. — Вокруг одни крысы, и иногда похлеще тех, что на Пандоре. Продадут друг друга за лишнюю возможность вылизать ботинки начальства. Вы ведь всё ещё не такие? Потому что — я просто напомню — я убью вас. Убью того пидора, которому вы меня продадите, убью вас и ещё, наверное, парочку человек, потому что... В убийстве же нет ничего такого. В самом деле. Ну, как вам моя крутая речь? А, Риз? — он снова поворачивается в его сторону, а Риз только может согласно кивать, про себя отмечая, что даже в виде эксперимента переходить дорогу Джеку не стоит. — Так что насчёт кофе? Я засыпаю на ходу от этой скукотищи. — Я тут вспомнил, — Вон сбрасывает с себя чужую руку, в то время как Риз уже обнял Джека в ответ, — что меня ждёт отчёт и ещё кое-какие корпоративные дела. Могут быть проблемы, если не потороплюсь, — он поднимает руки, пытаясь защититься от предполагаемой агрессии; показывает, что бессилен против приказов начальства, какими бы глупыми и неуместными они ему не казались. — Идиотизм, — выдыхает он, как бы подводя черту всему сказанному, и удаляется быстрым шагом, сгорбившись. — Тоже считает, что пора бы поменять руководство этой компании, — кивает Джек ему вслед. — Что-то есть в этой мысли. Ты как? Риз соглашается. Что-то есть и в мысли сделать Джека главой «Гипериона»... Просто в виде эксперимента. Эксперимент ради эксперимента, и кое-какой вполне занятный результат. Ризу Джек не кажется таким уж страшным парнем, каким он может показаться всей остальной корпорации, в которой даже начальство иногда идёт ему на уступки просто потому, что это Джек. И потому, что он стреляет из воображаемого оружия, выбивая восемь из десяти точных попаданий на тренировках по «навыку работы в команде». После Джека можно обнаружить следы от пуль на мишени, но, конечно, лучше никому этого не делать. Риз тоже считает Джека славным. В какой-то мере. Он не знает, сможет ли Джек продать его (скорее всего, что да), однако как Риз может этому помешать? Так что пока они идут пить кофе. «Нужно обеспечить себя связями, — весело и в какой-то степени гордо думает Риз, пока не задумываясь, к чему эти связи могут его привести. — Зарабатывать авторитет в коллективе. И в других коллективах тоже. Хорошо иметь друга-программиста. Да и просто друга неплохо иметь». — Риз, Риз, — в динамике он слышит голос Вона. — Господи, Риз. Джек меня пугает, серьёзно. Как ты можешь общаться с ним? Он же... Он же... Риз глупо улыбается и нервно хихикает. Получается так себе. Возможно, потому, что очень сложно объяснить такое отношение человеку, который идёт совсем рядом и который, ко всему прочему, прекрасно слышит. Пока Вон не может подобрать слов для обоснования своего страха (они уже есть в его голове, только в более грубой форме), Риз пытается произнести: «Ох уж этот Вон...» Получается так себе. Он тоже боится Джека. Возможно, не так сильно. Возможно, по-другому. Однако он боится и его шуток тоже. Особенно воображаемого оружия. Риз тянет руку к уху, чтобы выключить вызов и обезопасить их обоих от временами слишком длинного языка друга-бухгалтера, но Джек перехватывает его руку на половине очень неуверенного пути, наклоняется и говорит в динамик: — Я всё слышу, кексик. Бу! Вон выкрикивает и бросает трубку. Даже сквозь смех Джек может поспорить, что тот подпрыгнул на месте. — А он милый. Правда, милый. Не слишком честный, но, в принципе, неплохой. Только пугливый. Он мог бы быть полезным, если бы просиживающие вмятины в креслах директоры заметили его. Есть потенциал, — заявляет Джек с видом знатока. За кофе в огромных стаканах (за отвратительным кофе) из торгового автомата он предлагает Ризу устроить смену власти — слишком обычное предложение для корпорации вроде «Гипериона». Он обещает власть и богатство, словно однажды уже всего добился. Риз лишь поводит плечами в нерешительности. Ему предлагают настоящее оружие и моря крови, которыми можно залить этажи станции — не слишком романтично, по его скромному мнению. Тогда плечами пожимает уже Джек и прячет руки в карманы белого халата — ему нравится носить что-то, куда можно спрятать руки. Его недопитый кофе в мусорном баке, а Риз сминает свою кружку в руках от волнения. — Как хочешь, Риззи, — очередное прозвище, которое ему не очень по душе. — Я просто говорю, что у меня есть план. Но моё дело предложить... — он разворачивается на каблуках и идёт обратно в свой отдел. В свой скучный отдел, где перед глазами постоянно мельтешит парень, только и делающий, что постоянно разговаривающий по телефону; и он проводит так месяц за месяцем и за это время, кажется, ни разу не присел даже во время обеда. В скучный отдел, где чего-то стоящего не добиться, а ты окружён задротами, общающимися лишь на своём задротском языке. В скучный отдел, где никто и не думает о заговорах крупнее, чем сдать парня, который смотрит порнуху без звука в перерывах между работой. У Джека весьма скверные впечатления о работе программиста. — Джон, постой...

~=*=~

— Ну, как тебе кабинет? — говорит Джек за его спиной, шепчет на ухо, как дьявол на плече. — Неплохо ведь, да? — Я бы сказал... Даже очень неплохо, — Риз воодушевлён. Он может сказать, что всё получилось, а кабинет — лишь подтверждение. — Это только первый вариант, Риззи, только первый вариант... Дальше — больше. И всё же это кабинет Джека. Он так и останется через много лет: «Кабинет Красавчика Джека». Уже никто и не думает назвать его Джоном; все, кажется, напрочь забыли это имя; даже Риз помалкивает, иногда опасаясь происходящего вокруг. А Вон всё ещё боится. Он пугается, когда к нему неожиданно подходит (подкрадывается) Риз, когда зовёт Джек, чтобы «кое-что обсудить», и уж тем более он знает, что происходит у этих двоих. И их отношений он боится больше всего. Вон не говорит, но он чертовски боится за Риза. Возможно, он не должен бояться уже ничего, но где-то в своей жизни — Вон сам так считает — он свернул не туда. Джек подводит его к столу и садится в кресло, а присевшего на край огромного стола Риза он притягивает к себе, сразу предупреждая, что на подлокотники, ради общей безопасности, лучше не садиться даже той задницей, которой располагает Риз. Тот не может сказать, как так получилось. Наверное, всё просто шло по плану. Наверное, его соблазнение тоже было частью плана, только Риз её проглядел. Или закрыл глаза, как закрыл глаза на трупы тысячи злых людей. Никогда не стоит вспоминать о них.