Море мое пустынно.

Море мое пустынно, На море тишь да гладь…       Глаза голубые, тусклые, выцветшие от времени, все всматриваются и всматриваются в морскую тишь, которая иногда так буйствует, что каменные стены маяка скрипят, не поддаваясь напору. Но сейчас было тихо и холодно, только изредка, какая-то буйная волна захлестывает самые нижние, уже давно затопленные ступени. Ветер срывает с седых волос такую же тусклую, как и глаза, ленту, даря ее морским волнам. Старик проводит рукой по волосам и тихо, хрипло вздыхает. Это был последний обрезок от его старого костюма, которому было уже полвека. Последний, который он судорожно хранил, как последнюю память о светлых днях молодости. Может быть, это стыдно, Так безнадежно ждать?       Старик опирается о ржавые, но крепкие перила маяка и выдыхает круги дыма. Ветер тут же их подхватывает и уносит вдаль, к светлым и кучерявым облакам. Еще одна волна, разбивается о ступени, оставляя на них белоснежную морскую пену. Дым все улетает и улетает в небеса, легко растворяясь в воздухе, но оставляя на губах неприятную горечь, смягчаемую поцелуями соленого ветра. С каждым мигом становилось все прохладней – солнце садилось за горизонтом, окрашивая воду в багряно-алый цвет. Ветер резкими рывками трепал седые волосы старика, почти ласково, не сильно. И Старик легко улыбается закату, прикусывая кончик трубки с чуть тлеющим табаком. Напрасный огонь лучится, Виден издалека…       Через несколько мгновений море погружается во тьму – солнце в это время года садится очень быстро. Но тьме не дает разгуляться резко вспыхнувший, ослепляющий свет маяка. Старик сидит уже внутри, наблюдает в окно, как темное-темное море освящается на несколько мгновений бегущим вдаль светом. Волны спокойные и мирные, даже ленивые, бегут и бегут, устремляясь далеко – далеко, к чужим берегам. Старик улыбается, любуясь красотой моря, как красотой любимой женщины. Я не могу отлучиться С забытого маяка.       Сзади послышалось легкое посвистывание чайника, которое единственное, что разрушало тишину внутри маяка. Снаружи был слышен шум волн, мерно рассекающих время и тишину мира Старика. Этот звук грел сердце и душу, успокаивал, нежно баюкал на своих воздушных волнах – Старик никогда не закрывал окна, только в шторм, когда волны грозно боролись с камнем, желая убрать со своего пути людское прибежище и спасение в темные-темные морские бури. Маяк спас своим светом многих моряков, они иногда заходят к Старику с подарками из разных стран, которые и уносят обратно с собой – Старику ничего не нужно. Давно ничего не нужно. Я не могу отлучиться Ни на единый час.       Кружка приятно грела старческие руки, уставшие за многие-многие дни жизни. Маленький морской ветерок нежно коснулся лица Старика и, пробежавшись по комнатам маяка – выбежал обратно, к старшим братьям. От сырых камней веяло прохладой, от некоторых теплом – нагрело вечно палящим солнцем, привычная обстановка, которая стало безумно любимой с годами. Старик с улыбкой вышел наружу и сел на ступени, позволяя еще теплым и темным волнам ласково касаться босых ног. Чай в кружке обжигал губы, согревая тело и душу. Вдруг что-нибудь случится С тобой… А огонь погас.       На небе появились первые яркие звезды, которые помогают морякам найти дорогу, когда совершенно все приборы отказывают, бросая на произвол судьбы всех моряков на борту кораблей. Старик улыбается небу, отставляя кружку на ступеньку повыше. Его рука сжимает старенькую трубку и спички, еще не успевшие отсыреть. Через мгновение – дымок устремляется к звездам млечным путем, сбегая от моря к небу. Старик смеется, когда рассматривает пену на своих ногах. Только смех этот горький.