Viva la Blur!

Тревожные секунды успешно проскользнули и растворились в недалёком прошлом. Быстрый ,резкий темп старых и грубых шин сменился плавным и ровным, почти беззвучным, лишь мотор иногда издавал громкие звуки, чем-то отдаленно похожие на рычание. Внутри всё погрузилось в молчание. Но это было не тревожное молчание, слова сейчас наверное даже стали бы ни к чему... Алекс внимательно следил за дорогой, слабо освещенной высокими и поржавевшими фонарями. Проклятый городок Колчестер остался далеко позади, за темными чащами и пустынными проспектами. Грэм с видом какого-то удовольствия наблюдал за промелькавшими во взгляде тропами, небольшими домишками и погруженными в сон лесами. В какой-то момент показалось, будто на его глазах заблестели слезы. Дэймон всё это время внимательно наблюдал за парнем. Возможно, игривое любопытство глодало эту юную душу, или же ему просто нечем было заняться, кто же знал? - Что, ты плачешь? - внезапно сорвалось с ранее постоянно язвящего языка Албарна. Но сейчас голос парня звучал вовсе не так, как это бывало раньше. Неужели в нём проснулась человечность? Хотя, в принципе и не исключен тот вариант, что это говорила всего лишь сильная усталость... - Что за ерунда? - тотчас же засуетился брюнет и поспешил закрыть запачканными руками лицо, чтобы вытереть слезы. - Тебе показалось, наверное, лучше будет, если ты сейчас ляжешь спать. - А вот что мне следует делать, буду я решать самостоятельно, ясно? - с пробудившейся вновь желчью ответил Албарн и резко соскочил со своего дивана, направляясь к этому же окну, у которого сидел Грэм. Парень сразу же чуть отпрянул в сторону, сильнее испугавшись того, что блондин может зачморить его окончательно за проявление такой "слабости", ведь парень действительно сейчас позволил себе пустить горькую слезу. Грэм считал, что Албарну неведомы такие чувства, как любовь, отчаяние, сострадание и тому подобные, поэтому скрыл лицо в тени, отвернувшись в сторону. Неровное дыхание вдруг уловил слух брюнета - казалось, Дэймону тоже сейчас было не по себе. Блондин хотел произнести что-то, но вместо этого он достал сигарету и нервно закурил, стараясь не вдыхать в себя, а просто погонять побольше дыма. Албарн любил наблюдать за клубами сигаретного дыма, медленно устремляющимися к небу или потолку, зависимо от случая, и так же медленно растворяющимися в воздухе. Это занятие было совершенно бесполезным и идиотским, но Дэймон находил в этом какие-то своеобразные прелести: например, когда он видел этот жгучий поток, мысли в его голове связывались лучше, чем когда-либо. - Тяжело тебе? - закашлявшись, спросил Дэймон и мельком взглянул на Коксона, но потом сразу же переключился на окно, потому что почувствовал себя чересчур неловко. Вскоре он начал пропускать дым в глотку. - Дэйм, у тебя явно не получается заводить разговоры. Поработай над собой, - выдохнул Грэм, поднялся со своего места и хотел было отправиться спать, но тут холодная рука блондина сжала запястье, и уже через секунду брюнет снова сидел у окна и отрывисто дышал, старался изо всех сил удерживать проклятые слёзы, но взгляд Дэймона, пускай и непонятно, что значащий, так сверлил душу, что глаза уже невольно были на мокром месте. Парень не удержался и прислонился лбом в заледеневшему стеклу, позволяя тяжелым слезам быстро скатываться по щекам и сразу же падать на пол. - А я без отца рос. И вскоре без матери. Ты, видно, мечтал о том, чтобы никогда не зависеть от родителей, верно? Хотел свободы и счастья? Но знаешь, что я тебе скажу, - без родителей херово, а свобода для меня... Я её не чувствую. Не чувствую так, как её чувствуют в фильмах и книгах. Не ощущаю счастья так, как об этом пишется на страницах многочисленных проз и в сценариях к каким-то картинам. Люди строят иллюзии. Поэтому я возненавидел книги и фильмы - какие бы пороки и радости там ни описывались, всё равно это выглядит слишком нереально, слишком недостижимо, или совсем наоборот, отчего делается скучно - парень вновь затянулся и выпустил струю дыма. - Поэтому не стоит нам бежать от реальности, если понимаешь, что всё действительно является дерьмом с самого начала. Нам начертано судьбой, понимаешь? И я могу быть уверен в том, что даже если мы бежим сейчас от реальности, а мы бежим, то вскоре она всё равно догонит нас и опять опустит лицом в грязь. Хотим мы того или нет. - Тогда зачем мы бежим? - всхлипнул Грэм, ощущая всем своим нутром, что Албарн чертовски прав и бьёт прямо в больное место. Брюнет в эти секунды испытал смешанные чувства, в которых выбивалась вперед ненависть. Ненависть к себе и к золотистой макушке, которая обычно всех поливает отборным матом, но сегодня разглагольствует на философские темы. Кулаки чесались, но слабость и отчаяние оказались сильнее, поэтому юноша лишь на секунду взглянул обнадежено на Дэймона, но, не найдя в этом непривычно строгом и суровом облике ничего, он вновь вернулся к окну, пытаясь отвлечься от потока мрачных мыслей, так резко приливших к голове, с помощью рассматривания пейзажей. Но картины пролетали так быстро, и они были настолько темны и скучны, что от этого нервы лишь сильнее натянулись. Грэм переходил на глубокое дыхание. - Ну, - блондин горько усмехнулся и выдал ехидную улыбку. - как говорится, перед смертью не надышишься! А мы как наивные рыбы, которых уже выловили сетью и швырнули на сушу, - всё пытаемся жадно ловить воздух ртом. Ну и ладно, это весело! "Ну всё." - подумал про себя Грэм и отбросил в сторону все стереотипы о своей жизни, безысходность, а оставил только злобу и слепое отчаяние. Парень не вытерпел и накинулся на Албарна, отрывисто дыша и хрипя, повалил его на пол и начал одарять смачными ударами по лицу. Он не трогал шею, руки, торс, живот. Он бил только по лицу. Это выражение вечного равнодушия, постоянная ухмылка, злобно улыбающийся взгляд - всё это бесило Коксона сейчас даже больше, чем отец. В данные секунды можно даже сказать, что парень испытывает несказанное счастье от того, что кожа наглеца трескается, и из ран начинает поспешно выступать темная кровь. Вскоре, раны покрыли почти всё лицо полностью. За какие-то доли секунд. Но чем больше наносил ударов Грэм, тем сильнее осознавал, что это лишь ещё один опрометчивый поступок с его стороны. Дэймон не сопротивляется, он лишь смеется и гогочет, сплевывая кровь, сочащуюся из губы и норовящую угодить в ротовую полость. - Глупец. - прошипел Дэймон, когда Грэм притянул его за воротник к себе, чтобы нанести ещё один удар. Пожалуй, сейчас брюнет заметил в глазах блондина такое же отчаяние. Но от этого ему лишь сильнее хотелось вмазать по всё такой же наглой морде. Бойня не продолжилась, ибо Дэйва разбудил резкий шум, и он с горем пополам смог разнять двух распалившихся молодых людей, в сердцах которых затаился мрак и уныние. Раунтри долго никак не мог смекнуть, что к чему. Коксон отговорился тем, что не поделил с блондином пиво. Дэйв сразу же поверил, не став разбираться, у этого парня, вероятно, не было никаких проблем с семьёй и с сердцем. Наверное, его можно назвать счастливым. Он медленно поплелся обратно к своей койке, и через пару минут снова послышалось мирное сопение. Алекс лишь недовольно фыркнул и пробубнил что-то, после чего скорость потрепанного авто чуть убавилась. - За каким чёртом ты мне обо всём этом говоришь? Ты совесть во плоти, что ли, и я схожу с ума? - раздраженно прошептал Грэм, будучи уже лежа на своём месте и не в силах заснуть. Парень знал, что Албарн тоже не спит сейчас. - Потому что ты именно это хотел услышать сейчас. Тебе нужно, чтобы кто-то тебя успокаивал, верно ведь? - ответил Дэймон, повернувшись на спину и взглянув холодным взглядом на Коксона, лежащего напротив. - То есть, именно так ты успокаиваешь?! Тебя что, хорошим манерам не учили, придурок? - негодующе воскликнул Грэм, облокотившись на локоть и одарив блондина шокированным взглядом. Парень старался завуалировать ту пустоту, которая образовалась внутри. - Да, не учили, прости, я вырос в семье наркоманов, и моих родителей больше интересовала фольга, чем моё воспитание, - угрюмо ответил Дэймон и отвернулся к стене. Грэм в эту секунду почувствовал себя полным идиотом. "Да чёрт побери! Этот парень меня с ума сведёт." - подумал он и решил последовать примеру Албарна, отвернулся к стене. Тем временем город становился всё ближе и ближе.