Абсент

Скинув с себя куртку и ботильоны, Сакура первой прошла в квартиру Хатаке. От вина по телу распространялось странное тепло, но поджилки все равно тряслись. Да ее всю трясло, если уж на то пошло, и девушка тратила все силы, чтобы хоть как-то эту долбаную дрожь скрыть. Рука по привычке потянулась к выключателю, но в последний момент девушка себя одернула. Нет, пусть уж лучше все остается так, как есть. В темноте ей будет не так дискомфортно. – Может, включишь свет? – хмуро поинтересовался Какаши, успевший уже избавиться от ботинок и пальто и теперь снимавший с себя черный шарф. Найти в темноте вешалку оказалось не таким уж простым заданием, но он все-таки справился. Харуно не ответила. Так и стояла в коридоре в своем невероятно красивом кружевном платье цвета морской волны и неуверенно переминалась с ноги на ногу. Обреченно вздохнув, мужчина преодолел разделявшее их расстояние, и уже было потянулся к заветному выключателю, как Сакура прервала его действия поцелуем. Вот так просто, без предупреждения. Поднялась на мыски и накрыла его губы своими, заставляя напрочь забыть, что он вообще собирался сделать секунду назад. Добившись нужного результата – свет Хатаке так и не включил, вместо этого, упершись рукой в стену, потому как повисла она на нем конкретно – девушка попыталась расслабиться. В конце концов, это всего лишь поцелуй. Они делали это сотни раз. Но вот то, что должно было последовать за поцелуем, не давало ей покоя, заставляя дрожать от каждого прикосновения, что не могло укрыться от внимания Какаши. Мужчина нахмурился. Что-то ему подсказывало, что это не обычные их обжимания. Сакура явно собиралась идти до победного. Но хотел ли он этого? Сделать ее своей, стать ее первым. Нет, то, что он хотел Сакуру, причем уже давно, было фактом таким же неоспоримым, как, например, законы термодинамики. Бывало, во время очередного совместного просмотра фильма девчонка прижималась к нему так тесно, что от одного ее ерзанья ему напрочь сносило крышак. И приходилось до конца сеанса прятать под пледом свой стояк. А Сакура делала вид, что она здесь вообще ни при чем. И от этого Хатаке чувствовал себя долбаным извращенцем, у которого встал на ребенка. Только вот Сакура больше не была ребенком. Прошли те времена, когда прикасаться к ней ему было запрещено законом. Как формальным, так и нравственным. Она больше не была школьницей. Сакура закончила школу и даже отучилась целый год в медицинском. Вполне нормально, что она хотела попробовать то, о чем все говорят. Но ему-то от этого не легче. Стать ее первым. Нести ответственность за ее первый раз. А если ей не понравится? Если он сделает ей больно? Если не сможет себя контролировать, учитывая полтора года воздержания? И еще хуева куча всяких «если». У них с Анко уже однажды состоялся разговор на эту тему. Девять месяцев назад. Ему хватило. Митараши тогда предложила другу расстаться с девчонкой на некоторое время и подождать, пока ее кто-нибудь другой оприходует. Кто-нибудь из ее однокурсников. И вот тут ему стало хреново. Анко-то пошутила, а его аж затрясло всего от мысли о том, что к Сакуре может прикасаться кто-то, кроме него. И можно было бы списать все на чувство собственности, но дело-то не в этом. Он просто не хотел, чтобы ее первый раз превратился в ебаную порнуху, как это зачастую бывало в студенческих общагах. А Сакура тем временем уже обвила свои руки вокруг его шеи, притягивая ближе, сокращая расстояние до жалких сантиметров, и Какаши чувствовал, как задевает и трется ее грудь, обтянутая кружевным платьем, о его собственную. От одной только мысли о ее груди мужчину бросило в жар, и сердцебиение участилось. А еще в штанах стало пиздец, как тесно. Он даже попытался ее отстранить, чтобы хоть немного прийти в себя, но девчонка явно не собиралась сдаваться, углубляя поцелуй, всасывая буквально его язык. Где ж ты такому научилась, а, Харуно? Ладони легли на ее поясницу, нежно поглаживая сквозь ткань платья. Сакура закрыла глаза, наслаждаясь ощущениями. Как долго она этого ждала. Сколько раз представляла себе, как это будет. И вот теперь, когда это происходит на самом деле, она не знала, что ей делать дальше. Руки безбожно тряслись, колени подкашивались, внутри все напряглось так, что желудок сводило судорогой. Не хватало еще проблеваться прямо здесь. Это было бы эпично. Да пропади оно все пропадом! Если она этого не сделает, то умрет, пытаясь! Рука соскользнула с шеи мужчины на грудь, провела линию до пояса брюк, смяла ткань водолазки. Вот оно. Давай же, Харуно, не трусь! Она уже почти выправила ту из джинсов, как ее остановила ладонь Какаши. – Сакура… – шепотом. Его вторая рука все еще неподвижно лежала на ее пояснице. Девушка открыла глаза, встречаясь с его строгим взглядом. Нет, только не сейчас, когда она уже почти решилась. На глаза навернулись слезы. Пальчики все еще сжимали край водолазки. Она ведь так старалась. Это платье, эта прическа, макияж. Долбаные чулки, которых она сроду не носила. Кружевное белье. Все для него. Все, чтобы понравиться ему. Чтобы он, наконец, понял, что она уже не ребенок. А Какаши так и стоял, глядя на нее сверху вниз. И, черт возьми, она была прекрасна! В этом обтягивающем платье, с немного подпорченной прической, с припухшими от поцелуев губами. И хотелось до дрожи, до зубного скрежета. Взять ее, сделать своей, стать ее первым, заставить хныкать от удовольствия. Так что же тебя, Хатаке, останавливает? Вот она, стоит перед тобой, готовая отдаться тебе, а ты нос воротишь. Снова поднявшись на носочки, девчонка уткнулась носом в его шею. Вдохнула такой родной запах. Потерлась губами. – Какаши, я тебя хочу. Не отталкивай меня. Пожалуйста, – пожалуй, самое жалкое, что она могла сказать. Голос предательски затрясся. Ну вот, теперь она просит его. Что ему еще нужно? – Сакура… – холодно. Горько усмехнувшись, девушка отстранилась. Вот дура-то. И на что она надеялась? Она для него ребенок. И как бы она из кожи вон ни лезла, чтобы доказать обратное, им она и останется. Только вот зачем тогда все эти отношения? Давно уже мог бы дать ей от ворот поворот. И не мучить хотя бы. Прикусив губу, чтобы не разрыдаться в голос, девушка отвернулась и добрела до окна. Открыла настежь, плевать, что начало апреля и по ночам довольно прохладно. В нос сразу же ударил знакомый запах. Цветущая сакура. Как же символично-то, блять! Какаши замер. Почему-то ему показалось, что Сакура вот-вот шагнет на этот долбаный подоконник и спрыгнет вниз. И от этой мысли сердце пропустило удар, а воображение услужливо рисовало дальнейший сюжет. Вот он выскакивает босиком из подъезда, внизу уже столпился народ, а девчонка неподвижно лежит на асфальте, и вокруг ее головы растет бордовое пятно. Хатаке тряхнул головой. Что за мысли-то, а? Харуно вовсе не собиралась прыгать. Так ведь? «Так ведь» молчал, словно издеваясь над Какаши. А на коже, возле ключицы, до сих пор ощущалась влага. Сакура плакала. И снова из-за него. Да что ж он за мудак-то такой? Сделай уже, что она просит, пока это не сделали за тебя! Сам же потом локти кусать будешь. Забив хуй на все, мужчина в три шага преодолел разделявшее их расстояние. Харуно вздрогнула, когда его горячие ладони так по-хозяйски легли на ее живот, прошлись по кружеву. Уткнувшись носом в ее затылок, мужчина внюхался в такие родные розовые волосы, потерся носом о выемку над позвонками. Девчонка хотела было развернуться, но он не позволил. – Не шевелись, – шепотом, но властно. Сакуру аж затрясло, на что мужчина лишь довольно хмыкнул. Сама захотела. Он бы и от кино не отказался. Девушка послушно замерла, ощущая, как Хатаке убрал на один бок ее волосы. Горячие губы коснулись позвоночника, заставляя сделать судорожно вдох. Пульс участился. Внизу живота стало щекотно. А губы мужчины продолжали исследовать ее шею. Сантиметр за сантиметром. Руки соскользнули с живота, прошлись по бедрам. Худая, черт возьми, и в чем душа держится? Поддев пальцем крошечный замочек, мужчина медленно расстегнул молнию на платье, с удовольствием наблюдая, как открывшиеся участки кожи покрываются мурашками. И дело ведь нихера не в прохладном воздухе. Язык коснулся горячей кожи. Еще один вдох. Сакура нервно сжала подол своего платья. Это было так страшно и так охуенно приятно. Какаши покрывал влажными поцелуями ее спину и плечи, а она могла лишь кусать губы, чтобы не застонать, ведь они все еще стояли перед раскрытым настежь окном. И мысленно Сакура уже тысячу раз сорвалась с него, падая в руки Какаши. Еще и еще. С каждым его поцелуем, с каждым прикосновением. Знала бы она, что эти поцелуи делали с самим Хатаке. Он уже был готов наплевать на все и просто взять ее на этом ебаном подоконнике. Но это ведь Сакура. С ней так нельзя. С ней нужно быть нежным. Гладить, целовать, шептать что-нибудь романтичное. Только вот он уже давно разучился это делать. Все, кого он трахал в последние годы, предпочитали практичный секс, а не эти розовые сопли. Вот поэтому он и не хотел становиться ее первым. Не хотел брать на себя эту ответственность. И тут Сакура сделала то, чего он от нее уж точно никак не ожидал. Она толкнулась своей обтянутой платьем задницей в него. Чисто инстинктивно, скорее всего. Но это простое соприкосновение подействовало на него так, что Какаши едва сдержал гортанный стон. В штанах уже не просто ныло, там все пиздец, как болело. А Харуно, похоже, и не поняла, что она сделала. И как она на него действует. Руки снова соскользнули на ее бедра, прижимая теснее, заставляя почувствовать, как сильно он ее хочет. Сакура напряглась, ощущая, как в ее зад уперлось что-то горячее и твердое. И тут же чуть не вскрикнула, когда правая ладонь мужчины прошлась по внутренней стороне ее бедра, задирая платье. Нужно было срочно за что-то ухватиться, чтобы не упасть. Этим чем-то стали предплечья мужчины. Хатаке улыбнулся, снова целуя ее шею: – Закинь руки мне на плечи, – и девчонка тут же выполнила указания, впившись пальцами в ткань его водолазки. – Умница, – все так же шепотом выдохнул мужчина, переходя поцелуями на ее ключицы. – Не разговаривай со мной, как с лошадью, – обиженно. Все еще дуется. Какаши усмехнулся, поднимаясь ладонью выше, забираясь под платье. Одно кружево сменяется другим. Всего лишь нажатие, а девчонка уже выгибается и стонет в голос. Блять, так они всех соседей разбудят. Должно быть, Сакура подумала о том же, потому что тут же снова прикусила нижнюю губу. Да так, что во рту появился металлический привкус. Но ей было глубоко насрать, потому что то, что делали с ней руки Хатаке, не поддавалось никакому описанию. Какаши провел указательным пальцем вверх-вниз, ощущая, как тот увлажнился. Сакура уже была готова упасть в обморок, ее всю трясло от новых ощущений. А потом мужчина отодвинул в сторону мешавшуюся ткань и коснулся ее там, где еще никто не прикасался. И девчонка захныкала. О, как же это было восхитительно. Ощущать его пальцы, скользящие между половых губ, задевая девственный проход. И она прижималась к нему крепче. Так доверчиво. Впитывая его в себя буквально. И вот его большой палец нашел клитор, и Сакура окончательно перестала понимать, где она находится и что происходит. Остались только его руки и эти круговые движения. Девчонка запрокинула голову, тихонько поскуливая от его манипуляций. Рука уже давно была мокрой, но Какаши продолжал. Ему нравилось доставлять ей удовольствие. Нравилось смотреть, как дрожат ее веки, как она прикусывает губу, чтобы не шуметь. Его девочка. Его. И больше ничья. И эта мысль, что набатом, ударила в затуманенный мозг. Его. Вытащив руку из-под подола платья, Хатаке медленно развернул девушку к себе. Она еле стояла на ногах. Щеки раскраснелись. Дыхание с сипом вырывалось из груди. Она хотела его. Так же сильно, как он ее. И Какаши просто притянул ее к себе, сминая ее губы своими, вырывая из горла сдавленный стон. Родная. Его. Мужчина попятился, увлекая ее с собой на кровать. Подальше от окна. Сел на край, девчонку усадил к себе на колени. Сакура послушно обхватила его ногами с двух сторон. Теперь она была чуть выше, и это позволяло Хатаке свободно целовать ее шею и плечи, спускаясь жаркими поцелуями вниз, оттягивая платье. Через пару минут ткань уже была спущена до самой талии, а сам Какаши возился с застежкой бюстгальтера. Сакура вздрогнула, когда лямки начали сползать вниз. Причем вместе с чашечками. И ебаным спокойствием. Рука дернулась, чтобы прикрыть девичью грудь, но мужчина не позволил, перехватив ту на полпути. – Сакура… Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, а потом сама подалась вперед, вжимаясь в его губы своими собственными, позволяя рукам Хатаке стянуть с нее то, что ему мешало. Секунда на то, чтобы выпутаться из лямок, и вот его рука уже легонько сжала маленький сосок, заставляя девушку застонать в его рот. Ее грудь идеально помещалась в его ладонях, как будто была создана специально для этого. Специально для него… Сакура заерзала, и на сей раз уже сам Какаши не удержался и издал протяжный рык. Что ж ты, блять, с ним делаешь, Харуно? Недолго думая, Хатаке перевернул девчонку так, что она оказалась снизу, а сам опустился на колени возле кровати. И вот тут Сакуру просто вынесло. Его руки быстро избавили ее от собравшегося на поясе платья, а заодно и от белья, оставив только черные чулки. Слишком уж красиво. А потом Какаши просто раздвинул ее ноги и коснулся влажной промежности языком. С губ сорвался протяжный стон, пальчики сжали простыни. Твою мать, да он ее вылизывал! И это было так пошло и одновременно волшебно. Сакура и сама не поняла, как начала двигаться навстречу его языку. Мужчина лишь усмехнулся, не отрываясь от своего занятия, помогая девушке пальцами. Харуно жалобно заныла, сдаваясь на волю победителю. Все ее существо собралось внизу живота. Еще пара движений, и ее накрыло волной оргазма. Тело пробила дрожь. Так вот, что значит «кончить» – где-то на задворках сознания. Дождавшись, пока тело девушки обмякнет, Какаши приподнялся с пола. Сакура лежала перед ним, раскинув руки в стороны. Такая маленькая. Такая его. Глаза закрыты, розовые волосы разметались по кровати. И эти гребаные чулки. Пришлось стянуть их, потому что еще пара минут этого охуенного зрелища, и он бы просто трахнул ее в этих чулках, не задумываясь о последствиях. Девушка все еще приходила в себя после разрядки, поэтому, не желая ее тревожить, Хатаке просто лег рядом на кровать. Так они пролежали еще минут пять, пока девчонка не развернулась и не уткнулась носом в его грудь. Потерлась щекой о ткань водолазки. Забавно, за все это время она даже не подумала его раздеть. Не до того было. Рука скользнула вниз, к поясу штанов. Одно движение. Ебаная водолазка была выправлена и задрана, а пальцы Сакуры уже исследовали его тело. Шикарное, блять, тело, черт бы тебя подрал, Хатаке! Девчонка затаила дыхание. Ей нравилось ощущать, как напрягаются под ее пальцами его мускулы. Как учащается дыхание. Секунда, и Сакура оказывается прижата к кровати его весом, пока сам он торопливо избавляется нахуй от гребаной водолазки, откидывая ее в хуй знает куда. Вообще его не ебет, пусть даже в окно. И снова накидывается на ее губы. Кусая. Всасывая. Харуно провела ногтями по его бокам, вызывая дрожь. Знала бы она, как ему это нравится, делала бы так постоянно. Пальцы нервно расправились с застежкой на штанах. А вот дальше было что-то невообразимое. Мысленно перекрестившись, Сакура запустила руку под резинку трусов, вырывая у Хатаке сдавленный рык. Пальцы обхватили напряженную плоть, высвобождая ту из одежды, скользя вверх-вниз. – Только не говори, что тебя этому в медицинском научили, – простонал буквально мужчина, перехватывая руку девушки и сплетая их пальцы. Вторая рука уже тянулась к ящику, где лежала пачка презервативов. Что-то сверкнуло в темноте. До слуха донеслось шуршание. Разорванный пакетик. Внутри у Сакуры все паскудно сжалось. Вот оно. Раскатав по члену презерватив, Какаши снова навалился на девушку, удобнее устраиваясь у нее между ног. – Сакура, – позвал он, вынуждая девчонку смотреть в его глаза. Такие темные от желания, почти черные. Причем оба. Сакура почувствовала, как головка его члена скользнула вдоль прохода, смачиваясь в смазке. А потом сильное давление внизу живота, и вот он уже внутри. Он. Какаши. В ней. Боли практически не было. Было странное чувство наполненности. Хатаке уткнулся носом в изгиб ее шеи, покрывая кожу поцелуями. А Сакура просто лежала, привыкая к новым ощущениям. Больше не ребенок. В конце концов, ее руки легли на его плечи, словно давая сигнал, что можно продолжать. И Какаши продолжил. Послушно так. Первое движение было самым ярким. Сакуре показалось, что внутри у нее все взорвалось красочным фейерверком. А затем еще раз. И еще. А потом стало лень считать. И теперь уже она сама двигалась ему навстречу, пока он толкался в нее бедрами. Ее ноги обвились вокруг его поясницы. Ближе. Еще. Уже через несколько минут ее сотрясла еще одна волна оргазма. Какаши тоже не пришлось долго ждать. Он кончил, как только ее мышцы сжались вокруг его члена. Так, сука, охуенно! Мужчина перевалился на бок, выскальзывая из Сакуры. Чертовски хотелось курить, но вместо этого он притянул девчонку к себе, прижимая ее спиной к своей груди. Только сейчас он заметил, что в квартире пиздецки холодно. Все это время окно оставалось открытым. Пришлось натянуть на них одеяло. Не хватало еще обоим заболеть. Сакура снова заерзала, заставляя Хатаке сжать зубы. Да она издевается! – Не ерзай, – это было предупреждение. Харуно замерла, прижатая к его телу. – Мне надо в душ, – жалобно. Какаши лишь хмыкнул, утыкаясь носом в ее затылок, вдыхая родной запах. – Утром сходишь, – не ерзай только. А то его выдержки может не хватить. – Я не выдержу до утра, – прошипела Сакура, начиная крутиться, как червяк на сковородке. Хатаке аж застонал. Да за что ж ему такое наказание? – На мне косметики столько, что тебе и не снилось, – добавила она сердито, умудряясь развернуться к мужчине лицом. – Да что ж ты косячная такая, – обреченно выдохнул Какаши, но хватку все-таки ослабил. Победно улыбнувшись, Сакура чмокнула его в кончик носа и рванула в ванную. Да так, что только пятки сверкали. Хатаке тоже встал. Привел себя в порядок. Натянул трусы и домашние штаны. Взгляд упал на часы. Половина четвертого. Похоже, сегодня он опять не выспится…