Разноцветные стекляшки

      Она была пронзительно-рыжей, словно язык пламени, и всегда красила симметрично две пряди в малиновый и зелёный. Она смотрела прямо и без утайки, спокойно, и в серых глазах клубился сигаретный дым. Она говорила своим обычным голосом с потрясающими интонациями, и никто не мог её игнорировать. Она сама не считала себя особенной. Она встречалась с обычной девушкой с необычным именем и не считала нужным ни скрывать, ни афишировать это. — Ли, — улыбалась она привычно, обнимая и целуя в волосы русую девушку. Её не волновало общественное мнение, она просто жила и любила так, как умела и хотела. Звала в кафе, дарила цветы и маленькие подарки, готовила кофе по утрам, если девушка оставалась у неё, часто обнимала, с улыбкой целовала чужие мягкие губы своими, обветренными и немного кровоточащими. — Ир, ты опять задумалась? — покачала головой Ли, наблюдая за тлеющей сигаретой в тонких пальцах. Та кивнула и запрокинула голову, волосы огненной волной опустились вдоль обнажённой спины. Топ держался на одних цветых шнурках, завязывающихся на шее и талии. Было тепло, они сидели на террасе загородного дома с высоким забором и смотрели в ночную синь неба. Дом стоял большой тёмной громадой, от которой, всё же, веяло уютом. Неожиданно Ира поднялась с места, скинула кеды и пошла по траве вглубь сада, вынуждая девушку последовать за ней. Она улеглась на траву, закинув руки за голову, и стала смотреть в небо. В светло-серых глазах отражалась луна. Ли осторожно легла рядом, и тоже подняла взгляд к тёмному атласному полотну с мелкими капельками страз-звёзд. Молчание нарушалось лишь громким стрекотанием кузнечиков и их дыханием. Ира чувствовала небывалый покой и умиротворение, но чего-то словно не хватало. Она повернула голову и, неожиданно оказавшись сверху русоволосой, поцеловала её, переплетя пальцы. Оторвалась от губ, оставила дорожку на шее.       Тёплой летней ночью ничто не нарушало мерного стрекотания кузнечиков. Ничто, кроме тяжёлого дыхания и тихих женских стонов. В спящем пригороде темно, всё тёмное, и только длинные волосы, изогнутые в наслаждении тела на траве выделяются ярким пятном, словно объятые рыжим языком пламени.