Моя семья

      Прохладное осеннее утро. Светит блеклое солнышко, дарящее своё последнее тепло земле, уже покрытой тончайшим покрывалом инея. Опавшая листва тихонько шуршала под ногами медленно шагающего Мурманска. Паренька с самого утра нагрузили поручениями и отправили по магазинам, через два часа большая семья Брагинских должна была отправиться в зоопарк. Пока детки разрушали дом в процессе сборов, Никита добровольно отправился за покупками. Не то, что ему это дело безумно нравилось, просто северянин на дух не переносил шума, гама и суеты, предпочитая им уединение и тишину. Но вот и порог дома. на улицу вдруг выскакивает Красноярск в одной рубашке и уносится вглубь опустевшего сада. Вслед ему сыплется ругань Москвы и доносится смех Санкт-Петербурга. Похоже, братец опять начал раздражать столицу своими туманными разговорами и поучениями. Вот и не вынесла душа поэта: брюки братца улетели в окно со второго этажа. Что-то подсказывало, что следующим из дома выбежит не в меру развеселившийся Саша. Так и оказалось. Через минуту, сильно пошатываясь и спотыкаясь, подышать воздухом вышел самый культурный город собственной персоной. Ничего необычного, если не считать красивой чугунной кастрюли на голове. Боевая же Маруся, напевая что-то себе под нос и поправляя выбившиеся из причёски пряди, строго посмотрела на брата и, забрав сумки с продуктами, ушла на кухню. Немного ошалевший Мурманск продолжал стоять на крыльце, пока мимо него не прошли, показав при этом язык, Омск и Томск. Прошлось отойти с прохода и засыпать наглых близняшек первым снегом, а потом уворачиваться от летящих в ответ снежков и листьев, пока из окна не выглянул Россия и не пригрозил оставить расшалившихся детишек дома. В зоопарк хотелось, поэтому пришлось успокоиться.       Приключения начались уже на кассе. Дело в том, что крайне заинтересованный животным миром Хабаровск умудрился потеряться огромной пёстрой толпе. Когда пропажу заметили, поднялся дикий гвалт, а город быстро нашёлся и получил на орехи от отца, пообещав больше не отлучаться. Потом был павильон с аквариумами и Новосибирску стало интересно, как разговаривают рыбы. Хихикающий Питер посоветовал выяснить это эксперементальным путём. Проще говоря, надо было засунуть голову в аквариум и рассказать какой-нибудь стишок. Чем, собственно, сибиряк и занялся. Реакция омички была вполне предсказуема: -Николка, ты что, совсем того, что-ли? Всех рыбок распугаешь! Саша, ты чему ребёнка учишь? Он же и так балбес-балбесом, а после твоей науки вообще всюду свой курносый нос совать будет! -Влада, ну изведётся же дитятко от нетерпения, если не узнает, как рыбы разговаривают. Ну что тебе, жалко что-ли? -Вот сам и суй свою дурную голову, раз так интересно. А Кольку не впутывай. Или мне Москву с папой позвать? Тебе так шла та кастрюля... -Нет, пожалуй, фасончик не мой. Да и видимость почти нулевая. Шлем из неё так себе, прямо скажу.-быстро закрыл тему любитель науки. Пока разворачивалась полемика вокруг аквариума с золотыми рыбками, Томск с фотокамерой кралась к огромным пираньям. Они так весело щёлкали зубами и клацали челюстями. А шаль Тони так и просила выбросить её к бедным рыбёшкам. Подбирать со дна узорчатый платок Оренбурга пришлось конечно же Ивану. Просто зубатая нечисть испугалась только Россию, стоило ему только сделать лицо пострашнее. В общем, ничего примечательного в павильоне с аквариумами не произошло. А следующими на очереди стояли крупные хищники.       Здесь уже не обошлось без серьёзного происшествия. Дело в том, что Мурманск очень любил волков, ведь они такие красивые, сильные и гордые. И знаете, как душа ребёнка желала покормить с руки неприступного хищника! А для северян нет ничего невозможного, поэтому, раздобыв где-то кислое зелёное яблочко и свято поверив в то, что волку оно придётся по душе, мальчуган пролез сквозь ограждение и по локоть засунул руку в вольер к хищнику. Благо рядом оказался отец, успевший отдёрнуть руку ничего не подозревающего Никиты прежде, чем ею пообедали. Паренёк посмотрел на темнеющее с каждой секундой лицо отца и решил, что самым благоразумным решением в данной ситуации будет малодушно слинять. Конечно жалко, что не покормил зверюшку, но что поделать-отец в гневе был страшен. В другой же конце аллейки стояли девочки и оживлённо обсуждали красоту и грациозность рыси: -Лада, Лада, смотри! Да не та, которая Томск, а та, которая Тольятти! Не отрицай, ты похожа на рысь. -изумлённые взгляды обратились на произнёсшую данную фразу Вологду. Тольятти сравнение не совсем понравилось, о чём она немедленно сообщила сестре -Слушай, Вологда, ты совсем ума лишилась? Ну ладно, позволь же спросить, что общего между мной и рысью? -Твои хвостики прямо как у неё на ушах!-звонко рассмеялась Алёна, она же Вологда. Неизвестно, к чему привёл бы спор, если бы из кустов не высунулась вихрастая макушка Ростова-на-Дону, (а потом и сам непутёвый братец), и не поманил заинтригованных родственниц за собой. Оказывается, чуть поодаль павлин распускал свой пышный хвост...       Около птиц никто не шалил, все бесцельно слонялись вокруг клеток завороженно наблюдали за красотой пернатых, порой тихо переговариваясь. Начал накрапывать противный мелкий дождик, под ногами захлюпали лужи. Города приуныли. Россия решил, что ребят надо отвести в террариум, там им будет и суше, и интереснее. Так и поступили. Только Оренбург не находила в земноводных и предпочитала смотреть на птиц. Но и ей пришлось уйти вслед за братьями и сёстрами, скачущими по лужам после того, как последний птиц (Тоня окрестила его коротко и ясно: петух большой, красивый) повернулся к ней своим далеко не павлиньим хвостом и ушёл под навес.       В террариуме было темно, влажно и людно. Малочисленные лампы едва-едва разгоняли царившую здесь кромешную тьму. Ребята ничего не видели и чуть не задыхались. Казалось бы, радоваться нечему, но только не русским городам! Им море по колено, им горы по плечо и, если бы кто-то из стоящих поблизости люде вслушался бы, то разобрал бы среди приглушённого шума всяких ламп и вентиляторов диалог подобного содержания: -Салават, Салават, помнишь вчера фильм по "ящику" показывали, там мальчишка змею из аквариума выпустил! -Карина! Ты мне ногу отдавила! Помню конечно. Гарри Поттер, вроде так. Алёнка ещё Новосибу его показать хотела. А то что это в Англии летают на мётлах,а у нас нет. Не честно! -Так это ещё и Тольятти надо показать. А вообще, к чему я тебе это говорю: смотри, змеища, ну прям как из фильма. -Эх, Астрахань-Астрахань. Не змеища, а питон. -Эх, Казань-Казань. Перестань меня поучать. А то сестрице Сибири расскажу, что кто-то слишком много умничает. -Ябеда! -Сам такой! Ой, Салават, что это? Почему эта змеюка ползёт к нам? Где стекло? Салават, мы маги! Валим отсюда, быстрее! -Карина! По ногам, как по асфальту. Не маг ты, а балда! Стекло разбила! Эй, папа! Астрахань стекло разбила, что делать? А? Не, змея не ядовитая, обычный питон. -конец фразы потонул в крике перепуганных тётенек и злых мужиков. Питон, конечно, не ядовитый, но субъект крайне неприятный. Пришлось товарищам смываться из террариума. А тем временем на улице, под брызгами фонтана, веселье только начиналось. Бедный Иван! Как много ему придётся расхлёбывать после посещения зоопарка оравой детишек...       На главной площади у входа было безумно весело. ли просто безумно. Ну не всё ли равно? Города носились везде: вокруг фонтана, деревьев, палаток с едой. Палатки с едой! В голову какому-то умнику (скорее всего это был Смоленск, ну, по крайней мере, так утверждал Тула, которому сказала Екатеринбург, которой сказали Вологда с Тольятти, которым якобы сказал давным-давно слинявший домой Красноярск), так вот, Тула (или не Тула) взял с одного из лотков горячую кукурузу и бросил её в Ростова. Просто так, от широты души русской. А ростовчанину что, ответить сложно? И так, медленно, но верно, развязалась баталия. Бедные продавцы не успели спрятать товар и теперь по площади летала сладкая вата, попкорн, яблоки в карамели. Неизвестно, сколько ещё продолжался бы беспредел, если бы вслед за Салаватом и Кариной из террариума на площадь не выскочил отец...       В конце стоит отметить, что вся необъятная Родина по приезду домой сначала спаивала поила отца валерьянкой, а позже полтора часа стояла в углу. Хотя, впрочем, ничего нового, ведь это Россия, да, товарищи?