Курсантка

Бизон никогда не любил учить, наставлять и поучать. Во-первых, потому что не видел в этом особого смысла, так как современная молодежь, в число которой входили не только курсанты, но и его собственная младшая сестренка, не терпевшая нравоучений, свято верила в то, что она и сама все знает и все умеет. Во-вторых, Тарасову всегда было легче научиться чему-то самому, чем объяснить то же самое кому-нибудь другому. Вот только в этот раз деваться особо было некуда. «Тайфуна» больше не существовало. Расформировали. Вот так просто. Выразили устную благодарность, пожали руки, покачали головами и на этом все. Бизону, наверное, в этом плане было чуть легче, чем всем остальным, его ведь перебросили в другое подразделение полгода назад, и за это время он даже успел немного ассимилироваться и почти прижился в морской пехоте. Хотя, если честно, известие о будущих курсантах все-таки застало его врасплох. И вроде бы, чего бояться боевому офицеру, на счету которого сотни успешно завершенных операций, а мужчину все же нервно передергивало при одной мысли о «сопливых» солдатиках, которые начнут ныть уже через полчаса после начала учений. Борис глубоко вдохнул и, наконец, собравшись духом, уверенно толкнул дверь, ведущую в тренировочный зал. Гул, все это время царивший в помещении, вдруг стих, и на капитан-лейтенанта уставилось десять пар глаз. Тарасов хмыкнул, как и предполагалось — ребятня, которой от силы лет восемнадцать-двадцать. Впрочем, ничего необычного, если бы не одно маленькое «но». Причем, маленькое в прямом смысле этого слова. Миниатюрная брюнетка с колючим взглядом. Он и сам не понял, с чего вдруг так нагло уставился на девчонку. Вот как будто переклинило, и все тут. Ни отвернуться, ни слова сказать, ни моргнуть. А вот обладательнице карих глазок столь пристальное внимание, судя по всему, не понравилось. Девушка, вопреки всем предположениям, взгляд не отводила, не смутилась, скорее, начинала злиться. Впрочем, злилась уже не только она. Разозлился и Борис. Вот только не на этого тщедушного цыпленка, а на ее родителей, близких, друзей. Даже несмотря на давнюю дружбу с Багирой, мужчина был убежден в том, что место женщины — дома, а никак не на войне. И если Риту отговаривать было уже поздно, то эту девочку еще можно было переубедить. Наверное. Она ведь одного возраста с Иришкой. Брррр. Кап-лейт на секунду представил сейчас сестренку в камуфляже, и по телу пробежала дрожь. Да он бы лучше ее на цепь посадил, чем в армию отпустил. Злился еще и курсант Родин. Злился, потому что привык быть в центре внимания, а тут наставник даже не одарил его взглядом. Его, сына генерала. Хотя, ясен пень, девчонка есть девчонка. Он и сам посматривал на эту Олесю. Не сказать, что красавица, в его жизни встречались девушки и попривлекательнее, чем эта гордячка, но было в ней что-то такое, что цеплялся. Может, упрямство, а может, неприступность, а может, дерзость — Родин пока сам не понял. Знал только одно, ломаться ей осталось недолго. Нет, он не был глупым мальчишкой, чтобы действовать напролом и прекрасно понимал, что Уманова хоть и девчонка, а на лопатки его уложить сможет. Но кто мешал надеяться? Как и многие другие люди, Тарасов терпеть не мог признавать своих ошибок. В данном случае не хотелось признавать то, что он промахнулся с мнением об Умановой. За те три дня, что им довелось общаться, девчонка дала фору всем представителям сильного пола в своей группе. Бизон отчетливо видел, как тяжело ей порой приходится, но упрямица и не думала сдаваться. Порой мужчине казалось, что вот-вот, и девчонка свалится, но вместо этого она до крови закусывала губу и шагала вперед, превозмогая боль, усталость и обиду. А в том, что ее обижали, сомнений не было, вот только поймать курсантов, так сказать, за руку, Борису все не удавалось, а Леся оказалась слишком гордой и благородной, чтобы жаловаться. С одной стороны Бизон даже понимал парней, слыхано ли дело, малышка, едва достающая им до плеча, уверенно лидирует в сдаче нормативов. Вот только такое отношение к девушке вызывало у Тарасова только жалость и презрение к юношам. Если уж проигрывать, то делать это достойно, а не пытаться подставить ее на очередной тренировке. А еще она напоминала ему… нет, вовсе не сестру, как это показалось вначале, а Риту. Упрямую, уверенную в себе, только пока слишком горячую и не умеющую контролировать свои эмоции, часто нарушающую приказы и не соблюдающую субординацию. Но, черт возьми, каплей был готов отдать руку на отсечение, что еще лет десять-пятнадцать, и, если ему удастся дожить до этих пор, то он обязательно увидит перед собой еще одну Кошкину, о которой точно также будут ходить легенды, а генералы выстраиваться в очередь, чтобы пожать руку. Вот только вместе с этим осознанием пришло и понимание того, что может потерять этот маленький котенок. Семью, друзей, возможность стать матерью. И в такие моменты Бизону вновь хотелось наплевать на все, встряхнуть девчушку за плечи, наорать и выгнать с базы к чертям собачьим, чтобы перестала страдать фигней и научилась жить привычной женской жизнью: ходить на свидания, встречаться с парнями, заводить романы, влюбляться, расставаться и т.д. А еще ее хотелось накормить. Вот так просто. Уж слишком сильно торчали ключицы, а тонкие щиколотки и вовсе терялись в тяжелых берцах. Вот только странно бы это выглядело все со стороны, на него и так косились и курсанты, и коллеги, и даже сама Олеся, когда он слишком долго задерживал на ней свой взгляд. Не объяснять же каждому, что те чувства, что он питал к этой девушке, были очень далеки от тех, что себе навоображали окружающие. А в том, что кто-то успел что-то напридумывать, Бизон даже не сомневался, такова уж человеческая натура. И со всем этим ему, Тарасову, нужно было что-то делать. Не сегодня, так завтра их основной руководитель отбудет в командировку, и группа, а точнее ответственность за дошколят, как мысленно окрестил их Борис, ляжет на его плечи. Мужчина тяжело вздохнул, когда ведь было забавно слушать рассказы Бати о том, как ему пришлось тренировать подрастающее поколение, да и самому случалось заниматься Ионовым, но это не то. Олеся ведь хоть и будущий боец, но все же девчонка. Дерзкая, упрямая девчонка, из которой ему предстоит «слепить» боевого пловца. Каплей хмыкнул, ну с боевым пловцом он загнул, на своем веку он знал только одну женщину, прорвавшуюся в морской спецназ. И только теперь задался вопросом — как же Шальному это удалось. А может, позвонить и спросить? Ну, только не Максиму, конечно. Мужчина потянулся за телефоном. Номер в телефонной книжке отыскался сразу же, а вот собеседник, а точнее, собеседница, трубку снимать не спешила. Гудок, второй, пятый, и он уже собирался нажать на отбой, когда на том конце провода раздался удивленный голос: — Борька, ты? — Привет, Багир, — Тарасов улыбнулся, на мгновение представив себе заспанное лицо подруги, — прости, что разбудил. Я к тебе за советом. — Проблемы? — мигом проснулась Кошкина. — Хуже, — печально выдохнул каплей, — курсанты. Точнее, курсантка…