Вольная женщина

С листьев чардрева капала кровь. Багровые капли падали на его лицо, волосы, оставляли на губах солоноватый привкус. В богороще кроме Джона никого не было, он был один, наедине со старыми богами, богами королей Севера, но ветер доносил до него голоса отца, Робба, Брана, Арьи. Печальная песнь Призрака взлетела к черному, словно плащ дозорного, небу. Джон пытался позвать его, но горло будто сдавили ледяные пальцы Иных, он не мог вымолвить ни звука. Джон стоял, не в силах пошевелиться, под кровавым дождем, и лик на белом стволе чардрева приобрел черты Игритт. - Ничего ты не знаешь, Джон Сноу… Джон резко сел, свалил на пол деревянную кружку с остатками эля, грохот разбудил ворона лорда Мормонта, дремавшего на спинке кровати. Птица сорвалась со своего места и, хрипло каркая, принялась кружить под потолком. Джон откинулся на спинку стула. Лежащий перед ним раскрытый том восточных сказок и легенд послужил весьма удобной подушкой. От долгого сидения без движения и неудобной позы у Джона затекли спина и ноги. Он поднялся, поморщившись от тянущей боли в мышцах. Свеча практически догорела, крошечный ярко–алый огонек плясал в лужице расплавленного воска. Этот осколок пламени, дрожащий, маленький, но, тем не менее, обжигающий, напомнил Джону об Игритт. Об ее волосах, рыжих и спутанных, об ее поцелуях, ее улыбке… мысли об одичалой жгли лорда–командующего каленым железом. «Ничего ты не знаешь, Джон Сноу…». Но он знает. Знает, что она мертва. Знает, что больше никогда не увидит ее. Не покажет ей Винтерфелл, не сорвет ей цветок из теплиц и не вплетет в ее огненные волосы… он знает. Знает… Во дворе было тихо, месяц словно впивался острыми клыками в муаровую синеву неба. Звезды игриво подмигивали Джону Сноу, но что проку, они столь же холодны, как снег, хрустящий под ногами. Как сама Стена. Юноша полной грудью вдохнул свежий морозный воздух. Такие ясные ночи здесь бывают не часто. - Не спится, лорд Сноу? Джон резко обернулся, потянувшись к Длинному Когтю, слишком поздно вспомнив, что оставил меч в комнате. Вель тихо рассмеялась, зарывшись лицом в белый мех воротника полушубка. Джон опустил руку. Почему она здесь? Станнис же запретил покидать ей свои покои, приставил к ней своих людей–надзирателей. Одичалая, словно прочитав мысли лорда–командующего, откинула на спину светлые волосы. - Мои стражи спят, - презрительно бросила она, кривя губы. Каждое ее слово сопровождалось облачком белесого пара, - перешагнуть через этих храбрых сиров ничего не стоило. - Тебе не стоило покидать башню, - юноша покачал головой. - А что? Я женщина вольная, иду, куда хочу, - серые глаза Вель в ночном полумраке мерцали как сумеречного кота. Джон невольно сравнил их с дымчатыми опалами. У леди Кейтилин было ожерелье из этих камней, но они были пустыми, равнодушными. Мертвыми. Камни же. А глаза Вель живые, немного печальные. Ей одиноко. Одиноко в стенах Черного замка. Вольная женщина, копьеносица Одичалых. Ей место там, за Стеной, в заснеженных лесах, но у Баратеона на нее свои планы. Принцесса, сестра Короля–за–Стеной, должна скрепить союз между вольным народом и людьми короля. Но ведь Вель не принцесса! - А где твой волк? – женщина огляделась. Лунный свет серебрил ее волосы. - Охотится, - Джон поднял глаза на луну. Он чувствовал, как Призрак бежит средь черных голых деревьев, его мех практически сливается со снегом, а глаза горят кроваво – алым пламенем. - Охотится… - эхом повторила Вель с грустью в голосе. - Счастливый. Его окружает лес, а не стены, и над головой бездонный купол неба, а не потолок. Лютоволк бежит, едва касаясь лапами земли, упивается свободой и этой ночью. Он ведь вольный зверь, что его удержит. А она? Копьеносица Одичалых, дочь Вольного народа сидит в башне словно какая–нибудь южанка–леди и ждет своего суженого. Мысли о будущем замужестве заставили Вель брезгливо скривиться. Терпеть рядом с собой какого–то слабака, выбранного этим оленьим королем и его красной женщиной?! Да никогда! Она перережет ему горло в первую же брачную ночь, стоит ему только смежить веки. Мужчина должен украсть ее, доказать свою силу и ловкость, а не лезть на нее по чьей–то указке. - Правда, что король-олень предложил тебе титул твоего отца? – лорд–командующий вздрогнул и поднял на одичалую печальные серые глаза. Ночная мгла превратила их в черные. - Да… правда, - ворона не спрашивает, откуда Вель это известно. Вокруг Станниса Баратеона маленький, но все же двор. Как вокруг любого монарха. А какой двор без слухов и сплетен, пусть даже и произнесенных полушепотом? - Почему ты отказался? - Мое место здесь, - Джон Сноу говорит убежденно, твердо, уверенно, - я дал обет. Мои братья выбрали меня лордом – командующим. - Ворона так цепляется за свою Стену? – женщина наклонила голову на бок. - Или бастард просто не хочет быть тем, кем не является? Юноша молчит, не смотрит на одичалую. Занять место Робба, стать законным сыном лорда Эддарда Старка, стать лордом Винтерфелла и хранителем Севера – самая сладкая мечта, которую Станнис мог претворить в жизнь. Но вместо этого он останется просто Джоном Сноу, бастардом, братом Ночного Дозора и лордом – командующим Стены. - Я отказался, потому что так надо, - Джон не ждет, что Вель его поймет. Игритт тоже не понимала. Обеты, клятвы, приказы… Вольный народ не служит слепо, не подчиняется безотчетно. Одичалые вольны жить, как им хочется, они не сковывают себя запретами. Не зря так много черных братьев дезертировали и примкнули к одичалым. - Еще он прочил тебя мне в мужья, - Вель поправила свои меха и заглянула в мрачное лицо Джона. Ее глаза цвета стали заискрились лукавством, - ты не поэтому отказался. Ты просто знал, что у тебя силенок не хватит меня украсть, лорд ворона. Из–за снега черные волосы лорда – командующего словно поседели. Руки без перчаток начинают неметь от мороза, холод понемногу пробирается под шерсть и меха. Месяц смеется, наблюдая за растерянностью Джона, смеется вместе с Вель. - Откуда тебе знать? – тихо улыбнулся юноша. Смех одичалой резко стихает, она смотрит на него внимательно, выжидающе. - Так, может, докажешь мне, лорд Сноу? – в ее руке появился нож, - здесь нет твоего волка, здесь нет Полурукого, которые помогли тебе украсть ту поцелованную огнем девочку. Даже меча нет. Но настоящему мужчине он и не нужен. - Женщина принялась кружить вокруг Джона, перекидывая нож из одной руки в другую. Широкое лезвие насмешливо блеснуло дымчато – серым. - Я не стану драться с тобой, - с Игритт он не дрался. Он просто успел приложить меч к ее шее до того, как она схватилась за топор. - Я же говорила, что ты боишься, - Вель стряхнула снег с волос, - ворона умная птица. Но трусливая. - Я не боюсь, - насмешки могут ранить не хуже мечей, и раны от них болят не меньше. - Тогда докажи, - Вель кинулась на него. Джон уклонился от ее рубящего удара, но острие лезвия вскользь задело Сноу по щеке. На зимней стуже кровь показалась юноше раскаленной. Он оттер ее рукавом плаща и поспешно отскочил в сторону, уходя от очередной атаки Вель. - Прекрати! – лорд–командующий старался говорить как можно тише, чтобы его не услышали его братья, дозорные, или люди короля. - Я не буду с тобой драться! – что, если кто–то увидит, как он бьет принцессу одичалых? Станнису это вряд ли понравится. - Я не прошу тебя со мной драться, - Вель скинула полушубок, оставаясь в длиннополой тунике из черной шерсти, подпоясанной широким кожаным ремнем. Одежда подчеркивала стройность ее фигуры, и Джон смущенно отвел взгляд, - я хочу, что бы ты доказал, что способен украсть вольную женщину. Она сделала ложный выпад вправо, но Джон предугадал ее маневр. Он ловко увернулся, схватил копьеносицу за запястье и вывернул ей руку за спину. Вель приглушенно зашипела, яростно забилась, пытаясь вырваться из рук лорда–командующего, но юноша держал крепко. Он прижимал ее к себе до тех пор, пока она не выронила нож и не обессилела от бесплодной борьбы. - Крепко держишь, ворона, - выдохнула Вель, откидывая с лица белокурые пряди. Растрепанная, с искрящимися былым азартом серыми глазами, ярким румянцем на щеках она казалась Джону красивее, чем обычно, - ты все–таки сильный. Теперь понимаю, что любила в тебе Игритт. Юноша отпустил одичалую. Он поднял с земли ее полушубок, отряхнул и протянул женщине. - Тебе лучше возвращаться. Твои стражники испугаются, не обнаружив тебя. - Пускай пугаются. Я вольна делать, что мне угодно, и их король и его красная жрица мне не указ, - Вель подошла к Джону, - ты меня украл. Теперь я твоя женщина. - Что?! Нет, я… я тебя не крал! – Джон едва не застонал от досады. Почему же все одичалые такие упрямые? – Я лишь защищался! Ты бы все лицо мне изрезала. - А какая женщина не будет сопротивляться, когда ее воруют? – мягко рассмеялась копьеносица, прижимаясь к юноше. Джон отстранился от нее. - Я не могу. И не должен. Эта честь будет принадлежать твоему лорду–мужу. Король Станнис выберет самого храброго рыцаря… - Не храбрый рыцарь выворачивал мне руку, пока я не уронила нож. Не храбрый рыцарь прижимал меня к себе, не давая вырваться. И этот король твой, а не мой. Я свободная женщина. Твоя женщина. А ты отныне мой мужчина, - Вель обняла его за шею, приподнялась на цыпочки и заглушила все возражения Джона поцелуем. Руки юношу легли ей на талию, он пытается отстраниться, как велит ему голос разума, но тело позорно предает его, и Джон сильнее прижимает к себе Вель, запускает руку в ее волосы. Одичалая нехотя прерывает поцелуй, легко целует ранку на щеке Джона и тянет его за руку, ведет в его каморку, которую раньше занимал Старый Медведь. Нет. Не там, не в бывших покоях лорда Мормонта. Только не там. Но Вель и не думает заходить в покои лорда – командующего. Она толкает Джона к стене, пальцы женщины ложатся на его ремень. - Я не должен, - сбивчиво шепчет лорд–командующий сквозь поцелуй, гладя сквозь ткань туники полную грудь копьеносицы, - не должен… - Ничего ты все–таки не знаешь, Джон Сноу, - одичалая стаскивает с него плащ, холод мгновенно сжимает юношу в своих объятиях, но он этого не замечает. Весь мир сузился до Вель, одной только Вель, - ничего… Вель стояла у зубцов башни и смотрела, как тренируется лорд Сноу. Валирийская сталь пела в его руках, он успешно отражал атаки противника вдвое крупнее себя. Женщина улыбнулась и коснулась кончиками пальцев губ. Вранье, что все бастарды слабые. Вранье, придуманное слабаками. Ее Сноу не слабый. Пока что ее. А что? Она вольная, свободная женщина, где ему ее удержать. А пока Вель сама хочет, что бы держал Сноу. Ее Сноу.