Только моя...

Сегодня Келли чувствовал себя не очень хорошо. Живот постоянно болел, а ноги подкашивались. И зачем он сегодня пришел в школу? Учитель что-то нудно объяснял у доски, когда казалось, что внутренности парня сейчас вывалятся наружу. Боже. Келли молча поднимает руку, корчась от боли. - Да, мистер Джонс, вы что-то хотели? - Монотонно и, кажется, немного высокомерно, вопрошает учитель, щуря глаза и поправляя очки на носу средним пальцем, пытаясь вглядеться в ученика с последней парты, который тянет руку. - Извините, можно выйти? Мне нездоровится. - Вы слишком много пропускаете, мистер Джонс. Я уже хотел обрадоваться, что вы сможете досидеть этот урок, но, смотрю, даже сорок минут кажутся для Вас пыткой. Идите, если Вам так угодно, но знайте, что теперь Вашим родителям не отвертеться от предстоящего педсовета. Друг Келли, сидящий с ним за одной партой, тихо прошептал: "Вот он нудик" и, хихикнув, вытолкнул парня из-за парты. - Идиот ты. - Усмехнулся Келли другу и, быстро собрав вещи, вышел из класса. *** Погода сегодня стояла просто отличная: Мягкий южный ветер обдувал щеки и играл с волосами, солнце припекало, а резкие, но такие приятные голоса птиц ласкали слух. Начало лета. Такое прекрасное время ученики старшей школы должны терять на скучных уроках. Даже самому заумному в такие дни хотелось оказаться на берегу моря или в горах, нежели просиживать мягкое место в душном классе. Выйдя из школы, Келли почувствовал, как в нос ударили ароматы цветущих деревьев и трав. Но ему это не показалось приятным. Наоборот, воздух для него казался чересчур горячим, а солнце слишком ярким: оно ослепляло, даже если закрыть глаза. Плюс ко всему этому парень не мог избавиться от ноющей боли внизу живота. Кое-как добравшись до дома, Келли ввалился в него и сразу упал на кровать, сворачиваясь в три погибели. - Да что ж.. - прошипел он, вставая с постели и направляясь на кухню. В аптечке, найдя таблетки от боли в животе и взяв сразу две, залпом запил их стаканом воды. До вечера он маялся с болью, таблетки не помогали, да еще и жара заставляла чувствовать себя вялым. *** - Сынок, почему ты ничего не ешь? - Вопрошала взволнованная мать, убирая светлую челку парня за ухо. - Не хочется, живот чего-то болит. Прости, я пойду в свою комнату. - Келли, даже не притронувшись к пище, встал из-за стола и направился в свою комнату. Закрывшись на замок, он повалился на кровать. Уже вечерело, и в комнату через окно стал проникать прохладный воздух. Втянув его в легкие, парень прикрыл глаза. Спать не хотелось, боль не давала. Она уже не утихала пару дней, давая о себе знать резкими спазмами в самом низу живота. Казалось, что кишки просто сворачивались в узел, крутясь и вертясь, что-то проталкивали там, внутри, отдавая это далее прямой кишке, и затем та переставала казаться прямой: она будто завивалась в улитку, не хотя, чтобы ее тревожили. Вдруг тело вновь пробил такой спазм, и блондин свернулся в клубок, схватившись за живот. Спазм был несколько сильнее, чем в прошлые разы, и появилось ощущение чего-то постороннего в прямой кишке. Келли, ощутив, что что-то сейчас вырвется наружу, спустил штаны и приставил ладонь к промежности. Изнутри стала выделяться густая жидкость сплошными комками, и, когда каждый такой сгусток выходил наружу, парень издавал сдавленный стон боли. Наконец это прекратилось. Не веря этому, блондин поднес ладонь к своему лицу: это была прозрачная субстанция с примесями крови, которые свернулись и образовали комки. - Ч-что за?!... - Только хотел договорить Келли, как подступила тошнота. Его, закрывшего другой ладонью рот, чуть было не вырвало: уж больно противной была картина. Казалось, что этой странной жидкости из него вышло несколько литров, когда на простыне лишь образовалась небольшая лужа. - Что? Что происходит? - Сам себе шептал Келли, не веря глазам. Вдруг раздался довольно громкий стук в дверь: - Сынок, все хорошо? - Д-да, мам, все нормально, просто живот болит. - Ты таблетки пил? Может, завтра в больницу тебя отвезти? - Нет, не надо в больницу! Я выпил таблетки, мне уже лучше, завтра уже пойду в школу. "Наверное". - добавил про себя парень, откидываясь на сухую часть простыни. Он не хотел говорить матери про этот конфуз, иначе та сразу же отправит его к врачу. Келли с детства боялся врачей, что дантистов, что простых лечащих, таких как педиатр. Сам не знает, почему. Как он заходит в больницу, сразу становится не по себе: на него давят эти выкрашенные в холодный белый стены, да и специфический запах, характерный для таких помещений, вызывает тошноту. Хочется оттуда убежать. С неприятными мыслями о больницах, он не заметил, как уснул.