Вернуться в тот март

Я так хочу вернуться в тот март. Последний день старшей школы, когда нас увезли на прощальный отдых на пляжный курорт округа Такетоми. Все развлекались, веселились, прощались друг с другом и грустили, проливая слезы, хоть и не впервой меняли учебный коллектив. Лишь мы вдвоем, как обычно, были в стороне ото всех и думали по-прежнему о своем, тихо перекидываясь лишь парочкой слов. А нам большего было и не надо – молчание на постоянной основе входило в нашу дружбу, мы даже перестали обращать на это внимание. Сидели рядом, спина к спине, я читал книгу, а ты был поглощён музыкальными аккордами в твоих наушниках. Просто, но со вкусом, и я любил наши отношения до безумия. Был вечер. Романтичный, как и всякий на морском побережье, или просто казалось так тогда, когда выходишь из небольшой комнаты, в которой поселили вас, и вдыхаешь этот неповторимый воздух соленого бриза, идешь в сторону пляжа, несмотря на то, что все ушли на собрание в главном корпусе неприметного отеля. И я шел, ступая по дорогам, усыпанным мелкими цветными камешками, думал о чем-то воздушном и легком, слегка запрокинув голову назад и смотря на голубое яркое небо. Такого никогда не видел прежде и больше точно не увижу. Чистое, без единого облака. Просто широкая полоса, чарующая до невозможности. Ветер трепал волосы так по-книжному – описывают такое часто в моих любимых романах, когда темные пряди слегка колышутся, щекоча лоб и виски. Приятно. Дорожка привела меня к пляжу. Я снял обувь и ступил босиком на еще теплый после дневной жары песок, рассыпающийся миллиардами песчинок. Улыбнулся. Оглядевшись по сторонам, понял, что пляж практически пуст и одинок. Как и я… Ты тогда стоял на берегу спиной ко мне, и твои волосы и рубашка развевались из-за усилившегося ветра, но ты не шелохнулся. Стоял ровно, смотря куда-то в морскую даль, и мне неистово захотелось подлететь к тебе и непременно увидеть то, что видишь ты. И я так по-глупому зашагал вперед, не думая о том, что тебе, возможно, хотелось недолго побыть одному. Ну да, кролики ведь умирают от одиночества, точно, как я мог забыть… Смешно. Но я не дал тебе умереть тогда, пусть даже и на словах. Шел вперед молча и бесшумно – мягкий песок заглушал мои шаги, а слабые волны, разбивающиеся о берег, забирали себе мое дыхание с попутным ветром с суши. Мне так казалось, и я верил в то, что все именно так и было. Что в тот момент весь пейзаж следил лишь за нами двумя, помогая мне оставаться незамеченным. Воображение любило принимать меня в свои объятия, а я любил додумывать и дорисовывать происходящее до какой-то сказки с туманной дымкой, вечером лишь для нас двоих и с тобой. Непременно с тобой, ведь моя история немыслима без твоего имени в главных героях. Хотелось спать, ведь море, бриз и скрытое солнце усыпляли получше сладкой колыбельной. Я смотрел вперед, видел тебя уже почти что близко в зоне досягаемости и шел дальше, улыбаясь невольным мыслям. «Наш последний школьный март, но таких месяцев вдвоем будет у нас еще много, правда? Я не хочу терять тебя». Твой образ до сих пор в воображении такой мечтательный, и тогда я чуть ослабил галстук на горле, чтобы было легче дышать. Ступил на мокрый песок уже почти рядом с тобой, проследив за тем, как на нем остались следы. Твои тоже, вот здесь, около моих. Еще не исчезли. И мы не исчезнем, правда? Я так хочу вернуться в тот март. Когда я встал около тебя и, не говоря ни слова, устремил свой взгляд вперед. Чувствовал твое дыхание близко, исчезающее с еле заметными завитками пара. Тогда ведь был не слишком теплый вечер. Но мне вовсе не было холодно. Я улыбался, искоса наблюдая за тобой. Ты видел, но не подавал виду. Смешной. Интересно, что разглядывал ты тогда вдалеке? Помимо водной глади, низкого неба, изредка пролетающих птиц. Ты смотрел туда так, будто видел нечто необычное, но чертовски привлекательное. Будто искал ответы на мучащие тебя вопросы. Почему ты никогда не озвучивал их вслух? – Привет, Канеки, – прошептал ты, не смотря на меня. – Привет, Хиде, – ответил так же тихо, почему-то сминая края рубашки. – Почему ты здесь? – Тут красиво, – заметил ты с улыбкой и повернулся ко мне. – А ты? – И мне так кажется, – произнес я как-то скомкано и только потом у себя в голове придумал множество других ответов на твой вопрос, но было поздно. Мы опять молчали. Смотрели друг на друга, думая о чем-то своем, возможно, одинаковом, а возможно и нет. Просто видели себя в глазах друг друга, следили за малейшими изменениями в лице и наблюдали. Нескончаемо, бесконечно. Создавалось такое ощущение, после мною ни разу не испытываемое, оттого и не объяснимое. Только с тобой. Только в тот день. – Держи, это тебе, – я и не заметил, как ты протянул мне свою раскрытую ладонь, на которой лежали маленькие песочные часы. – Что это? – спросил я, принимая подарок. – Зачем? Ты ухмыльнулся, обратив внимание на мое недоумение. – Песчинки – это нечто вечное, как мне кажется. Даже, когда их заточили в стеклянные рамки, когда их переворачивают из раза в раз, отсчитывают по ним время. Они все равно остаются вечными. Не знаю, как объяснить… – говорил ты, а я растворялся в твоем размеренном голосе, слабом ветре и мартовском дурмане. – Я понимаю, пожалуйста, продолжай, – прошептал я, покрутив вещицу в руках. Красивая. Я понимал твои речи, но часто путался в тебе самом. Иногда казалось, что ты – обычная открытая книга без секретов, потайных закладок и ключика к замку. Веселый, позитивный, задорный. Но иногда ты становился абсолютно другим. Тихим, скрытным, замкнутым. Размышлял о чем-то постоянно, анализировал все с поводом и без, не говорил лишнего, не позволял настаивать и докапываться до истины. Я не понимал, что творилось у тебя в голове в такие моменты. И тогда был как раз один из таких. – Песочные часы – как символ вечности. Они все равно будут идти, ведь в них нет сложного механизма. Просто узкая щель, через которую просачиваются песчинки, не тикают, но неизменно отсчитывают минуты. Я хочу подарить их тебе, как в знак вечности наших отношений, Канеки, – закончил ты, посмотрев на меня. Ты не сказал «дружбы», как и я. Даже если и это подразумевалось под словом «отношения», ты не сказал. И я улыбнулся, прижал к груди песочные часы и посмотрел тебе в глаза. Хотелось сказать так много, но я предпочитал не произносить всех мыслей вслух. – Спасибо, Хиде. Спасибо большое, – прошептал я. – Вот только мне нечего дать тебе взамен… – замешкался я на секунду, чуть сникнув. – Ты даешь мне свое общение, и это главное, – улыбнулся ты, вновь устремив свой взгляд куда-то далеко за грань видимости. Ты осторожно взял мою руку в свою, не поворачиваясь, и я крепко сплел наши пальцы воедино. Так ближе. Так теплее. В другой руке держал часы, чувствуя, как перетекают песчинки из одного углубления в другое. Вечность в наших руках, Хиде. Звучит довольно необычно… Я смотрел вперед, куда и ты, сжимал твою руку в своей и улыбался. Интересно, что же там, вдалеке? Возможно, ты пытался разглядеть будущее в отголосках того вечера. А я просто жил настоящим, дышал соленым воздухом, ловил на своих губах легкий ветер и чувствовал тебя близко-близко. В тот март. Это была еще не любовь, но уже и не дружба. И я так хочу вернуться в наш март. *** Сасаки Хайсе сидел за своим рабочим столом, подперев щеку рукой, и не сводил заинтересованного взгляда с песочных часов, которые крутил из стороны в строну двумя пальцами свободной руки. К скольким мастерам он ни носил эту вещицу, сколько ни стучал ногтем указательного пальца по стеклянной поверхности, все без толку – ничего не помогает. Песчинки застряли в миниатюрной щели, не желая спускаться в другую выемку. Забились в одном месте и больше не двигаются, не идут. Часы сломались. Время остановилось.