Меланхолия

Юнги снова затянулся, горький дым, словно щупальца, заполз в легкие. Он снова шумно выдохнул, наклонив голову набок. Облака затопили небо — сплошная серость, будто яркий красочный рисунок залили серой краской или черный кофе сильно разбавили молоком. Юноша потушил сигарету об опорную колонну и выкинул окурок в воду, чья зеркальная гладь отражала его лицо. Кажется, такие как он, портят мировую экологию, но, впрочем, ему насрать. Он снова перевел взгляд на парня, который стоял у края. Так просто сдаться? Ха. Юнги закинул пачку в рюкзак — если в пальто — украдут однокурсники. Им только дай сигаретку и они как шлюхи будут вертеться вокруг тебя. Если же ты не дашь им, а они найдут у тебя их в карманах сумки, то, считай, пропала твоя пачка, копи на новую, не питаясь и отказывая себе во всем. Юнги все-таки решил подойти к нему. Ведь когда-то он также стоял, глядя в пустоту воды. *** Подземка. Стены, с пошерпанной краской, какими-то абстрактными рисунками. После дождя они опьянели влагой и все художества поплыли к чертям. Какой-то обдолбанный припер девушку к ограждению, старается запихать ей в рот порошочек, попутно изучая каждый миллиметр ее тела. Девчушка кричит. Упс, ее никто не спасет. Упс, всем похуй на нее, ее никто не слышит. Она безвольная кукла. В таких ситуациях уже бесполезно сопротивляться, если не сдохнешь, не загремишь в больницу или морг, то это уже хорошо. Все проходят мимо. Бедняжки так поглощены собой — ее никто не спасет. Мужчина заталкивает в рот все содержимое пакетика, девушка падает в конвульсиях на бетонный пол и та сволочь начинает ее раздевать. В другой стороне на лавочке спаривается парочка людей, издают стоны, будя детей в колясках. Впрочем-то, дети их волнуют меньше всего. Общество, где всем на всех насрать. Будешь умирать — не помогут. Общество, где эгоцентризм достиг своего предела. На парне черная толстовка, капюшон полностью закрывает голову, сзади покрытую гематомами, и изрезанные руки — они не видны под рукавами. За плечами черный рюкзак. В нем пачка «Dunhill Frost», зажигалка, складной ножик, тофизопам, пару монет и проездная карточка. Он сливается с толпой, отлично, его не должны заметить — таких как он не замечают. С потоком он заходит в вагон. Люди немного покачиваются, кто-то спит, кто-то просто отвлечен. Юнги сначала спокойно стоит, тупо разглядывая надписи и инструкции о правильной эвакуации. Рядом с ним стоит мужчина средних лет. На нем старая куртка, фетровая шляпа и слой пыли. «Много не снимешь», — оценивает Юнги. Он придвигается к нему вплотную, достает руки из карманов, цепляется за поручень, делает вид, что держится за него для того, чтобы не упасть. Мин опускает руки ниже. У Юнги красивые руки, длинные костлявые пальцы, просвечивают вены. Синий. Кровь. Она сделала все что могла и пошла обратно. Пользуясь резкими поворотами он хватается за незнакомца, ловкими пальцами вытаскивает несколько купюр из заднего кармана джинс. Юнги просит прощения, проталкивает свернутые деньги в рукав толстовки и снова возвращается на место. Еще при входе в транспорт он заметил, что в задних карманах жертвы имеются деньги по их очертанию. У Мин Юнги наметан глаз, ему не в первой. Кража прошла отлично, можно сваливать. Юноша выходит на следующей станции и подходит к автомату с напитками, берет лаймовый энергетик и запивает тофизопам. Совершенно похер на инструкцию, побочные действия — ему нужно, он привык. Парень добирается до дома. Родители орут, брат орет, все орут, все заебало. Он кидает все вещи на кровать, пока двух личинок еще нет — по горло хватает всей этой херни. Направляется в ванну. Таблетки подействовали. Выводит рисуночки ножом на руках и улыбается, глядя на самого себя в зеркале. Смеется, думает о том, кем вырос. Смешно. Вот квадратик, треугольничек, но не на бумаге, а похуже. По руке скатываются алые капли крови. Вошло в привычку, черт, надо бы остановиться. Юнги смывает кровь с рук и осторожно вытирает полотенцем. Больно. В голове тысяча мыслей разрывает на части. Он одевается, выходит из ванной, говорит что прогуляется всего лишь и уходит из квартиры. Шатается. Они подействовали. Да, хоть когда-то. Его клонит в сон, ему хочется немножечко умереть. Юнги находит мост и думает, что, в принципе, в жизни он ничто и умереть ничего не стоит — не вспомнят. Он совершенно ни о ком не думает. Звонок. Юнги отшатывается назад и падает на пятую точку. «Возвращайся.» Еще хочется умереть, но, блин, кажется о нем все-таки беспокоятся. Он поглядывает на воду пару раз, потом на телефон. Что-то светлое пересиливает. Видимо, со смертью можно подождать. Спустя время он отошел. Все проходит сквозь время. Юнги упивался мыслями о судьбе. Он размышлял о жизни и смерти, и, кажется, смирился с двумя. После того, как постоянные кражи раскрылись, за чем последовало сильное избиение и арест, он прекратил воровать. К семье же он относился равнодушно, может быть что-то чувствовал, но во внешних проявлениях этого нельзя было увидеть. *** Мин Юнги стоит и смотрит в глаза Намджуну. Умереть он собирается значит. Интересно, а он думал, что это за собой повлечет, что есть другой выход? Мин Юнги любит Ким Намджуна и ненавидит. Любит за все и ненавидит за то, что он вот-вот собирается просто так умереть. Пшеничные волосы, выразительные губы. Почему ты такой? Правда, да, ты хочешь это сделать? Он хватает его за руку и задирает рукав. Изрезаны. Черт. Идиот. Смотрит в глаза. Пустота. Ким явно не в этом мире. Вернись! Трясет его. Что же с ним?