Курсантка

Больше всех Лесе нравилась Багира. Была в этой женщине какая-то загадка, и что уж точно, так это то, что Рита кардинально отличалась от всех тех дам, с которыми ей так или иначе приходилось сталкиваться по долгу службы. Кошкина отнеслась к ней по-человечески, с душой, тепло, и тем самым напомнила уже почти забытое детство и мать. Глядя на Багиру, Ума, наконец, поняла, что имел ввиду Киплинг, описывая ту самую большую кошку. Мудрая, обманчиво спокойная и готовая разорвать любого, кто осмелится обидеть кого-нибудь из ее близких. С ней хотелось поболтать в свободное время или, наоборот, посидеть в полнейшей тишине после тяжелого задания. Она приласкает, поддержит в трудную минуту, успокоит и, если потребуется, то и пожалеет. Но вместе с тем Рита могла быть и жесткой. И, кажется, ее боялись не только многочисленные сотрудники центра, но и сам бесстрашный контр-адмирал Булатов. Во всяком случае, он старался особо ей не перечить. — А Бизон чего, накосячил, да? Кошкина, в десятый раз перечитывавшая отчет, встрепенулась и перевела на девушку удивленный взгляд. — С чего вдруг такие выводы? — Нуууу, — лениво протянула Леся, — у него звание выше, а операциями в основном руководит Кот. Вот я и подумала, что он… — Накосячил? - Ага. Багира улыбнулась. Надо же, как по-детски наивно. — Васька еще учится. — А Бизон типа за ним присматривает? — Можно и так сказать, — кивнула Рита, — Кот в «Смерче» оказался чуть раньше, командование группой Батя тогда поручил ему. С тех пор, видимо, так и осталось. Не знаю, если честно, то никогда особо не задумывалась над этим. Послышался разочарованный вздох, и женщине пришлось в который раз отрываться от корявого почерка Ионова. Вот уж точно полная противоположность Мурашовой. У нее-то почерк каллиграфический, а у этого такой, что возникает желание выколоть себе глаза, лишь бы не читать. — А я-то думала, что здесь что-то интересное. Рита негромко рассмеялась. — А мы взяли и разочаровали? Думала, что Бизон у нас валенок сибирский или злодей? — Бизон? — Леся широко распахнула глаза и энергично замотала головой. – Нет, как раз наоборот. Тарасов правильный. Иногда даже слишком правильный. — Ты о чем? — Да так… В комнате было слишком темно, именно поэтому только что проснувшаяся девушка никак не могла понять — где она и зачем находится. Горло саднило, и отчего-то странно жгло глаза. Словно она недавно плакала. Точно! Плакала! Ее ведь пытались изнасиловать, но вмешался Борис Андреевич, а потом она все же не выдержала и дала волю слезам. Значит, сейчас она по-прежнему в комнате куратора. Олеся пошевелилась. Кровать была узкой, и если бы Бизон спал рядом, она непременно бы на него натолкнулась. Девушка напряглась. Неужели ушел? Но стоило ей только сесть, как на стоящем рядом кресле кто-то зашевелился. Кто именно разобрать пока не удалось, но вариантов было не так уж и много. — Борис Андреевич? — Ты чего вскочила? Света он не включил, поэтому пришлось отвечать темноте. — Не знаю. Не спится чего-то. Я это, пойду, наверное. — Ага, как же, — грозно проворчал Тарасов, так я тебя и отпустил посреди ночи. Спи давай. — Не хочу. — А чаю? — Хочу. Чай оказался вкусным. Настолько, что вконец пришедшая в себя Леся осмелела и потребовала добавки. Бизон не возражал, все равно было не до сна. К тому же из колючего ежика вышел неплохой собеседник. Для своих восемнадцати с небольшим девушка успела пережить многое, и это чувствовалось. — А знаешь, — она грустно улыбнулась, — я никому никогда не рассказывала и половины того, что рассказала тебе. Олеся зябко повела плечами, и Борис, сам того не осознавая, вместо того, чтобы накинуть ей на плечи одеяло, приобнял ее. Удивительно, но сопротивляться Уманова не стала. — Тогда я польщен. Но почему? — Ты хороший, — честно призналась Леся и, заглянув ему в глаза, добавила, — и надежный. — Ты ж меня толком не знаешь. — Я умею разбираться в людях. У Риты кончилось терпение, и злосчастная бумажка полетела на стол. Ионову теперь предстояли уроки чистописания, и если потребуется, то она ему и пропись купит, пусть заново учится писать. — Что значит «да так»? В дверь деликатно постучали, но дожидаться разрешения Мура не стала. Девушка лишь недовольно поморщилась, заметив Уманову, и протянула Рите папку с документами. — Он был моим куратором, — тем временем продолжала Олеся, — недолго. — Кто? Бизон? — Рита изумленно вытаращила глаза, — так значит это ты та самая курсантка, из-за которой у него в свое время прибавилось седых волос. Девушка довольно хихикнула, а вот Женя, все это время заинтересованно вслушавшаяся в разговор, закатила глаза. — Кто бы сомневался. — Чего? — тут же вспыхнула Олеся, — ты на себя бы посмотрела. Из-за тебя не то, что поседеть, облысеть можно. На этот раз вспыхнула уже Мурашова. В глазах загорелись опасные огоньки, и руки сами по себе сжались в кулачки. Пара едких замечаний уже готовы была сорваться с острого язычка, и тогда очередной ссоры было бы не избежать, но ситуацию спасла Багира. — Женечка, ты Кота не видела? Девушка, наконец, перевела взгляд с Умы на Риту. — В тире был. — Отлично! — женщина довольно потерла руки, — тащи его сюда. Женя, еще минут десять готовая убить Ионова, вдруг напряглась. Одно дело она с ним разбирается и совсем другое, когда Багира. — Зачем? — Наказывать буду, — женщина схватила со стола отчет и потрясла им в воздухе, — мордашкой в его корявые буквы тыкать. А вдруг поможет? Девушки рассмеялись, и Рита тихонько выдохнула. Ничего, уживутся.