Влечение

Дверь с тихим скрипом открылась, и в небольшом проёме появилась светлая голова. Томас, сидевший на кровати в глубокой задумчивости, поднял голову, которая до этого опиралась на ладони упёртых в колени рук. Он пристально посмотрел на собирающегося войти, но всё ещё мнущегося на пороге парня. Из всех присутствующих на базе людей он один-единственный приносил с собой хоть какую-то радость и душевное спокойствие, просто находясь рядом. — Скучаешь, Томми? — оглядывая точно такую же, как у него и остальных ребят, комнату, спросил парень. — Почему именно "Томми"? Тебе не кажется, что это звучит слишком… интимно, что ли? — Нет, не кажется, — лукаво улыбаясь, ответил вошедший, плотнее прикрыв за собой дверь. — К тому же я не называю тебя так при других ребятах, только когда мы одни. — Видимо, что-то меняется, когда мы находимся наедине, — Томас распрямился в спине и повернулся корпусом к собеседнику. Ньют, его ровесник, один из выбравшихся и ставший на его сторону с первых дней, стоял, опираясь спиной на дверь, и не сводил с него глаз. Среднего роста, худощавый, даже чрезмерно, с копной светлых непослушных волос и улыбкой заговорщика, так и манил к себе, гипнотизируя пристальным взглядом. Томас поднялся и тихими шагами приблизился, остановившись в полушаге и не прерывая зрительного контакта. Ньют улыбался, показывая белые зубы и периодически облизывая пересыхающие губы. Эти манипуляции не скрылись от Тома, и он облизнулся в ответ, подходя ещё ближе. — Ты чего-то хотел, Ньют? — горячее дыхание опалило влажные губы. — Думаю, ты и сам догадался, для чего я пришёл, — он призывно закусил губу и коснулся пальцами лица напротив. Том не был идиотом и с первых дней понял, какой интерес испытывает к нему парень, поэтому, отбросив лишнюю болтовню, прижал парня собственным телом к двери и коснулся его губ своими. Тихо, без лишнего напора, ожидая, когда его впустят, проводя влажным языком по ещё сомкнутым губам. Ньют глубоко вдохнул и, запустив пальцы в тёмные волосы, словно пытаясь прижать ближе и так близкое, разомкнул губы, тут же вплетая язык в долгожданный поцелуй. Дни ожидания, желания и неконтролируемой похоти, которую можно было заметить в его глазах, когда они сидели одни у костра, со всей страстью вплелись в страстный танец изголодавшихся губ. Воздух будто раскалялся вокруг, но любой глоток прохлады был ими небрежно игнорирован. Только страсть, только жар разгорячённых тел сквозь одежду, сводящий с ума. Томас отпустил лицо парня и, дотянувшись рукой до дверной ручки, щёлкнул замком. Ньют не сдержал смешка, ухмыляясь в поцелуй, после чего его бёдра сжали крепкие руки, вызывая невольные стоны от внезапных ощущений. Отрываться от таких сладких, мягких, податливых и отвечающих взаимностью губ не хотелось, но Том пересилил себя, чем вызвал стон недовольства, но только усмехнулся на это. Не прошло и пары секунд, как он начал покрывать поцелуями шею Ньюта, лёгкими и невесомыми, переходящими в болезненное закусывание тонкой кожи, вызывая всё новые сладкие стоны. Его руки сжимали узкие бёдра, периодически переходя на упругие ягодицы. Очередной стон заставил сердце стучать ещё чаще, от нетерпения и от такой позволительной близости сносило крышу. Томас прикусил выпирающую ключицу и вжал парня в дверь бёдрами. Соприкосновение плоти о плоть, одинаково возбуждённую и томящуюся в ожидании, разделённую несколькими слоями ненужной сейчас одежды, вызвало фейерверк под опущенными веками. Не дожидаясь сигналов и приглашений, он оттянул резинку штанов и запустил туда руку, без проблем отыскав то, что ему было сейчас нужно. Давно пришедший в готовность, твёрдый, с выделившимися каплями смазки член лёг в руку. Ньют сдавленно задышал и вцепился парню в плечо. Такая реакция и была ему нужна, он немного сжал член в руке и медленно двинул ей вниз, а потом ещё раз и ещё, вызывая всё новые глухие стоны вперемешку со своим именем. Он повернул лицо и встретился с мутным, рассеянным взглядом, который его удовлетворил, именно таким он хотел видеть парня — изнывающим от желания. Том хищно улыбнулся и немного отстранился, после чего, быстро присев, сдёрнул с Ньюта штаны вместе с бельём. — Мммм… какой вид, — протянул он, подняв глаза вверх и глядя на растерянного от такой ситуации парня. Ньют хотел что-то сказать, но не успел, слова хриплым шорохом застряли в горле от новых, до этого незнакомых ощущений, когда плоть находилась в тёплом плену таких сладких ощущений, что казалось, увидел звёзды под плотно зажмуренными веками. Единственное, что оставалось, это упереться затылком в дверь и, не сдерживая хриплых стонов, отдаться наслаждению. Томас был доволен открывшейся картиной утопающего в ощущениях парня и, не останавливая ритмичных движений ртом, продолжал распалять его с новой силой, крепко удерживая того за бёдра. От ощущения нахождения собственной плоти во влажных объятиях чужого рта сносило крышу. Томас то вбирал член полностью, то оставлял во рту лишь головку, с причмокиванием её посасывая и оглаживая горячим языком. Ньют почувствовал приближающуюся разрядку и сжал волосы на голове парня, качнув бёдрами вперёд, пытаясь толкнуться глубже. Ещё и ещё, и, издав протяжный стон наслаждения, кончил, пытаясь отдёрнуть Тома от себя, но не успел. Большая часть спермы выплеснулась в рот парня, а оставшаяся попала на подбородок. Смахнув её ладонью, он поднялся и заглянул в подёрнутые дымкой глаза. — П-прости, — хрипло сказал Ньют, — я не хотел. — А ты вкусный, — Томас недобро улыбнулся, — попробуй, — и он впился в искусанные губы напористым поцелуем, передавая парню его собственный вкус. — Как же это… грязно, — стонал от удовольствия Ньют, пытаясь поймать немного воздуха, чтоб отдышаться. — И до жути развратно, — согласился с ним Томас, — но тебе же это нравится, маленький извращенец? — Не отрицаю, так на чём мы остановились? — и он притянул парня обратно к себе. Не разрывая поцелуя, Томас наступил ногой на штаны Ньюта, давая понять, что нужно до конца освободить от них ноги. Ньют выполнил немую просьбу, и в следующую минуту его подхватили сильные руки, подкинув вверх. Том, держа его за бёдра и дождавшись, когда он обхватил его ногами крепче, пошёл со своей ношей к кровати и присел на неё. В сторону полетели снятые и давно ненужные майки. Они гладили друг друга тёплыми ладонями, ласкали взглядами, нежно касаясь поцелуями, распаляя бушующий в глазах, испепеляющий огонь с новой силой. В тесное сплетение языков вторглись пальцы, ловящие и собирающие на себя слюну. — Потерпишь немного? — спросил Том парня, до сих пор сидящего у него на коленях и призывно раздвинувшего худые ноги. — Угу, — только и ответил тот, продолжая покрывать загорелую кожу лёгкими поцелуями. Получив разрешение, в котором он, собственно, и не нуждался, Том просунул руку между своих ног, разведя их немного шире, чтоб иметь доступ к желанному месту и одновременно не уронить парня. Ньют прерывисто задышал, чувствуя, как между ягодиц проскользнули влажные пальцы, оглаживая вход. Ещё пара мгновений, и он почувствовал, как в него вторгается первый палец, осторожными движениями оглаживая сжатые стенки. Первые болевые ощущения, стихающие под возобновившимся жарким поцелуем, почти закончились, когда палец покинул тёплое нутро, чтоб вернуться туда уже в паре с другим. Движение стали быстрее и настойчивее, в каждом из них чувствовалось нетерпение партнёра, которое он сдерживал всеми силами, чтоб не причинить лишней боли. Ньют решил помочь ему и толкнулся бёдрами навстречу, закусывая губу от смешения болевых и одновременно сладких ощущений. Давящая боль в собственном паху сбивала все мысли в кучу. Ненавистную одежду хотелось сорвать, чтоб освободить собственное возбуждение из тисков сковывающих мысли. Прокрутив пальцы ещё пару раз, он практически вытащил их из жаркого плена, но, добавив третий, резко ворвался обратно; движения стали резче и быстрее, заставляя Ньюта скулить от боли и похоти, которые сплелись в одно-единственное желание. Пытаясь хоть как-то приблизить уже давящее ожидание, Ньют ещё раз толкнулся бёдрами навстречу пальцам и запустил свою руку в штаны Тома, оттягивая резинку вместе с бельём и давая пульсирующей плоти хоть немного свободы. Мгновение, и обе руки Тома сжали худое тело и, приподняв, опрокинули на кровать. — Извини, малыш, но я больше не могу, — послышался сдавленный шёпот. Ньют не успел ответить, его бёдра приподняли и под поясницу протолкнули мягкую подушку. Томас развёл его ноги шире и, приблизившись почти вплотную, плавно толкнулся внутрь. Острая боль пронзила тело парня, заставляя сжимать пальцами простыню и крепче стискивать зубы. Том остановился, от ощущения сжимающих его в горячей тесноте мышц всё плыло перед глазами. Вид искажённого болью лица вызывал жалость, но останавливаться сейчас было выше его сил и, подождав ещё несколько секунд, он толкнулся до конца, остановился на мгновение и начал плавно, неторопливо двигаться, с каждой минутой ощущая, что парень под ним расслабляется и тоже начинает получать удовольствие от процесса. Это послужило спусковым крючком и, потерявшись в собственных ощущениях, он перешёл на быстрый темп; разводя ноги Ньюта шире в стороны и выше подкидывая его бёдра, он старался открыть себе больший доступ. Опавший от первых болевых ощущений член парня снова начал оживать, что не укрылось от глаз Тома, он сжал его ладонью и начал поглаживать в такт своим движениям. То, что парню понравились дополнительные приятные ощущения, было видно по его лицу, слышно по сладким стонам, которые он издавал, шепча имя своего любовника и хриплые просьбы не останавливаться. Томас и не собирался, только наращивая темп, переходя из резких в плавные и обратно движения. Ньют повёл бёдрами немного в сторону, непроизвольно сменив угол наклона тела, и в ту же секунду потерялся в плену нахлынувшего наслаждения, прошившего его тело иглами и заставившего выгнуться навстречу столь сладостным ощущениям. Том не мог не уловить этого и продолжил движения в том же направлении, выбивая новые и новые стоны неконтролируемой агонии. Ещё несколько глубоких толчков внутрь, пара резких движений по члену, и Ньют, с вскриком сквозь сжатые зубы и пачкая свой живот, кончил, сжимая Тома мышцами до одурения, до звёзд из глаз, до последнего толчка в невозможную тесноту; и он последовал за ним, даже не успевая выйти из горячего тела. Пот стекал со вспотевших лбов, капли щипали глаза, но двигаться, чтобы избавиться от раздражающих внешних факторов, просто не было сил. Только загнанное дыхание под тяжело поднимающимися грудными клетками объединяло их сейчас, и не было никакой возможности даже пошевелиться, да и не хотелось. — Томми, ты тяжёлый, — Ньют упёрся ослабшими руками в плечи любовника. В ответ только тяжелое дыхание, и с него скатилось смуглое тело, тут же притянув к себе и заключив в тесное кольцо рук. — Надо будет повторить, — с тихим шёпотом и поцелуем в затылок.