Через дебри Лжи, или приключения Девочки-которая-учится-в-Дурмстранге

Бережно уложив свою хрупкую возлюбленную в их постель (извращенцы, заткнитесь, у них ничего нет и пока не будет в этом плане), Касиан вместе с братом, ждавшим его около двери, направились на самые нижние этажи особняка, где располагались темницы. Шли они молча, лишь изредка перекидываясь хмурыми взглядами, но думали вампиры явно об одном. Точнее, об одной. Дарин сразу возненавидел Стефана, отчего его глаза уже две недели не меняли цвет с красного на карий. А Касиан шёл медленно, погружённый в свои мысли. После прочтения книги про свою родословную (да, Амели всё же втюхала ему эту книгу, спустя десятки поцелуев и просящих взглядов), в которой говориться, что он является потомком самого первого вампира, Касиан понял, почему в последние недели чувствовал себя немного странно. Его магические силы резко увеличились, отчего у него пару часов болела голова, было лёгкое головокружение и болела середина груди. А несколько позже вампир случайно превратил своего старого знакомого в серебряную вилку для рыбы. Попытавшись превратить бедного Карлоса, Касиан успел превратить его в шкаф, гипогриффа, хрустальный кубок и в бутылку дорогого французского вина. После этого случая, а произошёл он 17 августа, Дарин и Амели два дня отлёживались в постелях с приступами нестерпимого смеха и больными животами радости. При воспоминании об этом, уголки губ старшего вампира слегка приподнимались, а мысли плавно плыли в нужное русло. Но не в сегодняшним случае. Стефан скрылся сразу после инцидента, но "люди" отца в Мистик Фолз быстро смекнули, что им лучше не укрывать своего "жителя", а выдать вышестоящему начальству. И вот, спустя чуть больше недели с момента ЧП, Стефан находился в одной из самых страшных камер семейного особняка Станов - не пропускающей ни звуков, ни света, закованный в антимагические кандалы и лишённый крови. Некоторым это может показаться жестоким, но, уверяю, это необходимо. Братья решили поторопиться, поскольку Амели скоро должна проснуться, а с её любопытством она их и здесь найдёт. Это хоть и тайное место, но, чёрт возьми, Поттер может найти кого угодна где угодно. -Пришли, - говорит Дарин, доходя до последней камеры на цокольным этаже лабиринтов подземелий. Там, прикованный к каменнолазуритной стене с сеточкой синеватых вен под алыми глазами стоял Стефан Сальвадоре. Увидев "посетителей", он зарычал и стал вырываться из своих оков, но безуспешно. Старший Стан кровожадно улыбнулся, облизнув верхние длинноватые клыки. - Ну надо же, сам Стефано Сальвадоре. Почти две недели тебя не видел. Как дела, Стефан? Как здоровье? Как... жажда? - с притворной заботой, а на самом деле издевательски, поинтересовался Стан, походкой пантеры идя к своему узнику. Дарин запер дверь заклинанием, чисто ради перестраховки. Хотя их родители являлись непосредственными свидетелями случившегося и полностью поддерживали идею мести, то, что приготовили для Стефана братья, не для слабонервных. Касиан что-то мысленно послал брату (какое-то предупреждение/просьбу), и младший Стан злобно усмехнулся. Пришлось, конечно, отпереть дверь и выйти в коридор, но вампирёнок быстро вернулся со среднего размера подносом, накрытым белым полотенцем. - Ну что ж, Стефан, сейчас я начну рассказывать тебе о твоей ошибке, а в это время Дарин проведёт небольшую операцию и короткий ритуал. Посмотрим, сможешь ли ты его пережить, - кровожадно облизываясь, Касиан вплотную подошёл к бывшему лучшему другу, от которого никогда не ожидал такого предательства. Хотелось печально покачать головой, а не хищно улыбаться в застеленные пеленой жажды глаза, но, увы, только так и получалось. - Брат, давай уже начнём, а то Мили волноваться будет, - немного по-детски попросил Дарин, который тоже иногда, так скажем, подпитывался от Амели, но с разрешения брата. Что поделаешь, таких, как Амели Поттер, в мире больше нет и пока не намечается. Чуть склонив голову на бок, старший кивнул. Достав из кармана свою волшебную палочку (13,5 дюймов, сердцевина сердечная дракона и липа - прочная и надёжная), и перенёс уже не так рьяно сопротивляющегося вампира на длинный алтарь, украшенный рунами и старинными письменами. Не факт, конечно, что Сальвадоре переживёт их затею, но ведь портить столь ценный материал как кровь Отречённого, непозволительная глупость. Они просто проведут ритуал, накажут его тем самым, а потом переведут в более светлую комнату, но подальше от Амели. А то мало ли, что у него в голове щёлкнет. Пока Кас привязывает вялое от голода/жажды тело к алтарю, Дарин берёт с подноса небольшой серебряный кинжал, также покрытый неизвестными письменами. Вставая напротив головы вампира, Дарин возвёл глаза к "небу". Неожиданно его красно-карие глаза вспыхнули фиолетовой вспышкой и закатились. Тело парня двигалось само и само совершало ритуал. Рука вампира коснулась лба Стефана и сделала неглубокий, но длинный разрез, из которого в тот же миг потекла кровь. - Über die alten Götter, Gehorsam der Stimme des Blutes!Nehmen Sie das Opferblut, übernahm die Macht zur Erlösung von seiner Sünde! So soll es sein! - вскинув руки вверх некто, оказавшийся на месте Дарина (да, он тоже не так прост, как кажется), вызывая в среднего размера камере кровавый вихрь. Он не касался ничего и никого, просто застыл на некоторое время над лежащим пленником, словно что-то обдумывая. - Ich nehme das Opfer. Er ist vergeben, aber nicht gespeichert, - прорычал (?) голос из неоткуда. Возможно, из вихря? Дарин устало плюхнулся на пол, чувствуя себя истощенным. Касиан подошёл к брату и с лёгкостью взял его на руки. - Пока оставим его так, когда проснётся, тогда и поговорим. Да и тебе не помешало бы отдохнуть и подкрепиться, - отметил старший Мирович-Стан, и, не смотря на слабые протесты брата, вынес того в подземные коридоры, направляясь наверх к комнате, где уже давно никого не было (Амели уже ушла куда-то).