Лавиния

Лисбон не терпелось попасть домой. Больничная палата быстро стала напоминать клетку, в которую, казалось, постоянно входили врачи и медсестры, чтобы проверить ее – она ненавидела это. К тому же, она не смогла не заметить, что ее посещали куда чаще, чем требовалось. Одна из сестер зашла утром, чтобы проверить кровяное давление; другая – чуть позже – чтобы проверить все травмы. Стоило третьей – совершенно другой – оставить ей завтрак, Лисбон начала беспокоиться. – Почему медсестры заходят так часто? – вслух поинтересовалась она, гоняя по тарелке сухой омлет. – Это больница, – напомнил Томми, – обычно они здесь работают. Она пристально посмотрела на него. – Как ты думаешь, они приходят, чтобы посмотреть на меня? – Нет, я думаю, что они выполняют свою работу. Она не ответила – не была убеждена. Когда она ненадолго попала в больницу после ранения О’Лафлином, никто не проверял ее так часто. Она вновь вернулась к еде, но не сделала и пары укусов, прежде чем отставила поднос в сторону. – Ты должна поесть, – сказал Томми. – Больничная еда – отстой, – ответила она. Это было правдой, но не той самой. – Тогда, может, мне стоит что-то купить тебе? Кекс? Бейгл? – Я в порядке, Томми. – Она не была голодна. Вообще-то, она не испытывала голода с момента нападения. Еда – это последнее, о чем она думала. Он выдохнул. – Что я могу сделать, Риз? Что мне надо сделать, чтобы тебе стало легче? – Отвезти меня домой? – с фальшивой улыбкой предложила она, но ее брат не купился. Она опустила взгляд на руки, испещренные царапинами, и отстриженные под корень ногти – их обрезали в качестве улик. Томми старался изо всех сил и делал то, что был должен. Он был волнующимся братом, который поддерживал ее и пытался быть милым. Это она была той, кто все портил. – Ты все делаешь правильно, – в конце концов сказала Лисбон. – Просто пока будет трудно. Это было бы прекрасной возможностью – взять ее за руку и успокоить своим присутствием. Но он этого не сделал, и она была благодарна. Она не хотела видеть боль в его взгляде, когда снова дернулась бы в сторону. В палату вошла четвертая медсестра, чтобы забрать нетронутый завтрак, тем самым увеличивая подозрения Лисбон. Но у нее не получилось начать раздумывать над бесконечным потоком персонала, который приходил проведать ее: стук в дверь прервал ее мысли. В дверном проеме неловко топтался Ригсби, держа пластиковый контейнер. Его взгляд бегал, но никогда не задерживался на Лисбон: он не хотел смотреть на нее. Она не могла винить его, ведь, наверняка, выглядела ужасно. – Привет, Ригсби, – с напускным весельем поздоровалась она. – Привет, – медленно произнес он, все еще не встречаясь с ней взглядом. Лисбон стрельнула взглядом в сторону брата, и он понял намек. – Я схожу за кофе, – поднимаясь и улыбаясь, сказал он. Ей надо было поговорить с командой в одиночку. Долгое время Ригсби и Лисбон просто смотрели друг на друга. Она решила позаимствовать один из приемов Джейна и тихо ждала, пока Уэйн начнет говорить. С ней это срабатывало всегда. – Я… эм… принес это, – сказал он, ставя коробочку на поднос. Она не сдержала улыбку, увидев маленькую стопку темно-шоколадных кусочков. – Брауни миссис Кассини, – пробормотала она. Эта милая пожилая итальянка была женой Франка Кассини, охранника, и ее брауни были единственной причиной, почему все ходили на ежегодные рабочие вечеринки. – Ты же знаешь, что они используются в качестве денег в отделе по борьбе с финансовыми преступлениями, – с улыбкой напомнила Лисбон. – Уверен, что хочешь отдать их мне? – Ну, я съел парочку, пока добирался сюда. Это заставило ее коротко рассмеяться. Ригсби всегда думал своим желудком. Приятно было осознавать, что некоторые вещи остались неизменными. Она увидела, что его внешний вид оставлял желать лучшего, и вспомнила разговор с Джейном. – Я надеюсь, что вы, ребята, ушли домой и немного поспали. Вы не можете жить на одном кофе. Ригсби кивнул. – Да, мы отдохнули. – Хорошо. – Еще одна долгая пауза, в течение которой он продолжал отводить глаза. – Есть подозреваемые? Ее вопрос удивил его. Без сомнений, ему было неудобно говорить о ее деле. – Эм-м, нет. Мы допросили одного работника, но… это не он. – О, – ответила она, не зная, что можно было добавить. Они все еще не знали, кто напал на нее, и с каждой проходящей минутой вероятность, что они узнают это, становилась все меньше. Но ранило не это. Ранило то, что Ригсби не мог смотреть на нее. Это было тем, чего она боялась больше всего: то, что от случившегося пострадают отношения с командой. Они больше не видели ее как своего босса? Перестали уважать ее? – Ригсби, – тихо позвала она, – ты можешь посмотреть на меня, пожалуйста? Он с трудом заставил себя встретиться с ней взглядом, и Лисбон ощутила, как дрогнуло сердце. На самом деле он не хотел выполнять ее просьбу. – Я… я – все еще я, – сказала она. – Я знаю, босс. – Тогда почему ты не можешь смотреть мне в глаза? Ригсби сглотнул. – Мне не нравится видеть вас такой. Теперь отвела взгляд она. Она не хотела плакать при нем, чувствуя, что даже одна слеза сделает ситуацию еще хуже. Но спрятать боль было невозможно. Он шагнул вперед. – Это не то, о чем вы думаете, – заверил он, кладя на нее руку. От его прикосновения она тут же дернулась в сторону, и он быстро сделал шаг назад. – Простите… я… я забыл. – Все в порядке, – сказала Лисбон, но ее голос надломился от всех эмоций. – Нет, не в порядке, – отозвался Ригсби. Она отвернулась на другую сторону. – Возможно, тебе стоит уйти. Он не сдвинулся. Некоторое время он молчал, прежде чем произнес дрожащим голосом: – Босс, это… вы все еще Лисбон. Просто то... что случилось… мы должны были помешать этому. Она перевернулась обратно, чтобы посмотреть на него. – Не говори так. Это не ваша вина. Вам не за что винить себя – вы ничего не могли сделать. Он кивнул и слабо улыбнулся. – Вы поправитесь? Она вернула фальшивую улыбку. – Конечно же, – соврала она. – Я буду в порядке и вернусь к работе уже совсем скоро. – Она решила закончить на легкой ноте: – Только присматривай за Джейном, пока меня нет, и не позволь ему впутаться в неприятности. Ригсби вновь улыбнулся. – Хорошо. – Отлично. А теперь, если не возражаешь, тебе следует вернуться к работе, а мне – съесть брауни. Она не прекращала улыбаться, пока он не вышел за дверь, махнув ей на прощание. Только после этого она позволила себе снять маску. Она отложила маленький контейнер на столик рядом с кроватью и с облегчением выдохнула: ей удалось соврать Ригсби. Чем дольше она держала себя в руках, тем было лучше. Пока что все шло хорошо.

***

Джейн пил чай, когда на этаже появился Ригсби на полчаса позже положенного. Чо поднял голову, заметив его. – Где ты был? – спокойно спросил он. – В больнице, – ответил тот. – Отдал Лисбон брауни миссис Кассини. – И даже не съел все по пути? – встрял Джейн. Ригсби усмехнулся. – Не съел. Я надеюсь, они взбодрят ее. Было приятно думать, что шоколад и сахар могут исправить ситуацию, но Джейн знал, что это было из разряда фантазий. Даже восхитительная сладость миссис Кассини не обладала целительными свойствами. – Как она? – спросила Грейс. Ригсби чуть пожал плечами. – Нормально, я думаю. Но ей все еще не нравится, когда ее трогают. Джейн нахмурился. – Серьезно? Когда Уэйн кивнул, консультант опустил взгляд на чашку. До этого момента он предполагал, что она либо избавлялась от страха прикосновений, либо ей было слишком плохо, чтобы она поняла, что он касался ее. Теперь же у него появилась новая теория: было ли возможно, что его прикосновения не претили ей? Об этом следовало подумать. Только на это не оказалось времени: в поле зрения появился «диктатор» Бертрам с Шеттрик под боком и блокнотом в руке. Это было плохим знаком. – Сэр, – тут же вступил Чо, – чем мы можем помочь? – КБР хочет сделать заявление для прессы, – объяснил тот. – Мы надеялись, что вы все скажете пару слов по этому делу. Джейн почувствовал, как увеличился его пульс, ставя чашку и блюдце на пол. Внешне он постарался оставаться спокойным, но все внутри бушевало. Бертрам просто хотел «заклеить» проблему пластырем, скрыть ее, чтобы все снова выглядело надежным и целым, и не обращал внимание на то, что рана лишь загноится, отчего наступит летальный исход. Лишь бы КБР, а если уж на то пошло, он сам, выглядели хорошо. Зачем заботиться об остальных? Чо оглядел команду и покачал головой. – Сэр, мы все еще работаем над делом. Мы никак не можем рассказывать о нем. – Мы не просим обнародовать какие-то детали расследования, только ваши мысли о лечении Лисбон и о ситуации в целом. – Мы что-нибудь напишем и позже отдадим вам. – Чо предложил благоприятный исход. – Но это же не займет много времени, да, Бренда? Та покачала головой. – Не обязательно говорить много. Лишь то, о чем вам будет удобно. Джейн ощущал желание позаимствовать одно из любимых выражений Лисбон – «выкуси» – на эти слова. Оно было предельно коротким и ясным но, к сожалению, не лучшим для разговора с Бертрамом. Он встал с дивана. – Вы хотите, чтобы мы поймали этого человека? Директор в изумлении нахмурился. – Конечно. Что это за вопрос такой? – Тогда почему вы встаете у нас на пути? – спросил Джейн. – Если бы вы хотели этого, то не просили бы бедную Бренду записать наши слова. Вы бы позволили нам спокойно работать. Теперь выражение лица Бертрама стало негодующим. – Я пытаюсь сдержать натиск на КБР, – ответил он. – Это просто кошмар! Джейн кивнул. – Для Лисбон это тоже кошмар в чистом виде. Простите, но я сочувствую ей. – Агенту Лисбон не безразлична судьба Бюро. Она бы не хотела, чтобы случившееся оставило негативный отпечаток. Джейн холодно улыбнулся. – Да, ваша преданность сразу видна. – Мистер Джейн, вам выгоднее сотрудничать. – Для вас – естественно, – согласился Джейн. Это было готово перерасти в очередную словестную перепалку, но Бренда поспешила вмешаться. – Я думаю, Чо предложил отличную мысль. Как только им будет удобно, они напишут для меня пару строчек. – Именно, – пообещал он. Бертрам так и не отвел взгляд от Джейна, но удовлетворенно кивнул. – Хорошо. Я ожидаю, чтобы это было выполнено к концу дня. Отдавая этот приказ, Бертрам мог заранее ничего не ждать. Джейн не собирался играть в эти пиар-игры. Ему было плевать на репутацию КБР. Все, чего он хотел, – справедливости для Лисбон. – Мы можем пройтись по нашему следующему выступлению на телевизоре в моем кабинете, – предложила Бренда, делая шаг в сторону выхода. Директор кивнул и развернулся вместе с ней. – Держите меня в курсе состояния агента Лисбон, – через плечо отдал распоряжение он. Это был первый намек на волнение о раненом агенте. Действия были громче любых слов, и Бертрам был полон жадности и эгоистичности. Но это не имело значения. Лисбон не нуждалась в помощи этого мужчины. Для этого у нее было много друзей.

***

Томми дремал в кресле около кровати Лисбон, тиха храпя. Она чуть улыбнулась, тронутая до глубины души тем, что ее младший брат переживал за нее, несмотря на ее желание, чтобы он уехал. Она любила его, но ей было трудно играть в игру «я в порядке», и она знала, что он ненавидел видеть ее такой. Она листала каналы на маленьком телевизоре. Звук был почти на минимуме, поэтому Томми не должен был проснуться. Не то чтобы это имело значение, ведь сейчас шли только ток-шоу и отвратительные мыльные оперы, и ничто из этого нисколько ее не интересовало. Она вздохнула, продолжая переключать каналы, пытаясь бороться с сильным желанием уснуть. Она все еще придерживалась позиции «никакого сна» – не хотела вновь проснуться от собственных криков. В конце концов она остановилась на дневном шоу. Возможно, смотреть на кричащие друг на друга парочки из-за тестов на отцовство поможет ей держать глаза открытыми. Когда шестая по счету медсестра пришла, чтобы забрать несъеденный ланч, Лисбон вспомнила о недавней догадке, что с сестрами что-то было не так. То, как на нее смотрела самая молодая женщина, – с коротким нервным смешком – напоминало ей о какой-нибудь фанатке, встречающую любимую знаменитость, или о взволнованной группи. Но в данных обстоятельствах это не имело смысла. Как только сестра покинула палату, Лисбон медленно выбралась из кровати. К несчастью, в процессе она разбудила Томми. – Эм-м… что ты делаешь? – спросил он, потирая глаза и моргая несколько раз. – Тихо, – строго шикнула она, подкрадываясь к двери. – Возвращайся в постель, Риз. – Возвращайся ко сну, – сказала она. Он встал и подошел к ней. – Что ты делаешь? Она недовольно взглянула на него, но теперь это не имело такого эффекта: он был на шесть футов выше и вырос из десятилетнего парня. – С медсестрами что-то не так. – Да боже мой, Риз, – простонал Томми. – Тихо! – Они всего лишь выполняют свою работу, а ты паникуешь без повода, – резко прошептал Томми. Лисбон проигнорировала его слова и приоткрыла дверь, чтобы выглянуть в образовавшуюся щелку. На ближайшем ресепшене стояли три медсестры, держа в руках стаканчики с кофе. Она повернулась в эту сторону ухом, чтобы услышать их разговор. – … невероятно, правда. Ты слышишь об этом по телевизору и в различных шоу, но никогда не думаешь, что это случается по-настоящему. – Когда ее привезли, была смена Эми. – Счастливая стерва. Почему именно тогда у меня был выходной? – Знаю. Эми рассказала, что она совершенно ничего не осознавала, как только попала сюда, а только бормотала о том, что ей необходимо попасть домой. Лисбон ощутила, как в животе сжимается болезненный узел. Томми прекратил спорить. На самом деле, он пытался не дышать, чтобы услышать как можно больше. – Это так поразительно! Здесь происходит что-то такое! Сейчас! И я относила ей поднос с едой. – Ее изнасиловали и избили до полусмерти. – Я знаю, но все равно… Обычно к нам попадают дети со сломанными руками или аппендицитом, а не что-то похожее. Я знаю, что это грустно и все такое… но это вроде как круто. Томми обошел Лисбон и закрыл дверь. – Хватит. – Его голос был безжизненным и суровым. – Почему бы тебе не почитать книги, которые я принес? Она ничего не ответила, даже не сдвинулась с места. – Кажется, я их личное цирковое представление. – Они просто сплетницы, которым нечем заняться. – Я та вещь, о которой они болтают дома, та маленькая история, которую они передают своим друзьям, – продолжила Лисбон. – Угадай, что случилось сегодня, милая? К нам привезли жертву насилия! – она сымитировала высокий голос. – Она вроде как коп, но учитывая то, как она выглядит, я в это не сильно верю. – Эй! – резко прервал Томми. – Это не правда. Она посмотрела на него. – Но это же так поразительно, Томми! Настоящая жертва насилия в их больнице. – Просто сядь. – Он отвел ее к кровати, контролируя, чтобы не коснуться ее. Она и так была на взводе, поэтому, вероятно, все бы закончилось плохо, попробуй он это сделать. Как только она дошла до кровати, он занял свое место. – Вот, – он схватил одну из книг, которую взял из ее квартиры. – Почему бы тебе не прочесть ее? Лисбон взяла ее, но не открыла. Вместо этого она на мгновение задержалась взглядом на двери. – Как думаешь, они продают билеты? – Риз! Она откинулась на подушки и молча надулась, не зная, что на самом деле чувствовала: грусть или злость на себя. Или злость на кого-то. Медсестры были совершенно бестактными сплетницами, не имевшими право обсуждать ее, словно вчерашнее шоу по телевизору. С другой стороны, она была копом, которого изнасиловали и избили и который не смог увидеть нападавшего; и все это происходило в паре метров от помощи, о которой она даже не могла закричать. Кого она пыталась обмануть? Она правда была уродцем.

***

Джейн легонько постучал в дверь палаты, прежде чем просунул голову внутрь. Лисбон недовольно смотрела телевизор, а Томми – на тарелку со странной индейкой и пюре. Обед Лисбон стоял нетронутым на подносе. – Как вы? – спросил он с улыбкой. Лисбон тут же посмотрела на него, зафиксировав на нем взгляд. Томми просто поднял голову и бросил: – Привет. Джейн мог видеть стыд в ее глазах и знал, что она вспоминала их последнюю встречу. Она жалела не только о том, что расписала в подробностях ту ночь, но и испытывала стыд за свой срыв после. Он продолжил обнимать ее до тех пор, пока не пришла медсестра, чтобы сменить бинты, и только после этого выскользнул из палаты. Он не хотел давить на нее в тот момент и ушел именно поэтому. Но слова Ригсби о том, что она все еще вздрагивала от прикосновений, убедили Джейна в том, что ему снова необходимо ее увидеть. Он хотел понять, что же было прошлой ночью: случайность, появившаяся в результате боли, или же начавшийся прорыв вперед. Он натянул улыбку и подошел к кровати, указав на холодный обед. – Я вижу, ты не голодна, – пробормотал он и покачал головой. – Не могу винить тебя, выглядит просто ужасно. – Это и правда ужасно, – влез Томми. Лисбон наконец-таки оторвала взгляд от Джейна и взглянула на брата. – Почему бы тебе не поесть в другом месте, Томми? Я буду в порядке, правда. Он посмотрел на Джейна, затем снова на нее и понял намек. – Ладно, я до ужаса хочу бургер. – Он схватил куртку и махнул сестре. – Скоро вернусь. Она неуверенно улыбнулась и махнула в ответ, но тут же откинулась на подушки, как только он закрыл за собой дверь. Когда их взгляды с Лисбон пересеклись, Джейн знал, что она хотела что-то сказать. – Джейн, – проговорила она его имя тихим голосом, – насчет вчерашнего… Я сожалею о том, что сказала. Я не… – Не извиняйся, – ответил он, качая головой. – Ни за это, ни за свои слезы. Тебе не о чем сожалеть. Я знаю, что пока ты не веришь мне, но… вскоре поверишь. Она лишь коротко кивнула, все еще неуверенная по этому поводу. Он посмотрел на нее любопытным взглядом, замечая напряженные мышцы и то, как она сжимала одеяло. Он бы подумал, что она нервничала, но она продолжала смотреть на дверь, а не на него. – Что тебя беспокоит? – Ничего. – Ты не умеешь врать, Пиноккио. Ее зеленые глаза вспыхнули раздражением, и он усмехнулся. Хорошо, что в ней все еще сохранился этот Лисбон-огонь. – Медсестры. – А что с ними? – Ты что, не слышал? Я – главное развлечение больницы сейчас. – Ох, – выдохнул Джейн, сжимая челюсть от злости и отвращения. Он знал, что не мог контролировать действия других людей, но все еще бесился из-за этого. Он едва ли мог что-то сделать, кроме как пожаловаться старшей медсестре, но понимал, что это не поможет самооценке Лисбон. Лучше уж было ничего не делать. Судя по уменьшению синяков на ее лице, скоро ее должны были выписать. – Не сходи из-за этого с ума, – сказал он. – Уверен, что ты скоро поедешь домой. – Я уже готова к этому. – Не сомневаюсь. Но давай дождемся решения доктора. Лисбон недовольно простонала и покачала головой. – Я не могу вынести этого, Джейн. Я знаю, что они говорят обо мне, задаваясь вопросом, как это могло произойти с копом. Я устала. Мне тошно чувствовать себя каким-то уродом. – Поверь мне, ты не урод, – произнес Джейн, надеясь что его тон разрядит обстановку. – Я встречал многих из них в цирке. Она посмотрела на него ты-не-помогаешь-мне-взглядом, и его улыбка исчезла. Инстинктивно он сжал ее ладонь. – Это скоро пройдет, – пообещал он. Она посмотрела на его руку. Он хотел увидеть, отстранится ли она, стоит воспоминаниям о другом мужчине вспыхнуть в ее голове. Она не отстранилась, озадаченно смотря на место соединения их рук. – Ригсби рассказал, что заходил к тебе, – сказал Джейн, медленно убирая руку, чтобы она взглянула ему в глаза, – и что принес тебе брауни. Она махнула в сторону пластикового контейнера на тумбочке. – Угощайся. Он покачал головой. – Нет, спасибо. – Он снова посмотрел на ее руку, которой он только что коснулся, но которую она не отдернула. – Он упомянул, что тебе все еще не понравилось его прикосновение. Она кивнула. – Но это не распространяется на меня. – Я тоже обратила на это внимание, – призналась Лисбон. – Что ты видишь, когда Ригсби или кто-либо еще касаются тебя? – Вообще, ничего, я… просто чувствую его. Чувствую, что это он. Я понимаю, что это не так, но… – Я понимаю, – заверил Джейн и положил ладонь ей на плечо. – А когда тебя касаюсь я? – Я не чувствую этого. – Х-м-м, – протянул он. – Интересно. Он убрал свою руку и взглянул на пустой стул Томми, пока Лисбон продолжала смотреть на него. Он все еще видел непонимание в ее взгляде. – Я не понимаю. Почему только ты можешь касаться меня? – Не знаю, – честно сказал он. Она вновь откинулась на подушки и отвела взгляд. Ей до дрожи хотелось получить ответы, но пока он не мог этого дать. – Может, потому что я нашел тебя, ты ассоциируешь меня с безопасностью. Она кивнула. – Вполне логично. Она тоже не верила в этот вариант, но это было самым безобидным предположением. Он нагнулся к ней и постучал по ладони. – Не думай об этом слишком много. В этом нет ничего плохого, и тебе не о чем беспокоиться. – Все зависит от твоего понимания слова «плохой». Если я позволяю только тебе касаться меня, то, очевидно, я сошла с ума. На ее губах появился намек на улыбку, давший ему понять, что она просто шутила. Он улыбнулся в ответ и уселся в кресло. – Либо так, либо у тебя превосходный вкус. Лисбон поджала губы. – Нет, ты не настолько хорош. Он коротко рассмеялся, хватая контейнер с Брауни. Взяв один для себя, он предложил оставшиеся ей. Она посмотрела сначала на них, а затем – на него. Он видел, что она хотела отказаться, но не желал разрывать зрительный контакт. В конце концов она согласилась и откусила маленький кусочек. Шоколад не мог исцелить всего, но хотя бы это было началом. Это было надеждой.

***

Команда начала понимать, что дело босса заходило в тупик, но они были намерены искать до победного. Пусть в списке подозреваемых никто не числился, они все еще могли заняться другими вещами: например, разобраться со службой охраны, почему никто из них не увидел, как насилуют женщину. Офицер Риккарт совершенно не желал отвечать на какие-либо вопросы о той ночи, но был достаточно умен, чтобы пойти на уступку. Тем не менее он не прекращал скалиться, стоило ему выйти из лифта. – Спасибо за то, что нашли время приехать, – проявил вежливость Ригсби, когда коп занял место за столом Чо. – Вы были главой службы безопасности. – Тут же начал допрос Чо. – Да, – согласился Риккарт. – И, как я уже сказал, ни я, ни кто-либо из моих парней не видели ничего подозрительного. – На одного из агентов напали снаружи здания, которое вы были обязаны охранять, и никто ничего не увидел? – Эй, – голос копа был злым. – Мы следовали протоколу, одобренному вашим же боссом. – И все же вы ничего не заметили. – Все внимание было сосредоточено на входе и внутри здания. Мои парни не стояли на запасных выходах, так как они были закрыты и люди не могли войти через них. Никто не предполагал, что ими воспользуются. Это не моя вина, что агент Лисбон ушла из безопасной зоны. – И никто ничего не слышал? – спросил Ригсби, с трудом веря в то, что охрана была подготовлена должным образом. – Что я могу сказать? Возможно, ей следовало закричать. Оба агента тут же напряглись, услышав это, и их раздражение быстро трансформировалось в ярость. Ригсби даже не потрудился спрятать свое презрение. У Чо скрывать эмоции получалось лучше, однако он не сумел сдержать злобу, когда произнес: – Кажется, вы вполне категоричны насчет случившегося. – Мне не нравится, когда меня или моих коллег обвиняют из-за чьей-то ошибки. – И что это значит? – поинтересовался Ригсби, вполне предвидя ответ. Риккарт посмотрел ему прямо в глаза. – Будь я на вашем месте, я бы спросил агента Лисбон, что она делала в том месте совершенно одна. – Вы вините в этом ее? Коп откинулся в кресле и пожал плечами. – Она оказалась на улице в том платье совершенно одна. Очевидно, что напрашивалась на неприятности. – Значит, вы говорите, что она заслужила это. – Нет, – не согласился Риккарт, но его голос был холоднее льда. – Однако учитывая то, как она обращается с людьми… я искренне удивлен, что этого не произошло ранее. Ригсби встал, готовый ударить мужчину в лицо. – Может, скажите это снова? Тот встал, готовый защитить себя, но вмешался Чо. – Уходите, – приказал он. – Сейчас же. Мгновение Ригсби и Риккарт не отрывали друг от друга взгляда, но агент, очевидно, был куда больше. Коп просто кивнул и тихо покинул комнату. Уэйн смотрел ему вслед, думая о том, чтобы пойти за ним и заставить подумать о своих словах в сторону Лисбон. – Если он снова появится здесь, я сравняю его с землей, – пообещал он. – А я помогу, – поддержал Чо, и, судя по тону его голоса, он действительно имел это в виду. Вскоре вошла Грейс, держа в руках чашку кофе, и заметила их напряженные тела и едва сдерживаемую злость. – Что происходит? – Ничего, – ответил Ригсби, садясь за свой стол чуть успокоившись. Она не стала давить и села на свое место. На столе лежала копия списка гостей вечера. Она взяла ее и просмотрела все имена, отмечая, что знала многих. Вообще, почти все приглашенные были ее коллегами или знакомыми. Слова Джейна, когда он говорил, что насильник – это один из них, заставили ее желудок болезненно сжаться. – Вы думаете, что это правда тот, кого мы знаем? Чо и Ригсби подняли взгляд. Заметив в ее руках бумагу, они поняли, о чем она говорила. – Джейн может ошибаться, – проговорил Уэйн. – Все случается в первый раз, – поддержал его Чо. Его слова не были обнадёживающими, а скорее напоминали о том, что консультант едва ли ошибался в вопросах такого рода. – А что если так? – продолжила Грейс. – В смысле, Джейн же не идеален. – Не могу с этим не согласиться. Он подошел к команде, коротко и дразняще улыбаясь. – Вы всегда обсуждаете меня, когда я куда-то ухожу? – Это не то, что ты думаешь, – заверила Ван Пелт, – мы говорили о твоей версии. – О, – кивнул он, садясь на диван. – Это нормально, если вы относитесь к ней с подозрением. Никому не нравится думать, что их друг или коллега может сделать что-то такое. – Ты правда считаешь, что это кто-то с работы? – Это единственное, что имеет смысл. – А вдруг кто-то извне? Джейн покачал головой. – Говорю же: просто прохожий не знал бы, что она коп. – А вдруг? Ригсби нахмурился. – Думаешь, кто-то ждал, что она выйдет, чтобы напасть на нее? Ван Пелт пожала плечами. – Возможно. Может, они планировали не именно это, но увидели, что она вышла, и воспользовались возможностью. – И кто бы сделал это? – спросил Чо. Она посмотрела в глазу Джейну. – А вдруг это был Кровавый Джон? Тот не замер при упоминании его имени и вообще не обратил на это внимание. Вместо этого он удивил всех, покачав головой. – Нет, это не он. – Почему ты так уверен? – продолжила настаивать она. – Потому что ему плевать на Лисбон. – Но тебе – нет. Джейн приподнял брови от этого заявления – его можно было воспринимать по-всякому. – Я не говорю, что в том смысле, – чуть смутилась Ван Пелт. – Это твое дело, в конце концов. Я просто говорю, что тебе дорога Лисбон. Может, таким образом он попытался снова причинить тебе боль. Джейн слегка улыбнулся. – Балл за творческое мышление, Грейс, но ты ошибаешься. Если бы Кровавый Джон захотел использовать Лисбон, чтобы сделать мне больно, он бы убил ее, разрезал и исписал стены ее кровью. Нападение на Лисбон из другой оперы… к тому же, на месте было найдено слишком много улик, чего он никогда не оставил бы. Будь это он, он бы сделал все, чтобы я знал об этом. Ван Пелт опустила взгляд и кивнула. – Ты прав… но, Джейн, как это может быть кто-то из нас? Почему другой коп захотел бы сделать это? – Я не могу отвечать за его мотивы. Да я и не говорю, что это коп. Троица нахмурилась. – Ты же сам сказал это вчера, – напомнил Ригсби. – Я сказал, что это либо коп, либо кто-то, кто имеет отношение к правоохранительным органам, – пояснил Джейн. – Тот, кто напал на Лисбон, знал, что она натренирована, но это не значит, что это был именно коп. Он просто знал приемы рукопашного боя и самозащиты, а также то, что она станет бороться. Это вполне может быть и один из тех, кто пожертвовал деньги. – Но почему? – спросила Ван Пелт. – Почему кто-то вообще сделал с ней это? – Мы поймем это, когда схватим насильника. – Джейн встал и подошел поближе, остановившись между столами Ригсби и Грейс. – Не обязательно зацикливаться на мотивах в данный момент, лучше – на ярости этого человека. Он не просто увидел ее и решил сделать то, что сделал. Это нападение – то, о чем он мечтал. – Как долго? – спросил Чо. Джейн пожал плечами. – Может, несколько дней, а может, и несколько месяцев. Суть в том, что мы ищем кого-то, кто был зол какое-то время. Сомневаюсь, что злость породила Лисбон, скорее наоборот. Вероятнее всего, что он нарцисс, который свернул не туда. Он не может злиться на самого себя, поэтому Лисбон послужила источником высвобождения ярости. – Следовательно, он планировал это, – подытожил Чо. Джейн покачал головой. – Не обязательно. Он не шел в отель с намерением изнасиловать ее. Думаю, он увидел ее, возможно поговорил, а затем потерял контроль. Заметив, что она выходила на улицу, он воспользовался шансом и, как ему казалось, отомстил. Именно поэтому он забрал крестик – это трофей его победы. Ригсби кивнул. Судя по взглядам, консультанту поверили все. Они шли в правильном направлении. – Ладно, и как мы найдем его? – поинтересовался Уэйн. Джейн с грустью улыбнулся. – Это самое трудное. Он оставил свое ДНК, зная, что его нет в нашей системе. Лисбон не может опознать его. В данный момент ему кажется, что он выиграл. – Как думаешь, он будет следить за этим с помощью новостей? – спросила Грейс. – Не сомневаюсь. Он чувствует… освобождение оттого, что Лисбон страдает, а мы не представляем, кто он такой. – У тебя есть какие-нибудь мысли насчет его личности? – задал вопрос Чо. Лицо консультанта помрачнело, и он посмотрел в пол. – Нет, – мрачно ответил он. – Но мы хотя бы начали. Это было едва ли началом, но большего у них не было. Только список, состоящий из более чем двухсот подозреваемых, который они пока не могли уменьшить – мрачная перспектива, но они не собирались сдаваться. Лисбон бы этого не сделала, а значит, и они тоже.

***

Ригсби предложил обзвонить каждого гостя под предлогом подтверждения их показаний, но на самом деле для того, чтобы понять, был ли хоть кто-то связан с Лисбон в прошлом. Джейн позволил коллегам работать, а сам сел на диван, чтобы в одиночку подумать над списком, и никто не ожидал, что он возьмет телефон и начнет разговаривать с теми людьми. У него были собственные методы работы. – Сэр, – сказала в телефон Ван Пелт, – вы уверены, что никогда ранее не встречали агента Лисбон? – Нет, я никогда не слышал о ней, пока не прочитал в газете. Почему вы продолжаете приставать ко мне? Я сказал вашим людям, что ничего не видел и не слышал. – Простите, мистер Паллети, мы просто уточняем. Она вздохнула и положила трубку на место. Пока все, с кем она говорила, были настроены крайне нежелательно и не знали о Лисбон либо ничего, либо почти ничего. Они снова долбились в стену. Чашка с кофе была почти пустой и холодной – было самое время обновить ее. Возможно, кофеин поможет собраться с мыслями. Она взяла ее и пошла на «кухню». К сожалению, кофейник был пуст. – Черт, – пробормотала Ван Пелт себе под нос. Она отставила чашку в сторону и взяла чайничек, чтобы наполнить его водой до самых краев – кофе в КБР был на вес золота. – Смена пейзажа? Она обернулась и увидела только что подошедшего Джейна. Она улыбнулась и указала на вещь в руках. – Мне нужен заряд бодрости. Он кивнул и подошел к чайнику на плите. – То же самое. Пока она заливала воду в кофемашину, добавляя туда же зерна, Джейн наполнил чайник и поставил его на огонь. Вытащив голубую чашку из шкафчика, он положил в нее чайный пакетик. – Я пока ничего не нашла, – произнесла Грейс, когда ей не оставалось ничего, кроме ожидания. – А ты? – Не уверен. Все еще ищу. Она коротко кивнула. Казалось, все, что они делали, – это искали. Когда же они найдут настоящую зацепку? Она хотела, чтобы все уже кончилось. – Ты видел сегодня Лисбон? – спросила она. Джейн кивнул и согласно промычал. – И как она? Лучше? – Надеюсь. – Ты бы мог снова навестить ее, – предложила Ван Пелт. – Я ненавижу мысль, что она там одна. – Она не одна – с ней Томми. – О, точно, – постукивая пальцами по руке, вспомнила Грейс. – Кроме того, я знаю, что она возненавидела бы, начни мы дежурить около нее. – Ты, вероятно, прав, – она опустила голову: ей было неуютно от взгляда Джейна. К счастью, кофемашина издала сигнал – кофе был готов. Она развернулась и взяла чайник, чтобы налить себе жидкость. – Почему ты ни разу не навестила ее? Она наливала кофе настолько быстро, что пролила его мимо чашки, залив всю поверхность. Тихо ругнувшись, она схватила бумажное полотенце, чтобы убрать беспорядок. – Я занята. – М-м-м, – неодобрительно протянул Джейн. – Обычно ты врешь куда лучше, Грейс. С ним притворяться не было смысла: он знал все секреты лишь взглянув на человека. Она вздохнула и вылила часть кофе из чашки в раковину. – Мне не нравится видеть ее такой. – Никому не нравится. Но ведь это не все? Сбежать не было шанса. Ван Пелт села за стол и взяла пакетик с сахаром. Открыв его, она подсластила кофе, добавив еще и сливок. – Брось, Грейс, ты можешь сказать мне. Она выкинула пустой мешочек и посмотрела ему в глаза. – Я не хочу видеть ее. Джейн терпеливо кивнул. – Это трудно – смотреть на нее, но ведь проблема не только в ее травмах? Ван Пелт, смотря на теперь совсем непривлекательную чашку кофе, медленно покачала головой. На плите засвистел чайник. – Как раз, – пробормотал он и отошел от коллеги, чтобы налить себе кипяток. Затем вернулся, сел на стул и начал водить пакетиком в жидкости, параллельно смотря на Грейс. – Поделись со мной, иначе тебя это съест живьем. Она сделала маленький глоток и отставила чашку, водя пальцами по ее ручке. – Когда я увидела Лисбон в больнице… я не знала, что с ней случилось. Я думала, что ее просто избили. Однако ты знал уже тогда, да? Он кивнул. – С того самого момента, как нашел ее. Грейс сглотнула, опуская взгляд вниз. – Мне обо всем рассказал Ригсби, когда они вернулись. Я чувствовала злость и отвращение, правда чувствовала, но еще… облегчение. – Она мельком посмотрела на него. – От того, что это была не я. Джейн не смотрел на нее обвиняюще. Он лишь снова кивнул, побуждая продолжить. Она играла с прядью волос, говоря следующее: – Когда я училась в колледже, я всегда носила с собой перцовый баллончик, никогда не принимала напитки от незнакомцев и ходила гулять только с близкими друзьями, потому что знала, что может случиться что-то плохое. Что девушки вроде меня и Лисбон не защищены от изнасилования. – Она легонько потрясла головой. – Но не сейчас же, спустя столько времени. Этого не должно было случиться. Сейчас – это то, когда мы должны быть в безопасности. Этого не должно было произойти ни с тобой, ни с кем-то, кого ты знаешь. – И это самое страшное, – сказал Джейн. – Что ты теперь понимаешь: это может случиться когда угодно и с кем угодно. Она кивнула, и по ее щеке скатилась слеза, которую она стерла ладонью. – Просто… Лисбон переживает тот ад, который я могу только представить, а моей первой мыслью было «как же я счастлива, что это не я». Как я вообще могла так подумать? Это делает меня ужасным человеком. – Не делает, – заверил Джейн. – Это нормальная реакция, когда ты слышишь о какой-то трагедии, даже если она происходит с тем, о ком ты заботишься. То, что ты сейчас испытываешь вину, делает тебя хорошим человеком. – Ну спасибо, – угрюмо сказала она, после чего схватила чашку и пошла обратно к рабочему месту. – Грейс, – окликнул консультант, вынуждая ее остановиться. – Тебе стоит навестить ее. Это, во-первых, поможет тебе самой, а во-вторых, Лисбон будет знать, что ты все еще рядом. Она опустила взгляд на остывающий кофе. Она понимала, что в этих словах был смысл, но не видела, чем ее приход сможет помочь. Уж лучше было доказать что-то, усердно работая над поимкой насильника. Это бы показало Лисбон ее поддержку, а еще избавило бы от вины ее саму. Она вновь посмотрела на Джейна и покачала головой. – Я не могу… пока не могу. – Ладно. Подожди, пока тебе не станет комфортно. Она кивнула и вновь пошла в сторону своего стола. Работа была лучшим способом помочь и Лисбон, и самой себе. Вина продолжит сжирать ее, но Ван Пелт хотя бы будет чувствовать, что чего-то добивается. *** Лисбон очнулась из полудремы, переворачиваясь на ту сторону, где сидел Томми – он стал уже постоянной составляющей комнаты. Только сейчас его не было. – Томми? – спросила она, поднимаясь и ожидая ответа из закрытой ванной или из коридора. За вопросом ничего не последовало. Никто не ответил. Она встала, впервые не чувствуя боли из-за травм и не видя на руке гипса. Когда его сняли? Она выглянула в коридор, снова зовя брата: – Томми? Помещение было пустым, и это было необычно. Куда исчезли все сестры, интерны, врачи и уборщики? Как правило, пространство вокруг просто гудело. Лисбон сделала осторожный шаг, смотря вперед, в пустоту. Она начала идти к стойке медсестер, понимая, что жизнь вокруг просто вымерла. Где же люди? Именно тогда она услышала это – смех. Его смех. Внезапно она увидела темную фигуру в конце коридора, которая смотрела прямо на нее. И продолжала смеяться. Лисбон открыла рот, чтобы закричать, но оттуда не вырвалось и звука. Даже когда он двинулся к ней. В этот раз она хотя бы могла бежать. Она помчалась вниз по темному коридору к единственному спасению, которое знала, – к своей палате. Свет не горел и стояла кромешная тьма, но она точно знала, что так сможет избавиться от него. Она захлопнула дверь, закрывая ее на замок и опираясь о нее, пытаясь перестать дрожать. Тогда же она и почувствовала дыхание позади себя. Прежде чем она успела закричать, одной рукой он закрыл ее рот, а другой – поволок за собой. Вскоре она лежала на кровати, прикованная руками к металлическим поручням, а он был на ней. Она все еще не видела лица, но чувствовала запах его дыхания и отвратительный смех. Рука не позволяла ей закричать. И тем не менее она пыталась это делать, пыталась вырваться из его крепкого захвата. Запахло кровью – она прикусила язык. Он смелся, но больше это походило на хихиканье с придыханием. Его свободная рука очертила ее шею, изучила впадинку в основании горла. Затем он нашел узелок, удерживающий ее ночнушку, и потянул за концы завязок. Лисбон боролась, но никак не могла прекратить эту пытку. Ее голой груди коснулся холодный воздух, а вскоре и его руки. Потом он двинулся к бедрам, медленно приближаясь к своей цели. Одного раза ему не хватило. Она плакала, пытаясь избавиться от оков, когда он скользнул под ночнушку. Ее крики едва были слышны из-за его ладони. Он снова рассмеялся, и она ощутила его язык, скользящий от щеки и до шеи. Она вывернулась, пытаясь отодвинуться, но он продолжал смеяться. Она делала это снова и снова, но… выхода не было.

***

Упав на больничный пол, Лисбон тут же проснулась – это было болезненным напоминанием того, что она еще не оправилась от травм. Она моргнула и поняла, что все еще находилась в своей палате. Сейчас везде горел свет. Томми ушел в ее квартиру, чтобы принести ей какие-то вещи. Она, вероятно, заснула, но упала с кровати, таким образом оказавшись на полу. Он был в больнице. Он пригвоздил ее к кровати и касался руками ее кожи. Она быстро встала и тут же кинулась в личную ванную, запирая за собой дверь. Боже, сон был отвратителен. Его руки были везде: на коже, на губах. Ее язык болел, и она все еще чувствовала привкус крови – эта часть была реальной. Она увидела автомат бумажных полотенец и тут же начала выдергивать темную бумагу. Рядом, на раковине, стояла бутылочка с жидким мылом, и Лисбон вылила его на полотенца, после чего подставила все под воду. А затем начала тереть свою кожу: руки, грудь, шею. Она стянула с себя больничный халат, чтобы отмыть всю себя. Ей было необходимо избавиться от него и забыть его мерзкие прикосновения. Она подняла взгляд вверх и увидела свое отражение в зеркале над раковиной. Боже, неужели это она? Ее лицо представляло беспорядочное сочетание черной, фиолетовой и зеленой кожи. Глаз все еще был опухшим, и она с трудом видела. Волосы спутались. Около правого виска была крошечная линия из стежков. Она не видела себя с того самого вечера. Иисусе, она напоминала чудовище. Она кинула огромный комок полотенец в зеркало. Вода исказила ужасную картинку и некоторые частички бумаги прилипли к стеклу. Она резко открыла дверь, готовая навсегда сбежать от этого ужаса. Но тогда ее взгляд остановился на кровати. Несколько минут назад она была изнасилована прямо здесь. Лисбон начала трястись, и все внутри болезненно сжалось. Она с трудом сглотнула и вновь бросилась в ванную, запирая за собой дверь. Затем она скатилась на пол и зарыдала. Не было места, где она могла бы чувствовать себя в безопасности.

***

Джейн не был удивлен, когда Бертрам появился на этаже злой как черт. Это было ожидаемо: команда обзванивала настоящих высоких шишек, тем самым возмущая их, по делу Лисбон. Этот дебош относился к тем вещам, которые Бертрам ненавидел. – Мне только что позвонили шесть человек, жалующихся на ваш отдел! – объявил он, подходя ближе. – Это правда, что вы обзваниваете всех приглашенных и задаете какие-то вопросы? – Маловероятно, что врут все шестеро, поэтому это весьма глупый вопрос, – ответил с дивана Джейн. Он позабавился над недовольным взглядом директора, но тот проигнорировал его и сфокусировал внимание на Чо. – Сэр, мы просто расследуем дело Лисбон, – объяснил он. – Допрашивая гостей? – Именно. Мы выяснили, что насильник был одним из приглашенных. Бертрам покачал головой. – Вы вообще думали о чем-то, кроме этой идиотской затее Джейна? – Назовите, когда мои затеи оказались неверны, – бросил ему вызов тот. Ему не нравилось, что его игнорировали, но, очевидно, Бертрам решил не вступать в конфликт, раз никак не мог управиться с ним. – Мы рассматривали другие варианты, – неохотно признался Чо. – Но способ нападения и жестокость указывают на то, что это что-то личное, и на то, что этот человек знал Лисбон и был натренирован. Бертрам кивнул. – Я не буду указывать вам как работать, агент Чо. – Серьезно? – вклинился Джейн. – Не похоже. – Хватит, Джейн. Наконец-то он задел за живое и директор потерял терпение. Замечательно. Бертрам отвел взгляд от Джейна и повернулся к другой части команды. – Тем не менее это должно прекратиться. КБР и так находится под угрозой, а ваши звонки расстраивают тех, кто вкладывает деньги. Ригсби поднялся из-за стола. – Директор, наш босс была изнасилована, пока мы все веселились внутри. Мы сделаем все, чтобы найти этого человека. – Это очень благородно, агент Ригсби, – кивнул Бертрам. – Но я прошу вас отнестись с бо́льшим уважением к тем людям. Чо сложил на груди руки. – Мы не можем пообещать этого. Все приглашенные находятся под подозрением, и мы будем обращаться с ними соответствующим образом. Джейн улыбнулся, чувствуя гордость за друзей и наслаждаясь тем, как по шее Бертрама поползли желваки. Он пришел сюда, ожидая, что все подчинятся, а может, и даже извинятся за свои действия, продолжив расследовать, но уже более осторожно. Но он ошибался. Они были преданы не ему. Они были преданы Лисбон, их лидеру и другу. Бертрам прочистил горло – его способ вновь обрести спокойствие. – Это отдел по борьбе с тяжелым преступлениями, что значит, что вы расследуете убийства. Я дал вам дело агента Лисбон против правил – его должен расследовать отдел по борьбе с половыми преступлениями. Эти слова тут же напрягли всех, но заговорил один Ригсби. – Вы забираете у нас это дело? – Нет! – запротестовала Ван Пелт. – Что вы, – разуверил Бертрам. – Но преступления все еще совершаются, независимо от нападения на агента Лисбон. Я отдавал ваши дела другим отделам или ФБР, но это не может продолжаться вечно. В понедельник время истекает. Вашему отделу дадут новое дело, и я ожидаю, что вы посвятите ему все свое время, а делом агента Лисбон можете заниматься в свободное время. – Два дня. Вы даете нам два дня? – спросил Ригсби. – У вас уже было три, – напомнил Бертрам. – У вас есть работа, и я не могу ее остановить. Я отвечаю за Бюро и жителей Калифорнии. Джейн грустно улыбнулся и покачал головой. – Милая речь, директор. Только почему бы не сказать прямо? Вы не хотите, чтобы мы решили это дело. Бертрам распахнул глаза, в которых читалось неверие. – Ложь! – Вы не хотите, чтобы мы решили дело, потому что знаете: мы правы. Напавший на Лисбон был на вечере. КБР сейчас находится в плохом положении, и, если вдруг выяснится, что это совершил кто-то, хоть как-то связанный с Бюро, доверие к нему исчезнет. Бертрам медленно покачал головой. – Это не правда. – Вам бы хотелось, чтобы все просто растворилось в воздухе, – продолжил Джейн. – Вы хотите, чтобы СМИ забыли об этом, и именно поэтому заставляете нас перестать работать над делом. Уголок рта Бертрама поднялся. – Вы расстроены, Патрик. Я знаю, насколько вы близки с агентом Лисбон. Но это мой приказ: придет понедельник – и вы получаете новое дело. Джейн заставил себя успокоиться, наблюдая за уходом директора. В этот момент он презирал мужчину совершенно по-новому, но тот был политиком, и это нормально, что он был мерзким червяком, полным жадности и тщеславия. – Это не имеет значения, – вдруг произнес Чо. – Мы не прекратим искать, несмотря ни на что. – Именно, – согласился Ригсби. Ван Пелт кивнула и начала разбирать бумажки, лежащие на столе. Все сели на свои места, но рвения больше не было. Ультиматум Бертрама отнял у них надежду. Он вполне мог бы предложить просто выкинуть дело Лисбон в мусорку. Они не скоро найдут того мужчину. Двух дней свободы было недостаточно. Джейн поднялся на чердак, в свою крепость одиночества, как однажды назвала это место Лисбон, где лег на жесткую койку и уставился на пыльный потолок. В последние восемь лет он проигрывал, будучи не в силах найти Кровавого Джона. Сейчас же он не мог найти насильника Лисбон. Было несправедливо, что он раскрывал дела, на которые ему было плевать, безо всяких проблем, но те, в которых страдали дорогие ему люди, так и оставались нерешёнными. Но Чо был прав. Он никогда не прекратит искать.

***

Лисбон не легла в кровать до тех пор, пока не вернулся Томми. Она не рассказала ему, что провела почти час, запершись в ванной. Ей все еще было трудно вернуться в постель, не испытывая отвращения из-за кошмара. Она хотела уйти, ей было необходимо оказаться там, где было бы безопасно. Она просто не знала, где находится это место. Днем ее удивил новый посетитель, который оказался не опекающим Джейном. Если Чо и было неудобно видеть своего босса в синяках и ссадинах, то он этого не показал. Увидев его, она тут же испытала страх: знала, что Чо пришел бы сюда только в том случае, если ему надо было что-то сказать. И она знала, что это будет что-то плохое. Она улыбнулась Томми. – Принесешь мне черного кофе? И не эту гадость из кафетерия? Он понял, что ей было важно поговорить с командой наедине. Он не задал никаких вопросов, кивнув головой, и тихо вышел из комнаты. Мгновение Лисбон и Чо смотрели друг на друга. Его лицо было совершенно бесстрастным, но и на нем было несколько подсказок. Как и Ригсби, ему было трудно смотреть ей в глаза. Если они собирались начать разговор, то ей следовало взять дело в свои руки. – Должна сказать, что Ригсби выиграл в этом раунде, – улыбнулась она. – Он принес брауни. – Я не знал, что это соревнование. – А я думала, что вы всегда соревнуетесь, – поддразнила она, откидываясь на подушки и удерживая зрительный контакт. – Почему ты здесь, Чо? – Предпочитаю делать все сам, – ответил он. Его голос был твердым, но в нем читались эмоции: он беспокоился о ней и хотел увидеть ее своими глазами. Это было мило. – Это значит, что ты пришел допросить меня? Он сел на стул рядом с кроватью, держась на безопасном расстоянии, чтобы она чувствовала себя комфортно. – Никто не делится с тобой никакой информацией? Она покачала головой. – Джейн очень уклончив, а Ригсби упомянул, что вы исключили работников – и все. Чо молчал некоторое время. Она ждала, пока он решит, стоит ли говорить ей или нет, но он всегда был за правду. – Джейн считает, что это кто-то, кто был на вечере. Она кивнула. – Да, одежда была подходящей. – Он думает, что это кто-то, кого вы знаете. Кто-то, кто зол на вас. – Прежде чем добавить, Чо снова засомневался: – Кто-то, с кем мы работаем: либо один из КБР, либо тот, кто тесно связан с копами. Это ее потрясло. Ей не стоило удивляться, но она ничего не могла поделать. Ее насильник не имел ни лица, ни имени, и какая-то часть нее хотела, чтобы так все и оставалось. Было страшно подумать, что кто-то из ее знакомых мог сделать это. Она же могла снова увидеть его, даже не узнав. Это вселяло ужас. – Я вызвала его злость. – Лисбон повторила недавние слова Чо. Правда снова ударила по ней, и ее грудь сдавило от стыда. – Это моя вина. – Нет, – тут же отрезал он. – Не ваша. – Он мог бы углубиться в список причин, почему это не так, но это было бы не в его стиле. Он просто говорил правду так, как видел ее, никогда ничего не поясняя. Она слабо улыбнулась, не веря, но не видя смысла в том, чтобы признаваться в этом. – Это единственная причина, почему ты здесь? Он покачал головой. – Мы знаем, что он был на вечере, но у нас все еще огромный список подозреваемых и сейчас… мы не можем сузить его. Бертрам сказал, что у нас есть время до понедельника, а потом настанет время нового дела. В этот раз улыбка Лисбон была грустной. – Вы не управитесь в этот срок. Она увидела вспышку вины в глазах Чо. Она знала, что он возьмет на себя ответственность за то, что они не сумели поймать насильника. В данный момент он был главным, и это выпадало на его долю. Но это было не так. – Кимбэлл, – убедительно начала она. – Я не ожидала, что вы найдете его завтра… или на следующей неделе… или в следующем месяце. Я работала копом долгое время и знаю, как все устроено. Иногда… это им сходит с рук. – Она отвела взгляд. – К тому же, я не дала вам много информации, поэтому… – Вы дали достаточно. Неправда. Лисбон рассказала им все что могла, но это было не особо полезно. Она не описала его внешность. Она никогда не сможет выбрать его из нескольких подозреваемых. У нее было достаточно времени подумать о той ночи и о будущем. Неприятная реальность брала верх: они могут никогда не найти сотворившего это. Это ужасало ее, но она не могла позволить Чо увидеть это. Не могла дать ему знать, что была не готова жить с этой реальностью. Вместо этого она снова улыбнулась. – Я буду отстранена на некоторое время. Ну, если они хотя бы выпишут меня из этой чертовой больницы. Мне придется дождаться, пока рука полностью не восстановится, прежде чем возвращаться к работе. – В ее голосе слышалась легкость, но в глазах стояли слезы. – Поэтому ты будешь главным во время моего отсутствия. Если вдруг что-то всплывет по… эм, старому делу, что потребует моего внимания, сразу же обращайся ко мне. Чо кивнул, спокойно принимая этот приказ. – Хорошо. – Информируй Уэйнрайта обо всех новых делах, но не сообщай о каждом своем шаге. Ему будет достаточно и нескольких звонков время от времени, – продолжила она. – И присматривай за Джейном. – Сейчас ее голос стал надламываться, и по щеке скатилась слеза, несмотря на все усилия. – Ты знаешь, в какие неприятности он может впутаться, поэтому смотри за ним внимательно. Но не переусердствуй – ему нужна свобода. Однако и не позволяй творить беспорядок. Если… – вдруг она потеряла голос. Ей казалось, что сейчас она теряла абсолютно все, включая те частицы контроля, за которые она еще держалась. – Я знаю, – просто заверил Чо. Лисбон увидела его взгляд: боль и грусть. Он был готов к той ответственности, которую она на него перекладывала… но он никогда не хотел, чтобы это случилось при таких обстоятельствах. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и смахнула влагу с щек. – Ты… ты знаешь, что делать. Ты отлично возглавишь команду. – Она слабо и неуверенно улыбнулась. – Я буду в порядке: несколько недель – и как новенькая. Лицо Чо было мужественным как никогда. Она не знала, верил ли он ее лжи или нет. В конце концов, он встал с кресла. – Я буду держать вас в курсе происходящего. – Спасибо, Чо. Каждый из них сказал то что был должен, и теперь Лисбон ожидала, что он уйдет. Посмотрев в сторону, в окно, она приготовилась плакать – долго и сильно. – Босс? – она взглянула в сторону двери, где стоял Чо. На его лице были явные беспокойство и страх – впервые она видела настоящие эмоции. – Все будет в порядке. Она попыталась вновь улыбнуться. – Я знаю. Он пристально посмотрел на нее, но этот взгляд отличался от того, который использовал Джейн, чтобы заглянуть в ее душу. Она не отрывала от него глаз, пока он не ушел. Только когда стихли его шаги, она втянула в себя воздух, позволяя слезам пролиться. Она теряла одну вещь за другой.

***

Джейн, увидев слегка поникшие плечи Чо, понял, что тот только что вернулся из больницы. Конечно же, он взял бы на себя ответственность сообщить Лисбон плохие вести. Консультант был благодарен за это: он не хотел, чтобы эта ноша оказалась на его плечах. Он не хотел видеть, как в ее глазах появлялся страх. – Привет, – поздоровался Ригсби, когда Чо сел за стол. – Как прошло? Значит они тоже поняли. Джейн предположил, что они выглядели одинаково, когда возвращались от Лисбон. – Нормально. Это говорило само за себя: Лисбон было больно. Она была лучшей из всех, кого знал Джейн. Самой доброй и искренней. Это было нечестно. Старая поговорка «жизнь несправедлива» была неверной в данной ситуации. Это была самая настоящая и самая дикая несправедливость, с которой он сталкивался за последнее время. Ригсби либо не понял смысла, либо надеялся, что ошибался. Он кивнул. – Хорошо. Это правда хорошо. – Значит, она в порядке? – спросила Грейс. Возможно, она набиралась смелости навестить босса. – Я думаю, что да, – сказал Ригсби. – В смысле, выглядела она нормально. Ван Пелт кивнула и слегка улыбнулась. – Ты тоже так думаешь, Чо? Он смотрел на нее несколько секунд, после чего медленно покачал головой. – Нет. Она не в порядке. Она далека от этого. В этот момент они перестали притворяться. Они могли бы закрыть глаза и заткнуть уши, но это бы не изменило ужасной реальности. Лисбон была в самом настоящем аду. Ригсби принял правду и в поражении свесил голову. Улыбка Ван Пелт, полная надежды, исчезла. Она моргнула несколько раз. – Что ты имеешь в виду? – Она сломлена, – в конце концов сказал Джейн. – Тот ублюдок не просто изнасиловал ее. Он забрал ее уверенность. Она пытается вести себя как ни в чем не бывало, но правда в том, что она живет, без перерыва испытывая ужас и стыд. Она чувствует ответственность за то, что случилось и теперь подвергает сомнению свою способность быть копом. Никто не запротестовал, ведь так оно и было. Чо даже серьезно кивнул. – Но она же справится с этим… да? – спросила Ван Пелт. Джейн пожал плечами. – Не знаю. – Нет, – отрезала она. – Она справится. Разберется со всем. Я знаю. Вскоре она будет самой собой. Часть Джейна не хотела разрушать эту сказку, но в итоге разбитые бы надежды сделали Грейс только больнее. Иногда правда ранила. По правде, это происходило очень часто. Он покачал головой. – Нет, не справится. Такое… это меняет человека. Она никогда не сможет стать прежней. Он мог видеть, как эти слова просачивались в Ван Пелт, пока она смотрела на него. В конце концов она закрыла глаза, и на ее щеках появились слезы. Он знал, что это было больно слышать, но так было лучше. Ригсби встал, подошел к ней и положил ладонь на плечо. Она накрыла его руку своей. Это все, что они могли сделать. – Мы поймаем этого парня, – с былой уверенностью пообещал Чо. – Чего бы нам этого ни стоило, мы поймаем его. Мы обязаны сделать это для Лисбон. Ригсби согласно кивнул. Грейс вытерла лицо и снова посмотрела на Джейна. – Что нам делать сейчас? Он сделал вдох, а затем – медленный выдох, слегка качая головой. – Хотел бы я знать.

***

Джейн вежливо постучал по двери палаты Лисбон, не желая просто вламываться и удивлять ее, как привык делать – ей хватило сюрпризов. Он ожидал, что найдет ее сидящей в постели, но был застигнут врасплох, увидя ее стоящей около кровати. Перед ней лежала одежда. – Что ты делаешь? – спросил он, хотя вопрос был вполне очевиден. Однако то, почему она это делала – нет. – А на что похоже? – саркастично бросила она. – Собираюсь домой. – Лисбон… – Они сказали, что могут выписать меня сегодня, Джейн, – прервала она. – Поэтому, пожалуйста, если у тебя нет причин, чтобы я оставалась в этой чертовой больнице еще хотя бы минуту, позволь мне уехать. Единственное, что приходило ему в голову и устраивало его, – в охраняемом здании она была под защитой. Он знал, что она не разделит его позицию, очевидно, не чувствуя себя в безопасности. – Тебе следовало сказать нам об этом. – Я и сама могу позаботиться о себе, – ответила она. Ее голос был твердым и уверенным, она хотела доказать, что все еще была независимой, но тело доказывало обратное. В ее движениях была неуверенность. Она больше не знала, чем заняться, и это пугало ее. Она больше не была смелой. Там, где раньше была сила, сейчас была уязвимость. Что было самым плохим – она знала об этом, но отказывалась признавать. – Ты не можешь сделать это в одиночку, Лисбон, – мягко не согласился Джейн. – Как ты собиралась добраться до дома? – Томми отвезет меня, – объяснила она. – И он хочет остаться со мной. Джейн кивнул. – Это хорошо. – Нет. Ему стоит вернуться к себе, у него есть работа и дочь. – Он нужен тебе сейчас. – Никто мне не нужен! – Ты все еще восстанавливаешься, – напомнил консультант. – Тебе нужна помощь, пока ты снова не встанешь на ноги. Лисбон покачала головой и вздохнула. – Ладно, пофиг, я просто хочу убраться отсюда. Он не мог винить ее за это. Она вздрогнула, когда потянулась за штанами, которые привез брат из дома. Он явно подумал о выборе одежды – они были свободными и удобными. Но гипс, все еще находящийся на руке, и порезы вперемешку с синяками причиняли боль, когда она просто наклонялась. Что же будет, когда надо будет одеваться. Она, может, не хотела помощи, но нуждалась в ней. – Я могу сходить за твоим братом, чтобы он помог тебе, – предложил Джейн. – Он подписывает бумаги и подгоняет машину, – борясь с одеждой, отклонила предложение Лисбон. – Ты могла бы позвать медсестру. – Нет! – воскликнула она, роняя штаны на пол. – Никаких медсестер. Я не хочу их помощи. – Ты не можешь одеться сама, – указал на очевидное он. Она покачала головой. – Плевать, но я не хочу видеть их. Для них я всего лишь жертва изнасилования с третьего этажа, а я устала от этого! Если я увижу еще один взгляд, полный жалости, то закричу. Джейн не сомневался, что она имела это в виду. Он знал, что она была предметом сплетен, и ее вопросы относительно Лавинии доказывали это. Лисбон была закрытым человеком, и такое обсуждение той ночи было для нее настоящим кошмаром. Именно поэтому она так стремилась вернуться к прежней независимости: чем скорее она скроется от людей, тем быстрее преодолеет все. Он понимал это желание. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил он. – Ничего, – отмахнулась она. – Просто иди, я справлюсь. Она начала натягивать штаны и так запуталась, что чуть ли не упала. Она раздраженно выдохнула и стало понятно: она близка к истерике. Джейн понимал, что это может быть опасно, но не мог просто стоять в стороне. Она приняла его прикосновения раньше. Может быть, все обойдется и в этот раз. Он присел около нее и коснулся штанов. – Позволь мне помочь. Мгновение она колебалась, но после медленно кивнула. – Ладно. Он собрал штанины, пока из ткани не образовались кольца, и таким образом надел это на ее ноги. Затем он медленно начал тянуть ткань вверх, пока не дошел до талии, где потянул за веревочки, чтобы штаны свободно сели. Это было странное чувство. Он держал ее плачущей в своих руках, а сейчас она стояла все еще не в своем лучшем виде, но в этом было что-то интимное. Штаны были прикрыты больничным халатом, который она еще не сняла. На кровати лежали простая футболка и лифчик. Джейн обошел Лисбон, чтобы встать лицом к ее спине. Секунду он сомневался, но затем развязал ткань, и халат заскользил по ее плечам, вниз по рукам, пока она не смяла его и не положила на кровать. Ему открывался идеальный обзор на ее обнаженную спину, но это была не та соблазнительная картинка, которую он представлял перед глазами более одного раза за эти годы. Ее кожа была испещрена темными синяками и содранной кожей. На спине, поверх глубокой раны, появившейся в результате падения во время борьбы, была наложена большая повязка. Однако заставила его с трудом сглотнуть другая «метка», вызвавшая в нем ужас, – укус на ее плече. Ублюдок укусил ее, словно дикарь. Джейн пытался изо всех сил не обращать внимания на вид перед собой. Он потянулся за бельем, и она скользнула руками в лямки от лифчика. Он осторожно застегнул застежку, избегая прикосновений к ее синякам, чтобы не вызвать никакой боли, а затем взял в руки футболку. Это оказалось немного труднее, – ему надо было продеть громоздкий гипс сквозь рукав – но в конце концов все получилось. Лисбон вздрогнула, ощутив боль в мышцах, отчего Джейн выдохнул, тихо извинившись. Закончив продевать части ее тела в ткань, он спустил футболку вниз по ее телу. Теперь, полностью одетая, Лисбон повернулась к нему. Ее лицо все так же было покрыто синяками, а опухоль с правого глаза еще не прошла, но тот хотя бы стал открываться. На губах был маленький порез, так же, как и вдоль линии волос. Она благодарно улыбнулась. Слабой дрожащей улыбкой. – Спасибо, – прошептала она, обхватывая его руку своей. – Спасибо тебе. Губы Джейна изогнулись, но тем не менее он не улыбнулся. Не тогда, когда она испытывала столько боли. Вместо этого он сжал ее ладонь, наслаждаясь комфортом, ищущим от ее теплой руки, когда она сделала то же самое. Они сели на край кровати, переплетя пальцы. Она не знала, почему ей было столь комфортно, пока он одевал и касался ее, но не задавал вопросов. Если она хотела, чтобы он помогал ей, он не собирался жаловаться. Он хотел это дать, а она – попросить. Пока этого было достаточно.